Нюх потеряла

Удивительное рядом, как говорится. В этот раз меня удивил мой организм. Во-первых, он совершенно бестактно заболел целых два раза за истекший январь. Сначала, сразу после Нового года, Ниагарский водопад из носа и ненавязчивый кашель у всей семьи, который удалось победить за несколько дней. Откашлялись и без задней мысли повели старшего сына сдавать ПЦР-тест, как раз требовалось по плану. Удивились: тест оказался положительным. Послушно засели на карантин, выбираясь за провиантом в ближайший магазин в двойной маске.

Не прошло и недели после вынуж­денного сидения взаперти, а мой организм снова подкинул интерес­ненькое: появились температура и насморк. Ну что ж, рецидивом ковида это быть не может, подумала я, значит, остаюсь в строю. Все равно везде и всюду в маске.

Неладное заподозрила на третий день. Собираясь везти сына в школу, выбирала, чем бы себя ароматно оросить. Перебираю флакончики: не то, не то, да что ж такое, выветрились, что ли, все духи – не пахнут! Уткнулась носом в самые термоядерные, и – ничего!

Банка кофе пахнуть тоже отказалась. Как и согревающая растирка, от запаха которой обычно начинали шевелиться волосы на голове. Закралось страшное подозрение: я – уникум, умудрившийся заболеть коронавирусом дважды за месяц. Но ведь так не бывает! Наверное, не бывает…

Честно: идти сдавать ПЦР снова не хотелось. В лучшем случае он окажется отрицательным, в худшем – меня таки признают редким образцом, заберут в больницу и будут проводить опыты. Лучше уж я сама, по старинке, запрячусь.

И началась моя новая удивительная жизнь – без запахов и вкусов. Первые пару дней выручала ольфакторная память: мандарин пахнет, как густо засахаренный лимон, примерно так. У мясного гуляша понятно какой запах, у свежего хлеба – тоже. Пшикнусь парфюмом (а вдруг?) и вспоминаю, какой он приятно свежий.
Со вкусами оказалось чуть сложнее. Нет его, и уже нет аппетита. И уже без разницы, что жевать – пюре с котлетой или шпроты. Трапезничать приходилось за компанию и без удовольствия: все сидят смакуют, а ты вроде как чужой на этом празднике жизни.

Домашние прониклись моей «бездуховностью» и, жалеючи, стали подкладывать в тарелку побольше еды – «ну вдруг поможет». Не помогало, наоборот, злость брала: ешь, потому что организм просит, но с таким же успехом я могла неспешно пережевывать и пенопласт.

По несколько раз в день я перенюхивала самые душистые вещи в доме: те же духи, шампуни, откопала банку клея ПВА и растирала в ладонях до ужаса вонючий – для окружающих – антисептик. Надеялась на репчатый лук: авось, пока буду готовить, едким ароматом пробьет какую-то стену у меня в носу. Но нет: слизис­тую жгло, слезы наворачивались, но нюх не возвращался.

От отчаяния и в попытке получить хоть какие-то вкусовые эмоции решалась на самые неоднозначные вкусовые сочетания. Хозяйке на заметку: острая морковча с острым же арахисом в панировке – спорное кулинарное решение, не только не вернувшее мне радость вкуса, но и серьезно осложнившее мне жизнь.

В общем и целом потерявшей нюх прожила я целую неделю. Когда мне слегка пахнуло жарящимся на сковородке карасем, я даже не поверила. Наклонилась ниже, обнюхала лопатку – аллилуйя! Нет, обоняние не вернулось полностью, но оно стало подавать признаки жизни. И рецепторы на языке тоже стали приходить в себя: теперь я хотя бы могу отличить апельсин от бутерброда с сыром!
Все колонки автора