​Обретение родины

– История казахстанских греков сплошь соткана из перемены места жительства, чаще это происходило насильственно, а не отнюдь по доброй воле, – так завершил свой неспешный рассказ Лазарь Култупиди. Он стоял у истоков создания в Южном Казахстане греческого национального культурного центра, долгие годы являлся членом его правления.

Предки Лазаря Андреевича – выходцы из Турции. Его семья в полной мере ощутила на себе трагедию всего греческого народа, проживающего на турецком побережье Черного моря. История понтийских греков и то, как они оказались в южной Грузии, известна всем. Что ее пересказывать. Жизнерадостные и трудолюбивые греки относительно легко адаптировались на новом месте. Они держались общиной, учились в открывшихся греческих школах, работали на предприятиях и имели равные со всеми права.

– Мой дядя Михаил Дмитрие­вич решил поступить после школы в Тбилисский университет, но документы у него не принимали, – рассказывает председатель греческого культурного центра «Ирини» Дмитрий Сидиропуло (на снимке). – Тогда он написал письмо Сталину, поставив вопрос: может ли греческий подданный, преданный Советской власти, учиться в высшем учебном заведении? И получил утвердительный ответ. Он вообще был образованнейшим человеком. «Мешок со знаниями» называл его отец. Греки восприимчивы к наукам. Среди них много врачей, инженеров, строителей. Это о греках говорят: «Только родился, а уже наполовину строитель».

Семья Сидиропуло в Грузию также перебралась из Турции в 1918 году. Точно так же, как и семье Култупиди, в июле 1949 года ей предстояло в очередной раз сменить место жительства. Ураган депортации перебросил греков в Казахстан. Это уже была третья волна переселения народа, считавшегося по прихоти вождя неблагонадежным. В 1942 году были высланы греки из Краснодарского края, в 1944-м – из Крыма, в 1949-м нас­тал черед грузинских греков. Ставропольских греков селили в Аральской зоне, украинских – на западе Казахстана и в Алматинской области. Грузинских расселили в основном в Южно-Казахстанской и Алматинской областях.

– Вечером по улице Батуми, где мы с мамой снимали квартиру, пронесся шум-крик, – таким запомнился Лазарю Андреевичу переломный момент в его жизни. – Кто-то кому-то под большим секретом сообщил, что ночью греков будут выселять. Мне было 12 лет, и я хорошо помню, как мы с мамой паковали вещи, пытаясь захватить хоть что-то из того, что у нас было. В три часа ночи в дверь постучали, и зашел офицер с двумя солдатами, вооруженными автоматами: «Собирайтесь, мы вас депортируем». Потом стал смотреть мамины документы и сообщил, что ошибка вышла. Наша семья может остаться и жить здесь дальше. Мама всю войну работала на военном заводе, имела медаль «За доб-лестный труд», и в списки на выселение попала случайно. «А остальные?» – спросила Ефросинья Панаетовна. «Остальных выселят», – ответил офицер. Мама твердо решила ехать вместе со всеми, и ей тут же пришлось написать заявление о добровольной депортации.

В телячьи вагоны грузили по восемь-десять семей, разрешив взять с собой только продукты питания, постель да кое-что из одежды. Сутки без воды и еды стояли на вокзале с закрытыми дверями и решетками на окнах. Многие оказались не готовы к столь дальней дороге: кого-то забрали прямо на работе, кого-то по дороге домой, кто-то был в тот вечер в гостях. Часть семей оказались разлученными. Получить информацию о близких не было никакой возможности. Из Батуми шло два эшелона греков. Путь лежал через Сталинград. В каждом вагоне был свой староста, которому разрешалось на станциях выходить за водой да кое-что из еды прикупить. Сзади эшелона шел арестантский вагон, туда отправляли тех, кто провинился. Только заехав в казахские степи, было впервые разрешено на станциях выходить из вагонов. Тут же прозвучало предупреждение, что за попытку побега полагается 25 лет тюрьмы. Да и куда бежать, если вокруг степь?! Семья Култупиди попала в Шаульдер. Заселили в кошары. Ни еды, ни работы не было, и вскоре среди переселенцев возник бунт. Маленькое восстание не осталось незамеченным, и вскоре к ним приехали представители шымкентских предприятий набирать себе рабочую силу.

– Так мы оказались в Шымкенте, а вместе с нами еще сот-ни семей греков, – вспоминает Лазарь Андреевич. – Казарменное положение сохранялось еще долгие годы, вплоть до середины пятидесятых годов. Нам запрещалось передвигаться дальше Хатын Копра, не говоря уж о том, что мы не могли видеться с родственниками, которых поселили в Кентау, Чардаре, Мактааральском районе. Писали только письма. Чаще на греческом языке, чтобы не забыть родное наречье. В Шымкенте в 50-е годы даже был греческий театр, который с постановками на греческом языке ездил во все районы, где компактно проживали греки.

