Аромат эпохи

Темный антураж, шляпы, трос­ти, книги – была во всем этом какая-то таинственность. Как во времена Пушкина. Почти каж­дую фразу из бессмертного произведения, а в особенности то самое письмо Татьяны, зрители повторяли вместе с артистами – слово в слово. Спектакль прошел на одном дыхании – так легки были строфы и ритм.

Со школьной поры мы знакомы с историей странной любви Татьяны Лариной и Евгения Онегина. Но только ли об этом роман-классика? Заученные наизусть строки вовсе не означают, что хрестоматийное произведение открыло нам все свои подтекс­ты и скрытые смыслы. На самом деле Александр Сергеевич Пушкин, который был не чужд игре с читателем и мистификации сюжета, затронул немало важнейших тем, актуальных для любой эпохи.

Создатели спектакля попытались разгадать их, пройти вслед за подсказками, скрытыми за летящей онегинской строфой, проникнуть в замысел автора, максимально страстно и осознанно высказаться о современном нам мире и его понимании, как делал это сам Пушкин. И сегодняшнему зрителю есть чему удивляться, открывая в знакомых персонажах нечто новое, не похожее на привычную трактовку.

При этом постановка московского режиссера Олега Плаксина сохранила жанр первоисточника – роман в стихах, как и красоту произведения, легкость, полетность стиха Пушкина, аромат той эпохи, обаяние героев. В театре бережно и трепетно отнеслись к тексту, пытаясь постичь весь его необъятный мир, всю глубину.

Александр Сергеевич Пушкин завершил работу над романом ровно 200 лет назад – в 1823 году. Но, как оказалось, и два века спус­тя людей волнуют те же самые вопросы.

Программку спектакля украшает цитата классика: «Никого так не любишь, никого так не знаешь, как самого себя. Предмет неистощимый. Но трудно. Не лгать – можно; быть искренним – невозможность физическая». Она настраивает зрителей не только на неожиданные открытия в сюжете, но и на правдивый разговор с самим собой, на очередную попытку ответить на извечные вопросы: что есть жизнь и что есть я в этой жизни?