​Защищайтесь, сударь!

Основатель и руководитель «Утренней звезды» Станислав Потапов является историком, археологом и путешественником с педагогическим образованием.

– Много лет я преподавал в школе историю, – рассказывает он. – Ребята, когда узнавали, что я археолог, просились в экспедиции. Я их поначалу отговаривал, предупреждал, что хожу в сложные, экстремальные экспедиции, без всякой связи. Они настаивали. Тогда я решил, что надо их сначала натренировать по всем фронтам, а потом уже брать с собой. Кстати, как они узнали, что я занимаюсь именно историческим фехтованием, для меня до сих пор загадка. Я нигде подобную информацию не афишировал. Сейчас моим ученикам уже около 35 лет, и они приводят ко мне своих детей.

Рекомендованный возраст для занятий в секции исторического фехтования – 10 лет, но Станислав Александрович может дать доб­ро и восьмилетнему мальцу. Все зависит от того, насколько он может быть дисциплинированным в вопросе работы с оружием.

– Вот представьте: знатный рыцарь в стародавние времена отдает своего ребенка на обучение. Он будет строго спрашивать с него по части успехов в учебе, но если что-то случится с мальчиком, с педагога в лучшем случае голову снимут. В XXI веке ничего не изменилось. Я несу за детей полную ответственность, – пояс­няет Станислав Александрович.

Сенсей сам вывел три категории ребят, которые приходят на его занятия. Одни посещают их, потому что «болеют» археологическими экспедициями. Они готовы на все, лишь бы поехать с Потаповым, это романтики, мечтательные дети.

Никакая школа или лагерь не дадут им нужных эмоций. Дети из второй категории приходят потому, что им интересно заниматься чем-то необычным, выгодно отличаться от сверстников.

Некоторые, посетив пару-тройку занятий, понимают, что работа с оружием очень тяжелая как в физическом, так и в моральном плане: пот льется градом, упражнения могут ­выматывать однообразием. Такие дети из секции уходят.

И, наконец, третью группу ребят приводят родители, желающие, чтобы ребенок отрывался от компьютера. Погрузившись в прошлое, полное приключений, и вдоволь наработавшись с оружием, дети перестают жить в виртуальной реальности.

Какие эмоции в шлеме?

По словам Станислава Потапова, в Казахстане трудно заказать оружие для занятий и показательных выступлений. Он дает заказы мастерам из Тулы, Рязани, Харькова, что, разумеется, обходится в копеечку. Зато коллекция соб­ралась знатная! Учитель и его ученики могут доподлинно ­изобразить, как сражались саки, усуни, кангюи, тюрки, викинги, славяне, казахи, джунгары.

Самым тяжелым мечом считается меч кангюев, найденный в Южном Казахстане. Длина одного только клинка достигала 1,15 м, а вес – порядка 5,5 кг. Таким страшным оружием алматинские подростки, конечно, не бьются. Они больше всего любят айбалту – боевой топор с длинной деревянной рукояткой и лезвием, напоминающим полумесяц. Еще до этого признания оно приглянулось и автору этих строк, поэтому особенно приятно было сойтись во мнении, что лучше айбалты оружия нет.

– Некоторые интересуются, почему мы не берем Западную Европу, – продолжает Станислав Александрович. – Дело в глобальных отличиях самой методики фехтования, в хвате. Европейцы носили тяжелые перчатки, а это совершенно другая техника. Мы же применяем в бою на равных с ударным оружием и лук со стрелами. Соответственно, в любой момент мы должны успеть выхватить его, и перчатки нам не нужны.

У любых занятий должна быть цель. Станислав Потапов и его ученики стремятся участвовать в турнирах и показывать свое мастерство людям.

– Только это нужно делать так, чтобы турниры не превращались в театральное представление, – подчеркивает мастер. – Я сам люблю театр, но в нашем деле лучше всего продемонстрировать публике практически свободный бой. В теат­ре, когда ставится спектакль, важно показать эмоции человека, а не боевую технику. А когда идет конкретный бой, люди смотрят именно на технику. Кстати, эмоции у воинов есть, но только до и после боя. В таких шлемах, какие мы надеваем, разве на лице что-то увидишь?

Есть и еще одна цель – получение удовольствия и эмоциональная разрядка.

– Жизнь заметно усложнилась, мы перегружены, – утверждает Станислав Потапов. – Нормальному мужику нужен выплеск энергии! Не надо, чтобы он был направлен на членов семьи, коллег или автомобилистов, едущих рядом. Пусть лучше выливается в звон металла.

Коротка кольчужка

В группе, занятия которой нам довелось увидеть, занимались три мальчика и одна девочка (!). Когда выяснилось, что 13-летняя Регина – племянница сенсея, все сразу встало на свои места. После разминки дядя велел всем четверым надеть кольчугу и приступить к упражнениям.

– Она же тяжелая! – ахнули мы.

– Ничего не поделаешь, нужно надевать, – сказал Станислав Александрович, и девочка не без труда натянула на себя «одежду». Однако снять ее, когда пришло время, оказалось еще сложнее. Регине пришлось чуть ли не лечь на пол, чтобы мальчики могли стянуть с нее кольчугу.

– Скажи, когда ты ее надеваешь, вниз провисаешь или еле ходишь? – позже поинтересовались мы.

– Что-то между тем и этим, – ответила со смехом девочка. – Но я уже привыкла! Далеко не в каждом городе есть кружки исторического фехтования, особенно если их ведет твой дядя. Одноклассники говорят «Вау!», когда узнают, чем я занимаюсь.

Один из учеников Потапова Алексей Корсаков открыто признался, что заниматься в секции непросто и представителям сильного пола:

– Психологически сложнее всего: ведь мечи надо уметь блокировать, а если не справишься, тебе тут же прилетит. Даже через броню удар чувствуется. Вторая сложность – нестандартная работа мышц, она статична. Парень, у которого есть мышечная масса, но нет выносливости, будет чувствовать себя дискомфортно. А я – выносливый, потому что час­то хожу в горы. Интересно поду­мать о том, что средневековые воины не только носили полный комп­лект тяжелых доспехов, но еще и управляли конем с по­мощью одних только ног. При всем желании мы не сможем добиться такого уровня. Исключительной силы были батыры, дух захватывает, как подумаешь!

Со Станиславом Потаповым юноша знаком 3 года. Он уже не раз брал его в археологические экспедиции, где молодой человек находил наконечники копий, ножи, керамические изделия.

– Мы обычно живем 21 день в палатке. Связи нет, пишем домой письма, которые увозит машина снабжения, – смеется Алексей. – Это отличный жизненный опыт – сидеть без связи и Интернета. Помню, в первый раз я сильно скучал. На десятый день ужасно хотел домой, еще постоянно шли дожди, потом случился шторм. Потом я привык, очень сильно втянулся в это дело. Когда мы все находим какой-то предмет и понимаем, что его создали и использовали несколько тысяч лет назад, поверьте, это ни с чем не сравнимые ощущения!