Переходный период

Счет и доверие

У них болезненные отношения с социумом и затянувшийся период перехода к самостоятельности могут длиться всю жизнь.

...На переднем плане фотогра­фии костанайцы Дмитрий Кузьмин (слева) и Анастасия Шмелева. В прошлом году они закончили Костанайский колледж бытсервиса. И первый же год самостоятельной жизни принес ребятам немало проблем.

Дмитрий успел стать «звездой» областных и республиканских СМИ. Некоторое время жил на улице – у парня не было родственников и сбережений. На всех работах долго не задерживался. В определенный момент на него обратили внимание сердобольные костанайцы, которые, в свою очередь, попросили о помощи волонтеров. Те взялись заботиться о молодом человеке, нашли ему жилье и работу.

Именно об этом писали во многих средствах массовой информации осенью 2020-го. Но хэппи-энда не получилось. Отношения со спасителями у Димы не сложились. Ряд взаимных претензий и обвинений... Результат – через какое-то время молодой человек снова оказался на улице. Сейчас живет у знакомых, они же дали ему работу. Надолго ли? Пока неизвестно.

У Анастасии тоже дела не очень. Ее устроили работать на швейную фабрику, до этого девушка зарегистрировалась в Центре занятости. Коллектив колледжа, в котором училась Настя, продолжал за ней приглядывать. Здесь радовались, что хотя бы в финансовом плане у бывшей студентки относительная стабильность, поскольку накопленных на карточном счету 384 тыс. тенге должно было хватить на оплату аренды жилья.

Однако в мае знакомые девушки, у которых она была в гостях, ухитрились снять с ее карты все деньги и потратить на оплату собственных долгов. Благодаря поддержке все того же социального педагога Настя написала заявление в полицию. Дело пока не завершено. Да и неизвестно, как знакомый будет возвращать деньги – он, как и Анастасия, выпускник коррекционного интерната. Постоянной работы нет, доходов тоже. А если бы и были, не факт, что парень сумел бы грамотно распорядиться деньгами.

Кто позаботится?

– Эти ребята живут одним днем, – говорит Наталья Дмит­ренко, тот самый социальный педагог колледжа бытсервиса, который и после выпуска ребят продолжает за ними приглядывать. – Они не думают о том, что будет завтра. Могут потратить все деньги разом. Многие из них даже не умеют считать. Те, кто умеет, не всегда способен противостоять соблазнам потратить огромную сумму на ерунду, устоять перед мошенниками. У нас была девочка, с которой мы долго работали, уговаривали, чтобы она не тратила скопившуюся сумму, помогли купить ей квартиру. Теперь она выпустилась, но кто о ней позаботится?

Девочке, выпустившейся два года назад, Нине Долгополовой – 21 год. У нее все вроде бы неплохо: работает, есть своя квартира, где, кстати, периодически живут ее бывшие друзья по интернату, которым больше некуда пойти. Но в прошлом году Нина стала жертвой мошенника.

Ей нужно было установить стиральную машину, нашла сантехника по объявлению в Интернете. А тот начал беззастенчиво вытягивать деньги у девушки, которая не разбиралась ни в процессе установки машины, ни в схеме взаимоотношений с услугодателями.

Под нелепыми предлогами («взятки», которые мужчина якобы отдавал несуществующим людям, какие-то запчас­ти) она отдала мастеру более 180 000 тенге. И чуть было не попала на «штраф» в полмиллио­на. Благо у Нины не было таких денег, она поделилась бедой со знакомыми, а те сразу кинулись в СМИ, в полицию. «Мастера» поймали. Но что, если найдется еще один такой же?

По-человечески

Социальный педагог Наталья Дмитренко остается на связи с ребятами, несмотря на то, что они уже давно выпустились из стен колледжа. Они тоже обращаются к ней, если возникают проблемы. Потому что больше не к кому.

Во время их обучения в колледже Наталья Ивановна и руководство учебного заведения могли официально о них заботиться, настаивать на том, чтобы дети не тратили сбережения (они были не у всех – только у тех, кто получал пособие по потере кормильца, алименты, на чей счет были переведены деньги от фонда «Бобек»), договариваться с банками, чтобы те сообщали, если воспитанники попытаются снять сумму разом. Сейчас никаких юридических прав вмешиваться в судьбу выпускников педагоги не имеют, их максимум – обычное человеческое участие.

И тем воспитанникам, у которых есть такие неравнодушные педагоги, которые готовы тратить на них свое время, повезло. А как быть с другими?

Наталья Дмитренко говорит, что больше всего проблем у тех воспитанников интернатов, которые не имеют родственников и диагнозов, позволяющих оформить инвалидность. Обычно на потоке таких 7–8 ребят.

По словам Натальи Ивановны, у них легкая или средняя степень умственной отсталости, некоторые неуправляемы. Проблема еще и в том, что жить им негде. Общежития в колледже нет, на квартиру таких воспитанников устроить крайне сложно: они непредсказуемы в быту, могут привести сомнительных знакомых, попасть под их влияние. А в Доме юношества, где живут бывшие детдомовцы, обучающие­ся в колледжах, те выпускники коррекционных интернатов, у которых есть определенные психоневрологические диагнозы, находиться не могут.

Нужен дом

Над решением проблемы неуст­роенности воспитанников коррекционных школ-интернатов уже несколько лет бьется руководитель специальной школы-интерната № 1 города Рудный Костанайской области, депутат гормаслихата Ирина Дмитриева. К ней на прием часто приходят выпускники таких школ.

