Смутное время

Сильнее всего пострадавшее здание выставочного центра «Көрме орталығы» полностью снесено и отстроено заново. В порядке и другие здания, первыми попавшие под горячую руку погромщиков.

Разве что отсутствие главной городской елки, традиционно устанавливаемой в последние годы на этом месте, у кого-то вызывает недоумение. А причиной переноса главного символа Нового года в старый центр Шымкента стала просьба родственников и близких погибших здесь граждан.

Еще в конце декабря они попросили городские власти демонтировать уже установленную елку, разобрать инсталляции и пере­нести новогодние гуляния в другой район города, чтобы не беспокоить аруах жертв Кантара. Чиновники прислушались к горожанам, осознавая, насколько безутешно их горе и как сильна неутихающая боль потерь.

Год назад город сотрясало на протяжении двух суток. Мирное шествие и митинг на площади Аль-Фараби в поддержку требований жанаозенцев с участием нескольких тысяч горожан переросли в беспорядки. Они начались в ночь с 4 на 5 января. И хотя протесты были локальными, толпа прошлась по целому ряду улиц, разрушив многое из того, что попадалось на пути.

Больше всего пострадал новый административно-деловой центр (АДЦ) в микрорайоне «Нурсат». Военнослужащие Национальной гвардии, призванные обеспечивать общественный порядок, оказались в гуще январских событий. Собственно, предотвращение массовых беспорядков – их непосредственная задача.

Командир батальона оперативного назначения воинской части 6506 Национальной гвардии РК майор Алмас Кусаинов рассказывает, что 4 января ближе к вечеру он с бойцами прибыл на площадь.

– Там собрались люди, много людей, – вспоминает Алмас Кусаинов. – Навскидку несколько тысяч человек. Наша задача сводилась к тому, чтобы следить за порядком, не допустить фактов хулиганства, краж, что часто случается при массовом скоплении граждан. Пока кто-то внемлет оратору, найдутся те, кто обчистит карманы. Возможны и провокации. Но там все было спокойно: часа через два митинг сошел на нет, и люди постепенно разошлись.

По дороге в часть командир узнал, что народ собирается на площади возле городского акимата. Естественно, маршрут приш­лось перестроить на ходу. Там тоже поначалу все было мирно и без эксцес­сов. Ближе к полуночи значительная часть людей разошлась по домам. Покидая площадь, они останавливались возле военнослужащих перекинуться парой-тройкой слов. Кто-то благодарил за службу, кто-то интересовался, не замерзли ли. Были и те, кто обращал внимание, что в толпе стали появляться выпившие, агрес­сивно настроен­ные, никого не слушающие и выкрикивающие провокационные призывы.

– Мы и сами видели: аудитория меняется, она уже мало походила на ту, что была здесь часом раньше и на площади Аль-Фараби, – отмечает Алмас Кусаинов. – Со всех сторон потоком к площади стекались люди. Среди них были подростки, люди среднего и даже старшего поколения, но в основном – молодежь. Видно было, что они агрес­сивно настроены. Мы всегда в таких случаях предуп­реждаем, что надо вести себя корректно, не нарушать общественный порядок и покой граж­дан. Объясняем, что на мирном митинге недопустимы агрессия, провокации, подстрекательство. В ответ в адрес воен­нослужащих и полицейских стали звучать оскорбительные выкрики. Дескать, мы враги, идем против народа. Это не так, ведь мы не принимали в отношении митингующих никаких мер, просто призывали через громкоговоритель к порядку и спокойствию.

Попытка снять словами градус накала страстей не принесла результата. Людей становилось все больше, и вели они себя вызывающе.

– С каждой минутой было все очевиднее, что толпа становится неуправляемой, – говорит мой собеседник. – Давало о себе знать алкогольное опьянение, действие психотропных веществ. Организованные группы людей ходили кругами, ездили на машинах, орали на военнослужащих и сот­рудников полиции. В какой-то момент полетели первые камни, в ход пошли палки. Но и после мы продолжали уговаривать успокоиться, разойтись, разумно решать все проблемы мирным путем, без насилия.

Вместо этого один за другим последовали атаки на военнослужащих и сотрудников полиции. В руках нападающих появилась арматура. Никто уже никого не слушал, адекватных людей среди митингующих на тот момент, на мой взгляд, не было. Они целенаправленно принялись ломать строй патрульных, кидать камни, бить стекла, крушить все вокруг.

Факелом вспыхнула 30-метровая елка. Поджигателей не остановило даже то, что возле акимата службу несут патрульные посты. Звуки громкоговорителей с требованием прекратить нарушение общественного порядка утонули в криках и возгласах, звоне разбитых витрин и окон.

Начались погромы. С диким ревом, вооруженная арматурой, камнями и тротуарной плиткой толпа накинулась на Дворец торжеств «Туркестан сарайы». Начались столкновения с полицией и военными. Дым и пыль смешались вокруг.

