Кавалер ордена Красной Звезды Петр Иванов мечтал дожить до векового юбилея

– Все эти документы, ордена и фотографии военных лет пос­ледние годы Петр Васильевич не убирал со стола, – внучатая племянница фронтовика Ольга Семеновна показывает кипу бумаг. – У меня тоже не поднимается рука спрятать их в тумбочку. Каждое утро он садился за стол у окна, рассматривал фотографии, рассказывал много историй о своих однополчанах. Это было удивительно, ведь раньше старался не вспоминать о войне, напрочь отказывался что-то рассказывать, даже когда его просили. А тут словно прорвало.

Петр Васильевич – самый младший из семьи, в которой было 12 детей. Родители Петра Василье­вича Татьяна Кузьминична и Василий Андреевич в поисках лучшей жизни в Башкирию перебрались из Оренбурга. Глава семьи работал главным механиком в мастерской по ремонту сельскохозяйственной техники в Стерлитамаке, а его супруга занималась домашним хозяйством. Сыновья помогали отцу, днями пропадая в ремонтных мастерских, дочери хозяйничали с матерью по дому. Жизнь на новом месте постепенно налаживалась. Семья строила планы, сбыться которым помешала война.

Первым на фронт проводили самого старшего, Александра, вслед за ним отправился Михаил. Вскоре настал черед и самого младшего – Петра.

В военкомате новобранцев ждали представители Северного флота, набиравшие себе пополнение. Высокого статного парня выбрали в числе первых. Военную присягу он принимал 25 июля 1941 года в Мурманске, поступив на службу в береговую охрану Северного флота.

Сюда один за другим прибывали корабли союзников, доставляющие грузы, которых ждали на фронте. Петра Васильевича назначили начальником караула военного участка. Он располагался в пяти километрах от Мурманс­ка. Война отсюда была далеко, и о событиях на фронте узнавали только из сводок Совинформбюро да политинформации, которую регулярно проводили политруки.

В середине августа, когда Петр Васильевич впервые столкнулся с войной, в Мурманске стояли белые ночи. В тот вечер он отпус­тил своих ребят отдыхать, а сам заступил на охрану двухэтажного особняка.

Вдруг услышал надвигающийся гул. Кинулся на балкон, увидев, что в небе, прямо над головой, кружат «мессершмитты». К моменту начала бомбежки успел насчитать двенадцать самолетов.

Сильный взрыв сбил Петра Васильевича с ног. Он упал, а когда пришел в сознание, услышал чьи-то голоса. Прислушался к разговору и понял, что о нем толкуют, гадая, живой – не живой. Он тут же подал голос.

Оказалось, что одна бомба зацепила противоположный край дома. Воронка образовалась такая глубокая, что сразу заполнилась водой. Балкон, на котором находился солдат, чудом уцелел. А контузия вскоре прошла, даже госпитализация не понадобилась.

Осень была на исходе, когда Петр Иванов как-то в Мурманске встретил своего земляка. Тот сообщил, что идет формирование морской пехоты для защиты Сталинграда и предложил вмес­те написать рапорты. Идея эта Петру Васильевичу понравилась, и он тут же отправился к своему командиру. Тот выслушал и… отказал, дав команду продолжать службу.

Петр Иванов попал-таки в морскую пехоту. Помог случай. В Мурманск из Москвы приехало высокое начальство, которое встречал командующий Северным флотом Арсений Головко. Солдат набрался храбрости и, выбрав момент, обратился к нему с просьбой перевести его в морскую пехоту, и тут же получил утвердительный ответ.

В начале 1942 года поезд вез его в направлении Москвы, на станцию Ступино. Там несколько месяцев обучался пехотному делу, изучал вооружение, совершенст­вовал физическую подготовку. До тех пор, пока не прозвучал приказ о выдвижении в сторону Сталинграда. На тот момент немецкая армия уже достигла предместий города.

Пехотинцы переправились через Волгу, заняли боевую позицию, пытались остановить противника. 14 сентября началось первое наступление на Сталинград, превратившее все вокруг в кромешный ад. На четвертый день боев, 18 сентября 1942 года, Петр Иванов на рассвете получил тяжелое ранение, о чем свидетельст­вует соответствующая запись в военном билете ветерана.