По словам Ирины Николаевны, дети с ЗПР (задержка психического развития) в жизни адаптируются легче. А вот для ребят с умственной отсталостью все сложнее. Конечно, руководители школ могут подготовить документы воспитанников и направить их в интернат для взрослых. Но для ребят, которые находятся в пограничном состоянии – не имеют психиат­рического диагноза, но имеют легкую или среднюю степень умственной отсталости, – это не выход. Они способны жить и радоваться жизни, их нужно только поддержать.

Депутат говорит, что самая оптимальная модель, о которой она слышала, работает в Финляндии. Там существует госпрограмма, в рамках которой таких детей собирают в деревни-общины. Они живут, работают, не попадают в жернова судьбы. У нас это пока неосуществимо. Поэтому Ирина Николаевна бьется хотя бы за то, чтобы для таких ребят у нас в области создали социальное общежитие – аналог Дома юношества для выпускников коррекционных школ-интернатов. Это хоть отчас­ти помогло бы оградить их от превратнос­тей судьбы.

На местном уровне

В управлении образования Костанайской области сообщают, что коррекционная школа-интернат в регионе одна. В прошлом году ее закончили 14 ребят, в этом – 17. Домов юношества в области два, выпускники интернатов и детских домов могут жить в них до 23 лет.

По типовым правилам дети, у которых есть психоневрологические диагнозы, те, что стоят на учете, действительно не могут проживать в таких домах. В этом году управление направило в министерство письмо с просьбой внести уточнения в правила, определить перечень заболеваний, с которыми дети не могут в них находиться.

Воспитанники, которые не стоят на учете, должны принес­ти справку ВКК о том, что они не находятся на учете у психиатра. Тогда они могут жить в Доме юношества. Возможно, если в правила будут внесены уточнения, туда сможет попасть больше выпускников специнтерната.

Однако решит ли это проблему? Выпускники коррекционной школы требуют больше внимания, заботы и контроля. Депутат областного маслихата, член правления Альянса женских сил Костанайской области Гульмира Капенова говорит, что систематизировать и упорядочить работу с такими молодыми людьми можно только на государственном уровне – должны быть специальные социальные службы, которые будут этим заниматься. На местном уровне в данный момент таким ребятам могут помочь общественные организации.

В частности, у Альянса женских сил уже есть такой опыт: он работает с Домом юношества уже несколько лет. В 2019 году организовывали специальные курсы для будущих выпускников, проводили встречи с людьми, которые объясняли, как правильно трудоустраиваться, копить деньги, взаимодействовать с социальными сферами жизни. И в этом году Дом юношества уже передал альянсу списки выпускников, с которыми будут работать индивидуально, помогать им найти свое место в жизни.

Отныне в нем будет проживать еще больше бывших воспитанников специализированных интернатов, они также не останутся без внимания общественной организации. Тем более в ней есть уполномоченный представитель казахстанского омбудсмена – Аружан Саин.

Готовы бороться?

Уполномоченный по правам ребенка в РК Аружан Саин подтверждает, что это действительно проблемная тема. Нужна реформа. И Аружан вместе с соратниками-волонтерами над этим работает. Рассматривают проблему комплексно: говорит, что в сферах диагностики, реабилитации, воспитания и образования особенных детей много проблем, нужно поэтапно менять систему.

Над первым этапом Аружан начала работать еще в 2010 году, до вступления в дожность уполномоченного. Первый этап заключается в том, чтобы сократить количество детей с инвалиднос­тью. Это возможно, если выявлять диагнозы на ранних стадиях, назначать своевременное лечение, реабилитацию.

По словам Аружан, понадобилось немало времени, чтобы сдвинуть ситуацию с мертвой точки: был создан департамент социальной медицины, разработана «дорожная карта» по улучшению жизни детей с ограниченными возможностями. Но позже департамент был упразднен, стратегию пришлось объяс­нять заново.

Аружан Саин говорит, что пос­ле достижения целей этого этапа необходимо будет решать задачи следующего: обеспечить особенных детей возможностями для получения максимально качест­венного образования.

По поводу данного этапа ведутся переговоры с Министерством образования. Но пока конструктивной работы не получается, так как ответственность несут акиматы, которые не уделяют должного внимания интернатам, не закладывают в бюджеты соответствующие средства.

Подготовка воспитанников интернатов к жизни, их социализация тоже входят в этот этап. Что же касается непосредственно проблемы, которая касается будущего выпускников специализированных интернатов, можно не ждать, пока все этапы будут завершены. Нужно действовать сейчас. Но сообща.

– Я готова сотрудничать с активистами региона, которые будут работать со мной в команде, – говорит Аружан Саин. – Одна не смогу решить все проблемы ра­зом. Но с участием людей, способных четко обозначить проблему, предложить решения, с моим мандатом уполномоченного мы сможем действовать эффективно. Сегодня сложно ждать, что кто-то в кабинетах озаботится проблемой и направит усилия на ее решение. Мировой опыт показывает: права детей (да и взрослых) с ограниченными возможностями начинают решаться тогда, когда именно гражданское общество активно включается и предъявляет свои требования госорганам. Учитывая нынешние реалии, у нас в стране только поднимать проблемы – пока не эффективно, необходимо предлагать четкий план по их решению.