С точки зрения лидерского потенциала

– Ассоциация женщин с инвалидностью «Шырак» объединяет около двух тысяч девочек и женщин. Через организацию вы замечательным образом развили в себе лидерские качества…

Мария Тарасова: Началось все с того, что после окончания специнтерната я стала искать работу. Это было довольно проблематично: из-за последствий родовой травмы я обу­чалась на дому и получила не аттес­тат, а свидетельство. Через Интернет нашла сайт общественной организации «Шырак». Каких-то профессио­нальных навыков у меня не было, кроме того, что я активный пользователь Всемирной сети. Поначалу мне дали задание заполнять контент, некоторое время работала волонтером, набирала опыт, со временем научилась администрировать социальные сети и сайт, писать новостные заметки. В рамках госпрограммы занятос­ти меня трудоустроили на социальное рабочее место, и я смогла съездить на зарубежные стажировки. 

– Как ваша мама отнеслась к тому, что вы нашли здесь свое мес­то в жизни?

М. Т.: Сначала наблюдала, насколько это серьезно и как долго продлится, но в целом положительно. Потому что это дает хороший опыт, как в приобретении рабочих навыков, так и в интеграции в общественную жизнь. 

Как бы трудно ни было, человек должен себя пробовать, учиться приспосабливаться к обстоятельствам, потому что не все так плохо, как может показаться на первый взгляд. Человек должен иметь возможность себя реализовать

– Здесь вы реализуете себя в полной мере?

М. Т.: Знаете, всегда есть к чему стремиться, и то, что есть сейчас, – не предел. 

Татьяна Баклажанская: Маша сказала, что после окончания школы не смогла учиться дальше. Не потому, что у нее недостаточно знаний или какие-то ограничения. На самом деле обучение на дому – большой минус. Поскольку такие дети, с точки зрения образования, изучают не все предметы, соответственно, аттестация идет не по всем предметам. А свидетельство об окончании учебного заведения не дает право поступать в вуз. Мы считаем, что это дискриминация людей с инвалидностью. 

М. Т.: По сути, в таких интернатах по умолчанию идет программа обучения детей с задержкой психического развития (ЗПР). И даже если там учатся дети с ограниченными физическими возможностями и стопроцентно сохраненным интеллектом, им приходится довольствоваться форматом данной программы. 

Т. Б.: Нужно развивать инклюзивное обучение, чтобы дети с инвалидностью могли заниматься в школах наравне с другими, получать аттес­тат о среднем образовании и пробовать свои силы при поступлении в вузы. Таким образом, у человека будет профессия, и он сможет трудоустроиться.

– Как сложилась ваша судьба и чем вам помогла ассоциация?

Т. Б.: В 13 лет я получила травму, завершала обучение тоже на дому, но в то время мне выдали аттестат о среднем образовании. И у меня, соответственно, была возможность поступить в институт. Трудилась на дому. В одночасье работы поубавилось, но сидеть без дела не хотелось, и я позвонила в «Шырак». Помогала в офисе, выполняла конкретные задания. Потом стала работать бухгалтером по госпрограмме занятос­ти, участвовала в тренингах как слушатель и тренер. Это хороший опыт, поскольку на встречи приходят и люди без инвалидности. Мы привыкли к определенной аудитории, и я сомневалась, как буду говорить о том, что это проблема не конкретного индивида, а общества в целом? Ведь у нас до сих пор существуют стойкие стереотипы в отношении к людям с ограниченными возможностями. 

Сначала чувствовала непонимание аудитории. На следующий день наблюдала, что многие слушатели пытаются размышлять, проговаривать ситуации. И я поняла, что мы должны работать с социумом сообща, доносить наше видение, смотреть на себя свежим взглядом. Деятельность в «Шыраке» дала мне очень много в плане личностного развития и профессионального роста. У меня был выбор: или сидеть в своей уютной квартирке, или каждый день ходить на работу. Это трудно, особенно зимой, когда гололед, холодно, снег набивается в колеса. Но при желании все можно преодолеть. Тот положительный заряд энергии и результат проделанной работы перекрывают все трудности. Видишь, как у людей на тренингах загораются глаза, меняется их мироощущение, взгляд на свою инвалидность, отношение к жизни… Это и дает силы двигаться дальше. Возможности есть, и нужно просто самому не лениться, стремиться, если с первого раза не получится, получится со второго.

– Ляззат, ваши коллеги уверены, что только деятельный человек может что-то изменить в лучшую сторону, в том числе свою жизнь.

Ляззат Калтаева: Согласна с этим. В то же время нужно создавать условия, при которых люди, находящиеся в замкнутом пассивном круге, получили бы толчок, мотивацию и уверенность в том, что они смогут чего-то добиться. Не только характер или наличие инвалидности сделало их пассивными. Негативное влияние оказывает предвзятое мнение общества, сформировав убеждение, что с инвалидностью ничего в жизни не получится. Думаю, должны быть побудительные лидерские программы, позитивные материалы в СМИ, которые бы призывали человека к активному образу жизни. 

– Ляззат, расскажите о своей истории, она у вас очень показательна. 

Л. К.: У меня в семье всегда была очень высокая планка. Если учиться, то лучше всех, если работать, то с максимальной отдачей. Я вспомнила недавно, что сразу после института приступила к работе. В то время человек на коляске мог работать только на дому. Взяла чертежи и принялась выполнять задания. Потом работодатель вдруг исчез – это были годы перестройки. Я взяла тайм-аут. Месяца два или три размышляла, чем заняться. И тут моя старшая сестра сказала: «Ты до сих пор не нашла работу? Ты что, будешь тунеядцем?» 

