Любил всем сердцем

В год 80-летия Оралхана Бокея устькаменогорский режиссер и оператор Анатолий Лаптев вспомнил, как снимал писателя методом кинонаблюдения. Он ловил его в объектив во время официальных моментов, на прогулках по Алматы, в поездках по малой родине – Катон-Карагайскому району. Снимал ненавязчиво, деликатно на протяжении почти трех лет. Хотел набрать как можно больше объемного материала. Сегодня эти кадры – на вес золота.

– Как-то мы отправились на конях в верховья Бухтармы на озеро Чиндагатуй, – рассказал устькаменогорец. – Тропа шла через тайгу, по ущельям. Пришлось переходить вброд грохочущую Бухтарму. Удивление вызвал огромный валун правильной шарообразной формы, от него тянулся путь к пограничникам. На заставе мы сменили подуставших коней, нас угостили рыбой из местных речек, медом. Никакие деликатесы с ними не сравнятся!

Такие путешествия, по словам Анатолия Павловича, давали «сырье» для творческой «лаборатории» писателя. Сам он, как правило, был немногословным, сдержанным, зато любил слушать других. Возможно, во время разговоров у костра и рождались новые замыслы, интересные образы.

На самом озере в высокогорье было зябко – чувствовалась близость ледника. Оралхан, накинув на плечи овчину, присел на берегу.

– Он вглядывался в гладь, где отражался небосвод с ранним месяцем и облаками, – поделился воспоминаниями устькаменогорец. – У меня еще мелькнуло в голове: очень символичный кадр, прямо в стиле Клода Моне. «Сидел он, дум великих полон».

Еще одно памятное путешествие вместе с Оралханом Бокеем было на вертолете над легендарной горой Белухой. Увидеть знаменитую двуглавую вершину с высоты было чуть ли не из области фантастики. Дело в том, что для советских «вертушек» полеты выше четырех тысяч метров – запредельные. Во-первых, воздух сильно разрежен, не хватает кислорода, во-вторых, над такими пиками всегда мощные вихревые потоки и густая облачность. К счастью, все обошлось. Творческому десанту даже устроили завтрак на горной пасеке в пойме Катуни.

– Помню, как Ореке улыбался при виде сот, полных меда, попробовал медовуху, настоянную на березовом соке, горячие баурсаки, – рассказал Анатолий Павлович. – Он был под впечатлением панорамы пиков, освещенных утренним солнцем. Сразу взялся за перо.

Кинематографист снял две ленты, посвященные писателю – «Белые воды Берели» (1992 год) и «Человек-олень» (2012 год). В своих сюжетах он попробовал отразить богатый внутренний мир Бокея. По его словам, литератор чувствовал себя частицей родной природы Прибелушья. Он даже голову откидывал назад, как марал, сразу запоминался гривой волос, гордой осанкой. Вообще творчество Оралхана – это микс суровой реальности и сюрреализма, неких высших сил, вплоть до мистики. Почти в каждом произведении наряду с правдивыми жизненными обстоятельствами присутствуют то духи предков, предостерегающие о чем-то, то, наоборот, образы будущих возлюбленных, уготованных вроде бы самой судьбой. В повести «Поезда идут мимо» речь, например, идет о реальной станции Жыланды, есть правдивые географические названия Тарбагатай, Жарма, Аягоз. Приводятся достоверные исторические факты о строительстве Турксиба, саму железную дорогу автор сравнивает с двумя струнами домбры. В то же время старика-обходчика по сюжету преследует некий рок, воплощенный в образе сумасшедшей старухи.

Как отметил кинематографист, сюжеты, на которых основаны произведения Оралхана Бокея, остаются актуальными по сей день. В селах по-прежнему люди должны вывозить с дальних покосов сено, бороться с бездорожьем, большим снегом, готовиться к суровым зимам, паводкам, преодолевать огромные безлюдные расстояния…

– В детстве Оралхан, как все деревенские мальчишки, занимался тяжелым трудом, – заметил устькаменогорец. – И потом почти во всех своих произведениях задавался вопросом: в чем смысл сельской жизни? Он до боли любил деревню, считал, что селу незаслуженно отведена вторая роль. Однажды в Катон-Карагае мы ехали с ним на мотоцикле, и Оралхан с горечью сказал: «Город так же сидит верхом на деревне».

Лента «Человек-олень» снята в жанре эссе, много кадров, где литератор в одиночестве, наеди­не со своими мыслями. По словам Анатолия Павловича, мастер буквально разрывался между тягой к родным местам и обязанностями, которые держали его в городе. В своем дневнике Бокей признавался: «Живя в городе, начинаешь забывать о своем доме, происхождении. Да что там предки, забываешь, что существуют на небе луна, солнце, о звездах забываешь».

В кругу коллег писателя считали невероятно плодотворным, новые сборники выходили каж­дые два-три года. В 1971 году была издана книга «Плеяды», через два года – сборник «Где ты, жеребенок белолобый?», в 1975-м – «Ледниковые горы»… По словам Анатолия Павловича, за этой видимой легкостью лежал титанический труд. В фильме «Человек-олень» есть кадры, где Олжас Сулейменов сравнивает писателя с ювелиром: «Оралхан очень тщательно работал над словом. Его новеллы на литературных весах потянут поболее, чем пудовые эпопеи некоторых романистов».

По словам Сулейменова, в героях Бокея легко узнается он сам – его фигура, манера говорить, думать, вести себя в компании.

– Я знаком со многими писателями, – высказал мнение устькаменогорский кинематогра­фист. – Не секрет, что многие произведения получили известность благодаря хорошему переводу. Но тексты Бокея не нужно улучшать, они талантливые, самодостаточные. Про его прозу говорят, что она читается, как поэзия. У меня в ленте есть эпизод, где Олжас Сулейменов говорит, что хорошая литература мускулирует мозг. То есть работает как интеллектуальный тренажер. Одним из таких писателей, конечно, является Оралхан Бокей.

К сожалению, жизнь литератора оборвалась рано. Его уход в 1993 году стал для всех шокирующей неожиданностью. В некрологе в областной газете Восточного Казахстана близкие написали: «Судьба, почему не отпустила ему десять-двадцать лет к тем, что он прожил? Может, и грешно так говорить, но они, эти годы, нужны больше не ему, а нам. Сколько бы успел он написать при искрометной одаренности и поразительной работоспособности, сколько бы людей излечил от слепоты, невежества и чванства».

Сегодня книги Оралхана Бокея изданы тысячными тиражами. Бюсты писателя установлены в его родном Чингистае и в Усть-Каменогорске. Имя литератора присвоено нескольким школам и городской библиотеке в областном центре.

– Оралхан писал о нас самих, – заключил кинематографист. – Он учил любить людей и природу, а это главное в жизни.