Viva Verdi! Viva оперному искусству Казахстана!

В предвкушении спектакля, а проект осуществлен при поддержке Министерства культуры и информации РК, публика в фойе театра знакомилась с галереей портретов и наслаждалась красотой дефиле артистов в костюмах из опер и балетов.

Премьера – это всегда праздник. Но в этот раз мы лицезрели неординарное. Наконец-то пришло время для величайшего творения Верди, входящего в топ самых кассовых и лучших опер в истории музыкального театра. В феерии презентаций, прошедших до этого 13-го театрального сезона, было много итальянских опер. Среди них только Верди – гений и олицетворение Оперы – представлен в пяти спектаклях, а еще есть Россини, Пуччини, Доницетти…

Верди был необычайно популярным композитором при жизни. Он – голос своей страны – жил животрепещущими идеями общества. Неофициальным гимном итальянцы считают хор Va, pensiero из «Набукко». По свидетельствам современников композитора, на премьере «Макбет» его вызывали на пок­лон 38 раз. Было и такое, что «обезумевшая толпа пыталась взвалить на плечи карету Верди и пронести ее от «Ла Скала» до «Гранд-отеля». Такой силой воздействия итальянская опера обладала в те времена.

Премьера «Риголетто» в 1851 году в театре «Ла Фениче» тоже прошла успешно. Тогда Верди сказал: «Я доволен собой и думаю, что никогда не напишу ничего лучшего». Между прочим, и на нынешней премьере «Риголетто» полный зал восторженно аплодировал всем без исключения! Роскошные вердиевские мелодии, щедро разбросанные по всей партитуре, способствовали отзывчивости слушателей на мастерство исполнителей.

Но «Риголетто», в отличие от предшествующих опер, совсем не об истории и ее героях, хотя в ней и обыгрывается историческая обстановка. Верди идет дальше. Он обращается к пьесе Виктора Гюго «Король забавляется», запрещенной за аморальность и подрыв авторитета королевского двора. Мало того, вместе с либреттистом Франческо Мария Пьяве Верди вносит еще много чего в источник своего вдохновения. Вместо короля – какой-то герцог. Главный герой – не красавец, а безобразный шут-горбун. Да еще его именем названа опера! В этом весь Верди – смелый и проницательный новатор. Он сам это подчеркивает: «Из всех композиторов я – самый мало­знающий, – и добавляет: – Я это серьезно говорю, но под «знания­ми» я подразумеваю вовсе не знание музыки».

Так о чем же «Риголетто», если не об истории? «Поющий горбун, – пишет Верди, – а почему бы нет… показать этот характер с его внешней уродливостью, смехотворностью и вместе с тем полный любви и страдания – прекрасная идея». Да, это так. Но зритель не только проживает жизнь шута, который, пытаясь отомстить за поруганную честь дочери Джильды, наоборот, теряет ее. Верди окунает нас в пучину человеческих нравов и переживаний, страстей и пороков, которые и сегодня потрясают современное общество. Настолько сильно и достоверно они переданы, что эту оперу называют первой по-настоящему «вердиевской».

Здесь есть все. Наряду с ариями так разнообразны роскошные дуэты! А какой гениальный по полифонии чувств квартет. В опере кипят страсти. Без деталей и отстранений, все насыщено движением, действие непрерывно. По сути, нигде нет передышки, и психологически надо пре­одолеть барьер действия, чтобы опомниться и отреагировать аплодисментами на прекрасное исполнение. Здесь переплетены самые противоположные человеческие эмоции – любовь и проклятие, прощение и месть, гнев и ненависть, отчаяние и мольба. Кто совершает преступление, а кто – наказание? Риголетто уверен, что руками подкупленного им убийцы он накажет Герцога. А может, наоборот? Он думает, что Герцог убит и его дочь вне опасности. Но вдруг слышит знаменитую песенку обольстителя «Сердце красавиц склонно к измене». Жертвой его мести оказывается Джильда, она отдает свою жизнь ради спасения возлюбленного. Зритель с первых звуков вовлекается в мир психологической трагедии, между крайними точками драмы – проклятием Монтероне и смертью Джильды – напряжение не отпускает. Надвигается смерть, но кого? Кто победит – любовь или наслаждение, месть или жертва? После безумных возгласов Риголетто аплодисменты кажутся не к месту в эти роковые минуты страданий.

Однако ликовать и благодарить было за что и – многих. Как когда-то композитор требовал в игре и пении передать яркие эмоции своих персонажей, так и на этой премьере все сполна отдавались происходящему на сцене. Кажется, что музыка сама все говорит, и ничего не нужно другого. Но как обогащает ее действие! Проживать образ, прочувствовать раздвоение души – об этой установке в интересной работе с режиссером говорили солисты Талгат Мусабаев и Жан Тапин, создавшие великолепные по убедительности роли Риголетто и Герцога. Артистическую щедрость Верди выдавали не только они – все исполнители, вплоть до хора. Откровением для публики стали Джунхёк Феликс Пак (Корея) и Юлия Засимова (Украина) с прекрасной вокальной и сценической культурой в партиях Риголетто и Джильды. А как выразительно под управлением маэстро Алана Бурибаева звучал оркестр – это буквально отдельный персонаж.

«Астана Опера» давно сотрудничает с зарубежными театральными деятелями. В режиссерско-постановочной части их богатейший опыт интерпретации опер всегда очевиден. Арно Бернар (Франция) для работы над «Риголетто» был правильным выбором, ведь он ценитель и знаток этой оперы с детства и ее постановку осуществил за свою карьеру режиссера в тринадцати театрах.

