Sine nobilitas

Не знаю, кому как, но мне очень нравится листать словари, погру­жаясь в глубины смыслов и поднимаясь до захватывающих дух высот мироздания. Недавно всерьез и надолго я зациклилась на слове «сноб», заинтересовавшись его этимологией. По одной из версий, английское слово snob появилось в результате сокращения латинского выражения sine nobilitas, что переводится как «без благородства». В XVIII веке этим выражением пользовались, говоря о прос­толюдинах и ремесленниках.

А что же наше время? Его можно назвать по-разному. Это эпоха гаджетов и новых технологий, эра рождения роботов, век безумного креатива и бушующего вещизма. Но живут же и без всего этого! Можно дать ему определение безнравственного или аморального, но это будет сгущением красок и правдой лишь отчасти. Бесспорно одно – это время снобов. Поскольку встретить сноба на самом деле можно где угодно. Да и превратиться в него легче легкого.

Сколько человек ни опроси, каждый даст понятию «сноб» свое определение, сойдясь, пожалуй, в главном: не слишком приятные это люди. Или и это перебор и снобы – своего рода элита общества, откровенно брезгующая общаться с теми, кого они считают плебеями? А что, может, и право на это у них есть? Да и кто это вообще сегодня?
– Большинство из нас похожи на того петуха, который воображал, что солнце встает каждое утро единственно для того, чтобы послушать, как он поет, – писал когда-то мастер точных определений Джером К. Джером. Язвительно, но справедливо! Спасает нас одно, что мы не понимаем, как бываем смешны в проявлении снобизма, хотя с легкостью замечаем эти проявления в других.

Чем же отличается сноб от всех прочих? Он точно знает, с кем надо, а с кем не стоит общаться, что «по статусу», а что нет, а манера беседы у него такая, что вы непременно должны почувствовать свою ущербность. Он покажет вам, как вы ничтожны по сравнению с ним, как хило работает ваш мозг, унизит замечаниями и даст понять даже и без них, что вы ему не ровня.

Да, снобы, в общем-то, малоприятные люди, но добиться могут многого. Они поздороваются только с тем, с кем нужно, но зато как! И дружить будут по этому принципу. И за столом сядут не абы с кем. И только они знают, как нужно. Исходя из этого же принципа, снобы в обществе себе подобных будут оказывать друг другу максимальную поддержку, создавая видимость элиты. И достигнут своих целей. Выскочившие вперед посредственности могут управлять яркими, но менее амбициозными людьми.
Есть снобизм и «профессиональный». Если вы гуманитарий и ничего не понимаете в компьютерах, подавляющее большинство айтишников скорчат презрительную мину, общаясь с вами. А то и разведут на деньги «такого дурака», цинично обсуждая за его спиной происхождение «из каменного века». При этом сами они никогда не сделают того, например, что можете вы.

Они могут продолжать говорить «звОнит», есть «свеклУ», «лОжить» на стол, но общаются с теми, кто ничего не понимает, с профессорским видом. Можно припомнить и электриков: «Кто это вам тут такую проводку делал?», и автомехаников: «Как вы вообще ездите на таком драндулете?!» Еще один вид снобизма проявляется у провинциа­лов, закрепившихся в столице. Они вполне могут перестать общаться с менее удачливыми соплеменниками.

Ну а снобизм интеллектуальный, наверное, может быть отчасти оправдан, как ни странно это звучит. Его позволяют себе лишь избранные представители интеллектуальной элиты, но и то делают это культурно… Согласитесь, все-таки человек начитанный, образованный, знающий 5 языков, имеет право формировать свое окружение из себе подобных. И если на вопрос «Как вам «Вино из одуванчиков»?» он слышит ответ: «Я больше по вискарику специалист», – осудить его за отказ от общения просто язык не повернется.