Вражеские пули буквально подкосили солдата. Одна насквозь прошила левую ногу, раздробив коленную чашечку, а вторая по касательной задела левую ногу.

Ему повезло и на этот раз: неподалеку оказалась медсестра, которая буквально на себе вытащила бойца из-под огня. Спустя годы Петр Васильевич узнал, что в том бою однополчане его похоронили.

На обелиске, установленном защитникам города, выбили его фамилию, имя и отчество, а также дату рождения. Первым об этом солдату Иванову рассказал фронтовой товарищ, а потом увидели и другие знакомые, ездившие по местам боевой славы.

После войны фронтовик даже письмо писал в обком партии, в котором сообщил, что войну закончил благополучно, дошел до Вены и остался жив. Судя по тому, что ежегодно с тех пор ветеран получал письма – поздравления от губернатора Волгоградской области, его послание до адресата таки дошло…

Лечение в госпитале было тяжелым и долгим. Врачи давали мрачные прогнозы, но сам Петр Васильевич верил, что встанет на ноги и еще повоюет. Так и вышло.

После выписки из госпиталя его определили в запасной полк, а вскоре начали формировать батальон для защиты Белгорода. Только добрались до места назначения, а у него возьми да и откройся рана на ноге.

Как раз в это время в расположение батальона прибыл комендант из комендатуры села Алексеевка соседней Курской области. Ему нужно было пару-тройку бойцов для охраны минных полей. Командир батальона отправил старшего сержанта Иванова в надежде, что там он и ногу заодно подлечит.

На новом месте пришлось осваивать новую военную профессию – сапера. В Алексеевке Петр Васильевич провел почти три месяца. На тот момент Волгоград советские войска уже освободили, а до Харькова еще не дошли.

Раны успели основательно затянуться, и боец снова рвался на фронт. Его зачислили в 56-ю инженерно-саперную бригаду. Так в составе 69-го саперного батальона он дослужил до конца войны и даже несколько месяцев после ее окончания.

Его вторая рота состояла сплошь из профессионалов высокого уровня, не допустивших ни одной потери среди личного состава. Ранения и контузии, конечно, были, ведь то и дело приходилось разминировать и минировать, обеспечивать переправу через десятки крупных и мелких рек.

Досталось и Петру Иванову, который получил еще два ранения – в январе 1943-го и в июле 1944-го. Но смерть старательно обходила его стороной. Солдат благополучно прошел всю Украину, Беларусь, Болгарию, Венгрию, Румынию.

Военную географию солдата легко изучать по многочисленным боевым медалям и благодарностям Верховного Главнокомандующего. Их у фронтовика больше десятка. Только на территории Австрии его имя значится в списках особо отличившихся при овладении городами Шопрон, Корнейбург и Флоридсдорф. А еще были бои за Будапешт, Вену, форсирование Дуная, за что солдат получил орден Красной Звезды.

День Победы Петр Иванов встретил в Австрии, в ста километрах от Вены. Он шел по улице, радуясь весеннему солнцу и распускающимся деревьям.

Вдруг его окликнул радист, а когда подошел ближе, тот протянул наушники, дескать, послушай.

Так Петр Васильевич в числе первых узнал о капитуляции Германии. Радист попросил пока никому не говорить, но уже через считаные часы эта весть облетела весь мир.

После победы для саперов работы только прибавилось. Петр Иванов руководил отделением саперов, которые разминировали в Вене городской универмаг, жилые дома и общественные здания.

Как-то к нему подошел командир батальона, сообщив, что хочет отправить его в Москву на учебу, чтобы повысить в звании и должности. При разговоре присутствовал врач, который тут же заметил, что вышел приказ о демобилизации тех, кто имеет три и более ранений.

В считаные дни соответствую­щие документы на него были оформлены. В октябре 1945 года Петр Иванов распахнул калитку на стерлитамакской улице Первомайская, 40.

Оказалось, что старшие братья уже вернулись с фронта. Причем домой они возвращались в той же очередности, что и отправлялись на войну. Первым – Александр, служивший в военной разведке, а вслед за ним – Михаил, пол-Европы прошагавший в пехоте. Пять военных лет братья не общались друг с другом и даже не знали, кто из них на каком фронте оказался.

Петр Васильевич пережил всех, совсем немного не дотянув до векового юбилея, справить который мечтал в кругу семьи.