Жителям окрестных домов были слышны взрывы светошумовых гранат, автоматные очереди и крики. Звон разбитого стекла, вырванные двери не отрезвили, а только подзадорили участников беспорядков. Толпа буквально неистовствовала, пытаясь как можно больше разрушений нанести зданию Казахского академического драматического театра им. Шанина, городскому акимату, выставочному центру «Көрме орталығы», который в итоге оказался практически полностью сожженным.

К привычному набору из камней, палок и арматуры добавились коктейли Молотова. Их бросали не только в здания, но и в припаркованные машины патрульной полиции.

– Хотели поджечь здание акимата, но военнослужащие и полицейские совместными усилиями не допустили этого, хотя камни летели в окна, – говорит Алмас Кусаинов. – И вот тут уже надо было предпринимать решительные меры, останавливать действия бушующей толпы. Звучащие утверждения, что армия вышла против народа, я категорически отрицаю. Это неправда, я сам там был, никто против народа не выходил. У нас тоже есть семьи, мы – граждане этой страны, солдаты своей родины. Но то, что началось, было сродни апокалипсису, который нужно было остановить любым путем.

Командир батальона оперативного назначения рассказывает, что среди военнослужащих были пострадавшие, получившие ушибы, травмы от камней и прочих предметов, летевших из толпы. Но они продолжали нести службу.

Были и более серьезные ранения. К примеру, тяжелые огне­стрельные ранения получил сержант Самандар Ташкенбаев при обезвреживании нападавших на тракторе-погрузчике с оружием. Они угнали ее с соседней стройплощадки, намереваясь использовать для тарана. Сержант получил одно за другим несколько ранений. Но несмотря на это, ему удалось отбить и взять под управление тяжелую технику, а затем отвести ее в сторону.

Уже потом стало известно, что гвардейца буквально прошил десяток пуль, из которых только шесть врачам удалось извлечь на операционном столе . Остальные по-прежнему в теле военнослужащего, который и сейчас с трудом передвигается. Врачи говорят, что 23-летнему мужчине, у которого подрастает маленькая дочь, предстоит долгая реабилитация. Но он очень надеется, что справится с недугом и вернется на армейскую службу.

За проявленную отвагу Самандар был удостоен ордена «Айбын» ІІІ степени.

– В толпе были вооруженные люди? – спросила я напрямую у Алмаса Кусаинова.

– Ранение Самандара – это не следствие применения оружия военнослужащими и полицейскими. Маленький секрет вам открою: там выставлен боевой порядок так, чтобы военнослужащие и полицейские друг друга не задели. После событий эксперты исследовали пули и траектории их движения, установили, как это было, из какого оружия ранен Самандар...

Побоище было страшным. Остовы десятков сгоревших машин и автобусов, разгромленные здания, тлеющие очаги пожаров, сожженная главная городская елка, разбитые декорации и разбросанные гильзы – такой предстала на утро городская площадь. В ходе ночных беспорядков, по офи­циальной информации городских властей, 17 сотрудников полиции получили ранения различной степени тяжести, четверо оказались в тяжелом состоянии. Полностью сгорели 57 полицейских автомобилей, несколько автобусов.

В городе долго еще ходили разговоры о погибших и раненых, обраставшие слухами и даже страшилками. Правду узнали только в апреле, когда Генеральная прокуратура официально озву­чила, что в ходе беспорядков в Шымкенте погибли 20 человек, более 200 получили ранения. Самому старшему из погибших было 36 лет, самому младшему не исполнилось 18.

– Вам не было страшно? – спросила на прощание у Алмаса Кусаинова.

– Есть такая казахская поговорка, которая в вольном переводе на русский язык звучит примерно так: страх должен быть у каждого человека, он не позволяет делать глупости. Но я был просто обязан защитить своих ребят и выполнить пос­тавленную задачу. Психологическая подготовка, особенности профессии не позволяли мне и моим бойцам бояться или паниковать. Мы выполняли свою работу, чтобы восстановить общественный порядок и взять ситуацию под контроль. Одно могу сказать точно: после той трагической ночи я много размышлял и пришел к выводу, что беда нашей молодежи в том, что многие не хотят учиться, думать, анализировать, читать. Иначе не поддавались бы на провокацион­ные речи и призывы. В этом есть и вина общества. Я лично обращался к некоторым молодым людям, пытаясь вразумить. Но они даже слушать не хотели. Бежали вслед за активистами, разжигавшими огонь ненависти. На тот момент уже была информация о происходящем, ввели комендантский час. После этого адекватный человек должен же уйти домой, включить инстинкт самосохранения и покинуть общественные места, но толпа продолжала крушить все на своем пути, – ответил командир.