«Не повидав Азии, нельзя сказать, что знаешь земной шар»

Жажда познаний

В этом году исполняется 255 лет со дня рождения всемирно известного ученого, основателя физической географии, ландшафтоведения, геомагнетизма, геофизики. Путешествие по Сибири и Алтаю Александр Гумбольдт предпринял уже в 60-летнем возрасте, в зените славы. Стартовав из Петербурга, он преодолел 15 тыс. верст, или 16 тыс. км. Восемь раз переправлялся через Иртыш, дваж­ды – через Обь, прошел 100 км по водам Каспия…

«В течение моей беспокойной жизни я никогда не мог собрать в столь короткое время такую массу наблюдений и идей, – писал Гумбольдт прусскому послу в Петербурге. – Самые приятные воспоминания оставили по себе: пространство к юго-востоку от Тобольска между Томском, Колыванью и Усть-Каменогорском; прекрасные швейцарские пейзажи у Зыряновских снеговых гор Алтая. Как светлые моменты, как приятные воспоминания должен я еще назвать конские скачки и музыкальный казахский праздник…»

Астрономические, геофизические, географические, геологические и прочие наблюдения, которые вел исследователь, позже легли в основу его труда «Цент­ральная Азия». Главная идея книги – показать единство законов природы и истории человечества на всей планете.

Детство Александра Фридриха фон Гумбольдта прошло в фамильном замке Тегель, окруженном рос­кошным парком. Первым хобби стало сос­тавление гербариев, зарисовки растений. Пос­ле окончания Фрейбергской горной академии и недолгой карьеры горного инженера он загорелся идеей кругосветного путешествия, его манила мысль о познании «физики мира».

В 30 лет вместе с другом Бонпланом он отправился в Южную Америку, где провел в экспедициях пять лет. Молодой географ открыл закон вертикальной зональности растений: при подъеме в горы последовательно воспроизводится весь набор географических поясов – от тропиков до Арктики. Обследовал пещеры с древними останками, заложив основы спелеологии. Изучил верховья двух крупных рек Ориноко и Амазонки, открыв явление бифуркации – перетока воды из одного речного бассейна в другой во время половодья. Обнаружил месторождения калийной соли и угля. Расшифровал древние рукописи, прикоснувшись к таинственной истории древней империи инков. Проанализировал влияние вулканов, океанических течений и ветров, выдвинув версию зависимости климата как от географической широты, так и распределения моря и суши, теплых и холодных течений. То есть, по сути, стал первым климатологом.

Любопытно, что журналистам, которые в 1804 году встречали во французском Бордо ученого, вернувшегося из Нового Света, Гумбольдт сообщил: ближайшая его цель – исследование Азии. И это неспроста. В начале XIX века просторы за Уралом оставались для европейской науки малоизвестными. Исследователь жаж­дал увидеть их своими глазами, проверить гипотезы, закрыть белые пятна. Но обработка материалов из южноамериканской экспедиции заняла… 27 лет. За это время Александр Гумбольдт издал 30 томов научных трудов, в том числе «Географию растений», «Картины природы» и многие другие. Только в 1829 году он смог исполнить заветную мечту.

На лошадях, пешком, на плотах

Вместе с профессором в экспедицию отправились двое коллег – ботаник и зоолог Христиан Эренберг и минералог Густав Розе. Как отметил в своей книге «Бухтарминские были» замечательный восточноказахстанский историк Николай Алексеенко, научная группа проявила высокий интерес к металлургическим производствам на демидовских и колывано-воскресенских заводах. «Из Барнаула путь пролег в Колывань – центр обработки камня, там же – известное Колыванское озеро в глубокой гранитной чаше, – описал маршрут историк. – В горах Алтая профессор еще раз проверил свою теорию о вертикальной зональности растительности».

В путевых дневниках ученый оставил записи о старообрядчес­ких селах Шемонаиха, Выдриха, Лосиха, Быструха, Черемшанка. Его по-хорошему удивили опрятный вид селений, основательность хозяйств – у многих имелись скот, пасеки, большие наделы земли под хлеб, ячмень, лен.

В Риддере ученые в течение двух дней изучали полиметаллические рудники: спускались в забои, брали пробы, изучали механические приспособления, оценивали технологию добычи золота. Натуралист Христиан Эренберг вместе с сопровождающим поднялся на вершины Проходного белка, собрал коллекцию растений и минералов. Ботаника изумила высота цветущих трав у подножия гор – 9 футов, или 2,7 метра! В своих записях он наз­вал западноалтайскую флору исполинской.

В Усть-Каменогорске к экспедиции присоединился ссыльный декабрист Степан Семенов. Он имел блестящее образование, владел французским и немецким языками, знал латынь. Для научной группы он стал не только приятным попутчиком, но и незаменимым помощником.

Следующим пунктом путешественников стал Зыряновск – ныне Алтай.