По словам Арно Бернара, в его концепции сочетаются стиль итальянского Возрождения и приемы современного кино. В первых двух актах визуальные знаки и предметы скульптуры, архитектуры и живописи, а также стилизованные костюмы передают ощущение пространства и времени высокого искусства. А в третьем, кульминационном, действии видеоэффекты усиливают многоплановость происходящей драмы.

Режиссер тонко подметил в музыке многоплановость быстро сменяющихся контрастных фрагментов. Накал страстей в своеобразной одновременной монтажности и многоуровневости он приблизил к остросюжетному триллеру с загадками проклятья – сверкающие в мрачном небе молнии, любовные утехи герцога, сделка с убийцей, умирающая Джильда и растерзанный Риголетто. Недаром эту оперу экранизировали.

В постановке не было ни капли статичности. Режиссер придумал для Астаны специальное решение, он сознательно добивался, чтобы не было даже намека на концерт в костюмах. Для певцов театра это важный опыт. Мы увидели, как наши звезды, впрочем, все певцы артистически выкладывались – Салтанат Ахметова, Артур Габдиев, Евгений Чайников, Жанат Шыбыкбаев, Татьяна Вицинская, Салтанат Муратбекова, Гульжанат Сапакова и другие. Они пели в движении, в телесных жестах, лежа лицом то вверх, то вниз, ползая и падая, обнимаясь и толкая. Чтобы было не спокойно, не элегантно и тем более красиво, а реалистично. Как изменилась Джильда! Даже в одежде! Из наивной и послушной она превращается в сильную и бесстрашную. Для режиссера важно было поведать историю жестокую, чтобы зрители задумались. И действительно, в самых пронзительных сценах в зале стояла удивительная тишина.

Кажется, что в своем развитии «Астана Опера» подступает совсем близко к настоящему режиссерскому театру, для которого нет границ фантазии в переосмыслении. При всей верности нашего театра традиционному пониманию оперы как искусства пения и сохранению оригинала публике уже в первом действии была дана порция значительно трансформированных сцен придворного развлечения. Параллели с современным представлением о культе наслаждения и страсти были явными. Такой откровенной отсылки к реальным нравам общества еще не было в постановках «Риголетто» ни в театре им. К. Байсеитовой, ни в театре им. Абая, в котором эта опера – один из первых зарубежных образцов с далеких 1930-х годов. Для оживления оперы прошлого в духе постмодернистской эстетики режиссер внес в финал элементы эротики. Доля натурализма сдвинула драматургические акценты, и зритель не мог выбрать, куда же лучше смотреть – на мечущихся Риголетто и Джильду или все же на любовные утехи Герцога и Маддалены?

Гуманистический посыл музыки Верди режиссер прочитывает в соотношении красок и света. Художники из Италии Риккардо Масирони, Серджио Металли и Якопо Пантани решают эти задачи через приемы новаторской живописи Микеланджело да Караваджо. Почти полное погружение в темно-серые тона. Тусклый свет к тому же не всегда дает тщательно рассмотреть идеи исторических костюмов Анны Верде и ручную работу мастеров цеха театра.

В белых одеяниях женские фигуры появляются только в начале оперы. А в конце переодетая в Герцога Джильда вся в черном. Свет точечно падает на главную фигуру, остальное – во тьме. В финальной сцене на переднем плане мрак, Риголетто и Джильда почти не видны, только слышны. Но в самом конце взгляд падает на светлый фон вдали. То ли это приближающийся рассвет, то ли этот свет должен напомнить нам о жизни, о надеждах человека.

На пресс-конференции директор Александр Совостьянов подчеркнул вхождение в мировой оперный процесс как главный тренд и премьеру «Риголетто» отнес к лучшему, что «Астана Опера» может предложить этой осенью в соответствии с концепцией театра. Значение итальянского шедевра на этом непрерывном пути неоценимое. В освоении лучшего из мирового репертуара коллектив видит также свою образовательную и просветительскую функцию. И воспитание слушателя на мировых образцах, как видим, по силам этому уникальному театру в Казахстане.

В новом художественном продукте сотрудничества с зарубежными коллегами так много было непривычного. А идея режиссера Арно Бернара сделать Герцога главным героем, любителем искусства и науки показалась даже невыполнимой. Ведь как бы ни были хороши режиссерские фантазии, музыка Верди говорит сама за себя, и галерея образов не может затмить глубочайшую правдивость и шекспировскую многогранность Риголетто. Чего стоит только одна ария «Куртизаны, исчадье порока». Диалог композитора и режиссера из разных эпох скорее привел к удачному контрапункту Музыки и Театра.

Время и место всегда определяют приоритетные художественные задачи. Премьера «Риголетто» на сцене «Астана Опера» вписывается в почти вековой национальный опыт ее исполнения, демонстрируя цивилизационную идентичность казахской современной культуры.

С какими мыслями и чувствами покидал зал оперный зритель? Конечно, его потрясли и музыка, и игра артистов, и в целом поведанная история. Но опыт восприятия действительности, наверное, отразился в невольно возникающих параллелях. Как хрупок мир. Ведь от людских противоречий страдает, как правило, самое совершенное и прекрасное. Об этом повествует музыка Верди, и поэтому «Риголетто» звучит по всему миру. Она вне времени и говорит языком, понятным всем. И эта постановка, безусловно, стала знаковым событием в дальнейшем развитии культуры и искусства Казахстана.