«Ищу гостевую семью»

Недавно в соцсетях появился такой пост: «Я в поисках курсов или детского лагеря для своих цыплят на казахском языке, но не могу найти ничего подходящего. Куча курсов и лагерей на русском, английском, спортивных и т. д, но где найти қазақша? У кого есть пароли, явки? P.S. Локация – Астана».

– Все началось с того, что мой старший ребенок заканчивает пятый класс, и он совсем не говорит на казахском, – рассказывает автор поста, известная журналистка Тамара Вааль. – Это при том, что с 4 лет пошел в садик при немецкой гимназии, где по два раза в неделю изучали казахский и немецкий языки. После этого ходил еще дополнительно на эти языки и плюс на английский (на него он ходит и сейчас тоже), но по факту я столкнулась с тем, что к окончанию начальной школы на немецком он более или менее что-то понимает, на английском в принципе уже говорит, а с казахским – полный провал, несмотря на то, что на улицах он звучит все чаще. Правда, к правому берегу Астаны, где мы живем, это мало относится. Спрашиваю: почему? Отвечает, что не понимает. В июле ему будет 12, и я озадачилась тем, что если его сейчас не погрузить в среду, то он вырастет, не зная языка своей страны.

К учителям при этом претензий нет. Что касается семьи, то, каюсь, сама тоже не владею языком, поэ­тому мне, как и другим людям, нередко приходится слышать упреки в том, что за 30 лет могли бы выучить язык. Но я родилась и выросла в Карагандинской области, а в Центральном и Северном Казахстане в основном жили спецпереселенцы. У меня прабабушка по материнской линии – раскулаченная донская казачка, а предки по отцовской – депортированные немцы. Прабабушка-немка знала только родной язык. Ранее детство отца прошло с ней, и он вспоминал, что когда его, 7-летнего, забрали в город, то в школу он пошел, не зная русского языка. Однако вскоре он забыл родной язык, потому что на нем никто в Караганде, равно как и на казахском, не говорил.

В 90-е, на которые пришлось мое детство, вообще никому не было дела до языка. В Карагандинской области чаще можно было услышать немецкую речь, а за знание государственного языка с нас никто не спрашивал. Как бы это грустно ни звучало, люди тогда были озабочены другими проблемами – все выживали. Правда, что касается казахского, то это зависело от района. Я жила в центре города, моя образцово-показательная школа находилась сразу за областным акиматом, и здесь даже сопровождающие разные комиссии акиматовские чиновники говорили на русском. А вот моя приятельница, жившая на юго-востоке Караганды, выросла совсем в другой среде. Там, оказывается, были казахские школы, и сегодня она – востребованнейший специалист, так как одинаково хорошо владеет обоими языками.

Но сейчас настало время, когда все народы постсоветского пространства задумались о самоидентике, поэтому я и озадачилась вопросом, как побудить сына-подростка выучить язык? Единственная мысль, которая пришла в голову, – прямо сейчас, не откладывая, мальчишку нужно погружать в языковую среду, отправив на лето в лагерь или семью, где никто не говорит на русском. Но отдавать, оказалось, некуда. Где-то с месяц искала, звонила, разговаривала, нашла какой-то казахоязычный лагерь в Алматы. Университет Нархоз, оказывается, запускал их в пилотном режиме до пандемии, но теперь они эту эпопею закончили. Словом, я ничего не нашла, поэтому и написала пост с вопросом-просьбой к френдам: «Подскажите, что мне делать?».

– Комментариев под Вашим постом было много. Были какие-то реальные предложения?

– Было несколько. Один подписчик предложил забрать мое­го сына в Семей, я ответила, что готова, но детали мы пока не обсуждали. Блогер и известный популяризатор казахского языка Яков Федоров тоже откликнулся, но у них курсы больше разговорного, бытового казахского. Потом мне написал один очень высокопоставленный чиновник от образования. Ничего конкретного на предмет того, куда я могла бы отправить ребенка на лето в поисках государственного языка, не предложил, но сказал, что, кажется, в Щучинске есть лагерь «Балдаурен» для казахоязычных детей. Так как это недалеко от Астаны, то, естественно, я сразу туда позвонила. Девушка с приятным голосом ответила мне буквально следующее: «Ну вы же понимаете, что вашему сыну будет некомфортно в абсолютно казахской среде». Еще бы я не понимала! Пусть ему будет некомфортно сейчас, чем тогда, когда он уже будет взрослым и не сможет устроиться на работу из-за незнания языка. Девушка сказала: «Дело ваше, звоните, и если остались места, то вас примут». Я звонила несколько дней подряд, но номер того мобильного, который она дала, был недоступен.

Допускаю, что на юге страны много таких лагерей, но пока я искала в пределах региона, где живу сама, все-таки 12-летнего ребенка страшновато отпускать далеко от дома. Я не говорю за весь Казахстан, но в Акмолинской и Карагандинской областях ничего не нашла. Для меня это было шоком! Сразу возник тревожный вопрос: «Почему?! Что мне делать дальше?»