Теперь, по прошествии лет, я думаю, как бы решили вопрос с молодой девушкой на коляске в другой семье, ведь в большинстве своем люди с инвалидностью даже из дома не выходят. Ну, есть же пособие, родные, которые заботятся. Но в нашей семье так уж повелось: учиться, работать, достигать высоких целей. 

Мне было лет восемь, когда папе сказали, что я уже никогда не буду ходить – результат травмы позвоночника после автомобильной аварии. Это случилось летом перед школой. Папа ни за что не хотел верить, несколько лет ездил по всему Союзу, пытаясь найти новые, в том числе хирургические, методы лечения. Все безрезультатно. Как-то ему сказали, что лучше заняться реабилитацией и адаптацией к жизни. 

Тогда папа стал искать, чем меня занять, заинтересовать, и говорил: «Будешь учиться, потом обязательно институт, защита». Узнал, что кто-то водит машину без ног, уверил, что и я смогу получить права, найти достойную работу. Увидел, что люди с инвалидностью встречаются, женятся, – воодушевленно рассказал и об этом. Мне было тогда 12–13. То есть уже в то время он закладывал фундамент, ступеньки моей активной жизни. Я думаю, семья имеет очень большое значение для человека с инвалидностью, она может стать и тормозом и ограничением. В моей жизненной истории семья всегда стимулировала. 

Мои лидерские качества, возможно, были заложены с рождения, но проявились, когда я осознала, что мой пример может поднять других. Я поняла, что человеку нужно давать какие-то инструменты. Если чего-то боится, надо его раскрепостить. Если чего-то не умеет – научить. Довольно обычные методы, но в нашей среде действенны, и результат достигается быстро и легко. А для себя лично… Я боюсь летать и ездить в лифтах. Но мне всегда приходится преодолевать себя. Как-то мы летели с группой девушек-участниц на семинар. В глазах многих я видела ужас. Успокаиваю их и вдруг понимаю, что сама обычных чувств не испытываю. Когда ты ведешь людей, делаешь реальные вещи, придуманные сомнения и страхи полностью исчезают. 

Иногда я думаю, что могла бы работать художником-оформителем, ведь окончила худграф КазПИ. Могу переводить, знаю компьютер на уровне. Но отдачу, огромное удовлетворение получаю на этой работе. Приезжаешь, к примеру, в глубинку. Собрались люди, которые из дому-то никогда не выходили и не верят ни во что. Они не могут ничего планировать, держать жизнь в своих руках. Их убивает чувство вины перед родными, которые вынуждены о них заботиться, они ощущают себя балластом, очень горькая смесь. Начинаешь общение. В первый день семинара все бесполезно. Думаешь, как разбудить? Однажды спросила: «А куда вы планирует поехать отдохнуть, в Анталью или Белек?» Провокационный вопрос. И тут людей словно прорвало, стали наперебой говорить, а дальше – продуцировать шаги. На следующий год приехала и не узнала аудиторию: кто-то открыл свой бизнес, кто-то пошел учиться. Так что, хорошо, если человек сам по себе активный, с сильным характером. А если нет? Должны быть вещи, которые могут подтолкнуть, направить. Вот этим мы и занимаемся. 

– Какие новые программы вы внедряете?

Л. К.: У нас четыре стратегических программы. Это трудоустройство, репродуктивное здоровье и право женщины, преодоление стереотипов (отношенческих барьеров общества) и лидерские программы. В наступившем году будем активно работать по вопросам трудоустройства. Мы всегда говорили об этом, но теперь, когда со стороны Президента, государства и Правительства чувствуем поддержку, ситуация меняется. Работодатели понимают, что на них лежит ответственность. Мы хотим, чтобы они подошли к этому вопросу осознанно, и хотим подготовить людей с инвалидностью, чтобы они могли работать. 

Программа по репродуктивным правам продолжается, я надеюсь, Министерство здравоохранения поддержит наши инициативы и мы сможем сделать информационную обу­чающую программу по всему Казахстану. Вы спросили, замужем ли я. Замужем, но детей у нас нет. На это тоже нужно было решиться. Но в 90-е годы казалось, что еще успеем, когда кончится кризис. Поэтому сегодня молодым девушкам мы даем серьезную установку на создание семьи и рождение детей. Люди должны думать не только о работе, но и о том, что жизнь прекрасна и многогранна! 

Следующая программа по разрушению стереотипов работает всегда. По ТВ, к примеру, нас часто показывают, демонстрируя наши… невозможности. Создается впечатление, что у таких людей, как мы, нет языка, мнения, лица. То же с терминологией. Например: «дэцэпэшник», «ребенок ЗПР», «инвалидки», «прикован к коляске». Это сильно коробит. Мы не прикованы, коляска дает больше возможностей. А прикован – это значит жертва, беспомощность, потребность в постороннем участии. И нельзя ребенка всю жизнь называть дэцэпэшником или ЗПР. Он же человек. 

У нас есть 10 правил этикета, правила по терминологии, мы хотели дать их журналистам. Но они не при­шли на пресс-конференцию. Для нас это было хорошим уроком. Мы сделали вывод, что наши предложения, касающиеся этических норм, нужно внедрять постепенно. И реализация проектов – это работа на много лет вперед. Не только нашей организации, но и общества в целом. 

Наталья ВАЛУЙСКАЯ,
фото организатора флэшмоба
Алматы