Незаконченная картина

– Меня с ним связывали тес­ные, очень доверительные и уважительные отношения. Мы неоднократно беседовали, когда он бывал в хорошем расположении духа. У нас же с ним общая родина – Арал. Он родом из северной части, я – с южной. Потом он – фронтовик, одногодок моего отца, дни рождения у них почти совпадают – Абе младше отца всего на пять дней.

Он и Абиш Кекилбаев были первыми зрителями моего фильма «Жоктау. Хроника мертвого моря». «Я считал, что глубже трагедию Арала никто не сможет выразить, но сейчас я увидел, что ты меня превзошел», – эти слова я посчитал благословением Абе перед тем, как выпустить картину на большой экран.

В последние годы я мало общался с ним. Сказать, что у него был сложный характер, – не сказать ничего. И без того непростые отношения обострились после того, как я снял так и не вышедший на экраны фильм о нем. Я не собирался браться за эту работу, финансирования не было, но его друзья – писатель Смагул Елубай, актер Асанали Ашимов, бизнесмен Узакбай Айтжанов, врачи Камал Ормантаев и Торегельды Шарманов – посоветовали-попросили сделать штрихи к портрету к 80-летию писателя.

На свою родину он обычно ездил в окружении именитых литераторов, но незадолго до юбилея туда мы поехали втроем – он, я и оператор. Помню, как завязли в трясине, и он вместе с нами выкапывал машину из нее. Было отснято немало материала: его рассуждения, поездка с ним в его родной аул, встреча с близкими...

Фильм понравился организационной комиссии юбилея. Буквально за день до события картину посмотрел сам юбиляр. Его претензии и его неприятие увиденного я сейчас затрудняюсь как-то сформулировать, потому что они были лишены логики и аргументов. По сути, этот глубокий, умный, талантливый человек, придирался к самому себе – вплоть до того, почему у него, мол, обвисший подбородок. В выражениях не стеснялся, и я с трудом сдержал себя, чтобы не ответить…

После этого я надолго прекратил всяческие контакты с классиком. Прошло несколько лет, и он передал через общих друзей приглашение на свадьбу внука. Я не хотел идти, тогда он позвонил сам и напомнил, как в далеком 90-м году мы встретились у него дома и нас фотографировал приехавший его интервьюировать французский журналист. Классик, позируя с тем самым внуком, тогда еще маленьким мальчиком, сидевшим у него на коленях, сказал: «Я не умру, пока мы с тобой вместе не отгуляем на его свадьбе». Этот звонок был знаком примирения.

Но, видимо, что-то в наших отношениях случилось. Нет, я не держал обиды, но уже не было плотных, доверительных отношений, хотя и тогда, и сейчас я знаю, что более преданного своему делу, чем этот очень сложный, противоречивый человек, я уже не встречу. Поэтому я и благодарен судьбе, что Абе когда-то остановил свой выбор на мне, обозначив меня в свои друзья…

Теперь, думаю, подам заявку на финансирование. В той картине (а я ее доведу до конца) расскажу о жизни Абе в кадре и за кадром. Это будет мой фильм о нем. Вообще о писателях делать фильмы сложно, а о нем – архисложно. Но я попытаюсь...