В итоге в таргетированной рекламе под моим постом стали выходить какие-то курсы. Визуально понравилась одна онлайн-школа, я записала туда и себя, и сына. Уговорила, сказала, что мы будем с ним на равных, на правах учеников. Мне, действительно, язык нужен так же, как и ему, но его записала на двухмесячный интенсив по четыре занятия в неделю. Это пока единственный вариант, каким будет результат, не знаю.

– Что Вы можете предложить после того, как сами столкнулись с такой проблемой?

– В ходе этого мини-исследования и поиска в комментариях мне скинули новость о том, что акимат Восточно-Казахстанской области этим летом запускает пилотный проект по гостевым семьям: русскоязычных детей будут отправлять на три недели в аулы, расходы (180 тыс. тенге) покрывает акимат. Это идея не просто классная, она изумительная. Мне кажется, ее надо всем подхватить и развивать. При этом необязательно отправлять детей на лето в аулы за счет бюджета. Это ведь можно поставить на рельсы предпринимательства, малого бизнеса. Лично я сама готова оплатить такое погружение в языковую среду. Однако нужно понимать, что одна семья не может набрать на месяц 10 русскоязычных детей, ребенок должен быть только один, если будет больше, они будут между собой разговаривать на русском языке.

Такой подход будет выгоден всем. У сельских жителей, которые берут на себя ответственность за чужого ребенка, есть возможность заработать. Мы же все знаем, какие сегодня зарплаты в казахстанских аулах. А изнеженные, избалованные комфортным бытом городские дети, оказавшись изолированными от интернета (тоже надо сделать одним из условий проживания в гостевых семьях) и прочих городских благ, будут говорить на казахском, плюс получат опыт реальной жизни на земле. А то ведь многие из них искренне полагают, что картошка появляется на прилавках магазинов сама по себе. Если этот проект наполнится жизнью (а так, наверное, и будет), то это станет не только дорогой к реальному овладению государственным языком. Дети, попав в казахоязычную среду, будут впитывать традиции народа, в аулах ведь абсолютно другая жизнь и другой дух. Мы же сами говорим, что между городом и селом – огромная пропасть, которую нам всем надо преодолеть.

Так вот, возвращаясь к новости из ВКО. Там был опубликован номер колл-центра акимата. Но по нему я, к сожалению, тоже и не дозвонилась. Бот мне отвечал: «Для выбора языка нажмите…», а дальше в трубке наступала тишина. То есть вопрос все еще остается открытым…

Казтест должен быть везде

Комментарий учителя казахского языка и литературы
гимназии № 38 Алматы Жамал Коксеген:

– Я хочу сказать не как учитель, а как выходец из аула. Если дома родители разговаривают на казахском, есть видео и аудиконтент на языке, то какой бы ни была среда вне дома, понимать простые вещи на бытовом уровне ребенок будет, если же нет, то здесь уже проблематично. Это ответ на вопрос, почему многие казахи – билингвы.

Что касается воплей общества «о слабой методике». Ответственно заявляю: ничего подобного! Методики преподавания всех языков примерно одинаковые. Как только учитель переступает порог класса, он обязан начинать и заканчивать урок на том языке, который преподает. Но когда это касается казахского языка, то сразу слышишь: «Я не понимаю казахский, говорите на другом языке». Это относится к детям и из русских, и из казахских семей.

Дома эта трагикомедия продолжается. Родители пытаются усадить ребенка за домашнее задание по казахскому языку, а тот заявляет, что «учитель объяснял непонятно». Чадо на следующем уроке получает низкий балл, и возмущенный родитель объединяется с «коллегами по несчастью»: начинают предпринимать групповые и индивидуальные походы в разные кабинеты. Пишут в министерство, оттуда начинают долбить городское управление образования, те – районное, далее идут звонки директору, тот вызывает учителя. В итоге, чтобы избежать проблем, учитель ставит вожделенную родительскому сердцу «десятку», хотя ребенок по факту ничего не усвоил.

Все мои коллеги, особенно из начальной школы, проходили через это. Поэтому многие из нас начинают идти по пути наименьшего сопротивления, то есть на поводу у родителей, которые не хотят и не умеют вникать в ситуацию.

Такая тенденция началась примерно с начала нулевых годов, когда запретили ставить «двойки». И если раньше школьник из опасений получить не аттестат, а справку, учился, то теперь стопроцентно уверен, что он все равно благополучно выпустится из стен школы.

Даже дети из казахских семей лучше владеют русским, чем казахским, и влияет на это то, что они с раннего детства подсажены на российский видеоконтент. Есть, к примеру, такой мультфильм – «Маша и медведь», на котором выросла моя собственная внучка. Я посмотрела его из интереса вместе с ней, затем ради эксперимента нашла и включила этот же мультфильм на казахском. Двухлетний ребенок затопал ногами, требуя включить российский ютуб-канал маленькой россиянки Насти Радзинской. Честно сказать, перевод мне не понравился, он оказался довольно топорным. В итоге внучка понимает, но не говорит на родном языке, хотя ее родители, мои сын и невестка, разговаривают дома только на казахском.

Поэтому мне бы очень хотелось, чтобы система «Казтест» на знание государственного языка на уровне С для госслужащих (в некоторых учреждениях сейчас требуют уже сертификат) действовала при устройстве на любую работу. Вот тогда люди будут учить государственный язык так же целенаправленно, как учат сейчас английский и прочие языки.