Как отметил в своем очерке знаток истории Восточного Казахстана, писатель-краевед Александр Лухтанов, дорога от Усть-Каменогорска в Зыряновск была сущим кошмаром. Она тянулась по узким таежным ущельям, по крутым сопкам. «Гумбольдт смот­рел, осмысливал, сравнивая с тем, что еще до поездки построил в воображении и своих книгах, – описал детали краевед. – Ему трудно было отказаться от выдвинутой им теории вулканизма Центральной Азии. Но она не подтверждалась – это было налицо».

Возле Бухтарминской крепос­ти, где в то время отбывал ссылку другой декабрист – Матвей Муравьев-Апостол, профессор восхитился правильной конической формой сопки. К слову, гора Мохнатка и сегодня считается достопримечательностью на побережье Бухтарминского водохранилища. На ее фоне все туристы любят делать селфи.

По пути экспедиция завернула в Заводинку – это рудник, расположенный недалеко от Иртыша. Ученые описали здесь редкие минералы, которых не встречали больше нигде, – гессит (теллуристое серебро) и алтаит (теллуристый свинец). В Зыряновске они испытали настоящее потрясение при знакомстве с богатейшим полиметаллическим месторождением. Только по начальным подсчетам, проведенным рудознатцами, здешние недра содержали 13 тыс. пудов серебра, тысячи пудов золота!

Исследователи спустились по штольне на глубину 45 сажен, или более 95 метров. Осмотрели руду, водоотливные механизмы, дробильные и промывочные устройства для извлечения золота. «На глубину 90 саженей (180 метров. – Авт.) Гумбольдт спускался по лестнице, не боясь страшного утомления, – сообщил в отчете сопровождавший группу геолог Гельмерсен. – Он оказался неутомимым ходоком, все сопровождавшие его выбились из сил».

Огромное впечатление на профессора произвели древние чудские выработки, благодаря которым, собственно, и были открыты основные месторождения Рудного Алтая. Позже в своей работе «Центральная Азия» ученый высказал мнение, что чудь – это те самые аримаспы, о которых когда-то писал Геродот как о добытчиках золота и поставщиках драгметалла в Древнюю Грецию.

Следующей целью научной группы стало озеро Зайсан. Верхом на лошадях они проехали по горной местности современных районов Алтай, Улкен Нарын, Катон-Карагайского, Курчумского. «Часто путники встречали конных кочевников, – говорится в очерке краеведа. – Местные казахи занимались не только скотоводством, но и земледелием. Засеянные просом поля орошались с помощью искусственных каналов – арыков».

Обратно путешественники возвращались по Иртышу на больших лодках-баркасах – на таких сплавляли руду из Зыряновска до Усть-Каменогорска. Умельцы связали вместе по три лодки, соорудили таким образом два плота, на каждом поставили по юрте. И пожелали ученым мужам счастливой дороги. Этот путь вниз по реке напомнил Гумбольдту его путешествие тридцатилетней давности по тропической Ориноко.

Как написал в книге «Бухтарминские были» историк Николай Алексеенко, экс­педиция объе­хала огромный край. Побывала в Барабинских степях, на Катуни, в горах Западного Алтая, в Призайсанье. И везде ученых поражали невероятные минеральные и природные богатства казахстанского Алтая.

Незабываемой стала короткая остановка в Семипалатинске – ныне Семее. В своих путевых записях профессор отметил удивительный восточный колорит города – мечети, азиатскую одеж­ду, шумный базар. На местном гостином дворе торговали и обменивались товарами из стран Европы, Китая, Индии, Кашгарии, Бухары. В своих трудах Александр Гумбольдт позже вспоминал поразившие его старинный расписной китайский фарфор и рассказы купцов о далеких странах. Путешественнику хотя бы отчасти удалось закрыть белые пятна, которыми на тот момент являлись многие территории Средней Азии.

В конце августа 1829-го марш­рут по казахстанскому Алтаю был завершен. Дальнейший курс лежал вниз по Иртышу через бескрайние степи в сторону Омска. Когда в Северной Пальмире профессор докладывал императору о первых впечатлениях, он не скрывал эмоций в оценке богатств Алтая. Уже дома анализ собранных материалов дал исследователю возможность взяться за фундаментальный труд «Цент­ральная Азия».

В письмах коллегам он писал: «Не увидев Азию, нельзя сказать, что знаешь земной шар». На основе огромных наблюдений в Сибири и на Алтае ученый сос­тавил во многом умозрительную схему расположения горных хребтов в Азии. Разумеется, в ней были многочисленные ошибки. Преувеличивал он и роль вулканов в формировании азиатского рельефа.

Тем не менее книга Александра Гумбольдта стала колоссальным вкладом в научное представление об огромном регионе за Уралом. Ученый-энциклопедист дожил до почтенного возрас­та – 90 лет. Причем работал до последнего дня. По воспоминаниям семьи, в день, когда его не стало, исследователь составлял комментарии о горных породах Алтая, об удивительной окраске алтайских гранитов, мраморов, порфиров.