Первый такой спектакль Дмитрий Сидиропуло, будучи мальчишкой, смотрел в Туркестанском клубе железнодорожников. Его родители поначалу обосновались в Кентау, но там точно так же, как и в Шаульдере, не было работы, и семье разрешили перебраться в Туркестан. Дали землю под строи­тельство частного дома. По соседству с семьей Дмитрия Ивановича жили родители известного певца Лаки Кесоглу. Глава семейства слыл в округе технически очень грамотным человеком, помогал всем соседям обустроить быт. В крови греков быть людьми самодос­таточными. У каждого из них на подворье был собственный колодец, весь необходимый инвентарь и инструмент. Ходить и просить по соседям у греков считается неприлично. Это в те годы между туркестанским железнодорожным вокзалом и мечетью выросла новая улица, которую так и называли Гречес­кая. Название это сохраняется и сейчас, хотя греки там давно не живут.

– Мой дядя уехал сразу же, как только грекам разрешили вернуться домой, – рассказывает Лазарь Андреевич. – У него в Батуми остался хороший дом, сам он прошел фронт и имел много боевых наград. Его реабилитировали сразу же после обращения в ЦК КПСС. Правда, за дом ему пришлось долго судиться. У нас с мамой не было ни дома, ни квартиры, и мы, как тысячи наших соотечественников, решили остаться в благодатном казахстанском крае. Поначалу эмигрировать на историческую родину разрешили только греческим подданным.

Первая волна возвращения греков на землю Эллады приходится на 1967 год. По данным переписи за 1989 год на территории Южно-Казахстанской области проживала почти 21 тысяча греков. Они активно налаживали контакты со своей исторической родиной. Греки получили право активно общаться: они ездили в гости, передавали подарки. Новое время позволило многим народам осознать свою национальную самобытность. Греки, как и многие другие народы, населяю­щие Казахстан, почувствовали необходимость в изучении родного языка и постижении народных обычаев и традиций. При греческом центре первые годы постоянно работали две детские и три взрослые группы по изучению языка.

– Мои дети живут сейчас в Греции, – говорит Дмитрий Иванович. – Им там нравится, мне – нет. Для меня все-таки нет милее края, чем Казахстан. В позапрошлом году я ездил навестить детей, еще раз остро прочувствовав, что здесь я – дома, а там – в гостях. В области проживает полторы тысячи греков, половина из которых обитает в Шымкенте. И центр делает все, чтобы наша национальная прослойка была заметной. Совместно празднуем Пасху, молодежь привлекаем к изучению греческого языка, нашей истории, познанию культуры и искусства. Среди греков много самородков, и в этом всегда убеждаются те, кто приходит на наши праздники.

Дмитрий Сидиропуло отмечает, что в последние годы наметилась тенденция, когда молодые люди возвращаются из Греции обратно в Казахстан. Причины у каждого разные, но все они знают, что здесь будут чувствовать себя как дома. Один из них – Иван Сидиропуло. Студент КазХТИ и начинающий предприниматель отправился в Грецию 19-летним юношей вмес-те с братом. Вместе со сменой жительства парень получил и новое имя, став Иоанисом, что в русской транскрипции звучит как Янис. Он родился и вырос в Казахстане, но поддался общему порыву и переехал на историчес­кую родину.

Родители были категорически против затеи сыновей, будучи твердо убежденными, что там у них нет особой перспективы. Отец Яниса Дмитрий Сидиропуло, всю жизнь проработавший главным инженером на фосфорном заводе, не мыслил своей жизни вне Южного Казахстана. Сюда он попал пятилетним мальчишкой вместе с родителями, сначала вынужденно перебравшимися через горы из Турции в Грузию. А потом, в послевоенные годы, их депортировали вместе с чеченцами с Кавказа в казахские степи.

Первое время семья переселенцев жила в Миргалимсае, потом перебралась в Сас­тобе, где развернулось строительство цементного завода. В 1956 году дед Яниса и его полный тезка Иван Дмитриевич решился на дальнюю дорогу с четырьмя несовершеннолетними детьми на руках, старшим из которых был отец Яниса. за два года, проведенные в Греции, так и не адаптировались на новом мес­те. Иван Дмитриевич принял решение вернуться в Шымкент.

Пять лет назад Янис вернулся в Шымкент. От этого шага его не остановило даже то, что в Греции он был совладельцем небольшого ресторана. После возвращения Янис первым делом пришел в греческий этнокультурный центр, возглавив сектор по работе с молодежью. Создал молодежный танцевальный ансамбль «Ирини» и долгое время сам обучал парней и девушек зажигательным народным танцам, рассказывая молодым людям об их корнях и о том, как понтийские греки появились на казахстанской земле. А еще десятки раз вспоминал свою историю, в надежде на то, что его пример заставит кого-то из них задуматься, преж­де чем принять решение о переезде, напоминая известную пословицу, гласящую, что от добра добра не ищут…