Бесхитростная, чистая душа ангела

– Алимгазы был моим родственником и одноклассником, – рассказывает его односельчанка Кантай Дуйсенбекова. – Мы с ним одногодки: я родилась в апреле, он – в декабре 1935 года, сразу после страшного голода. В первый класс пошли в трудном 1943 году. Ни обуви, ни одежды, ни тетрадей, ни учебников, ни чернил... Мне еще как-то повезло: у отца, директора интерната для слепых, были книги, старые акты. Вот на них и училась писать, а преподавали нам вчерашние школьники. У иных из них у самих за плечами было пять-шесть классов образования. Оставаться на второй и даже третий год в те годы было нормой. В 7-м классе нас было всего 9 человек, остальные остались на второй год, в 8-й прорвались пятеро.

Многие сами бросали школу и шли работать. И Алимгазы среди них. Какая там учеба, если есть нечего было, а в колхозе работать некому. Что интерес­но, я не припомню даже драк между мальчишками. Хохотали, передразнивали друг друга, перебрасывались шутками, а вот потасовок не припомню. Некогда было, видимо. К вечеру мы валились с ног от усталости. 8–10-летних детей в те годы никто не жалел, работали наравне со взрослыми. Да какие там взрослые! В ауле остались только инвалиды (одноглазый тракторист, например), женщины и дети. Отец Алимгазы был одним из немногих стариков, кто еще держался на ногах. А может, он еще и не был стариком. Хотя Алимгазы и его младший брат появились у родителей в довольно зрелом возрасте, пос­ле смерти старших братьев и сестер. В те годы 50–60-летние люди выглядели очень пожилыми. Свою маму я, например, не помню молодой, хотя, когда я родилась, ей было всего 24 года. Спасало нас в годы войны то, что люди поддерживали друг друга. Если что-то варилось в казане, никто не прятал еду, все делили пополам.

В общем, тяжелейшее детство было у нас с Алимгазы. Ему, может быть, было даже и труднее, чем другим: отец часто болел, и он с раннего детства содержал семью. Зато потом судьба как награду за его кротость, незлобивый, веселый характер дала замечательную жену. Ему с ней по-крупному повезло. Трудолюбивая, спокойная, не крикливая и не скандальная, она ему обеспечивала прочный тыл, пока он мотался по съемкам. Огород, скотина, дети (на момент, когда Алимгазы начал сниматься в кино, их было четверо, когда закончил карьеру, их уже было 10) – везде успевала. Я очень рада, что Ертай, самый младший из пятерых сыновей Алимгазы, переехал в отцовский дом (в село Енбекшиказах Коксуского района Алматинской облас­ти. – Ред.). Бросив госслужбу (до этого работал начальником ДЧС Коксуского района, а его жена – экономис­том в районной поликлинике), вместе с семьей занялся фермерством. Теперь за его мас­лом, сыром и куртом, говорят, выстраивается очередь. Другие дети его тоже не подвели. Четверо военных пожарных, медсестры, сотрудники железной дороги. Одна из дочерей живет в России. У моего дорогого одноклассника, насколько мне известно, остались, кроме детей, еще 22 внука.

…В кино Алимгазы Райнбеков пришел в 1965 году. Произошло это так. Помощники Азербайжана Мамбетова сбились с ног в поисках исполнителя роли Хаджимукана в фильме «Крылья песни» – фактурный актер никак не находился. Когда сроки совсем поджимали, хорошо знакомый с ним преподаватель физкультурного института Сабит Сатыбалдин подсказал, что в совхозе им. Ленина Талдыкорганской области есть водитель, который только что завоевал приз Хаджимукана на соревнованиях, где он был главным судь­ей. В правление колхоза была срочно отправлена телеграмма на имя Алимгазы Райнбекова: «Кино­группа «Крылья песни» просит вас приехать на кинопробы на роль Хаджимукана».

Этот фильм стал для него путевкой в большое кино. Когда 23 февраля 1966 года Азербайжан Мамбетов поставил пос­леднюю точку в своей картине, приглашения на водителя с колоритной внешностью посыпались со всех сторон. «Звезды не гаснут» Абдуллы Карсакбаева, «Синий маршрут» Жардена Байтенова по сценарию Олжаса Сулейменова. Алимгазы Райнбеков был безотказен. «Нравилось мне это дело – сниматься в кино», – говорил он позже.

А в 1968 году сам Шакен Айманов предложил главную роль в комедии «Ангел в тюбетейке». История появления «Ангела в тюбетейке» такова. Однажды младший брат Айманова, актер и оперный певец Каукен Кенжетаев рассказал ему историю женитьбы брата своей жены – певицы Шабал Бейсековой. Сакко, так звали этого парня, отличался редкой стеснительностью. Зато мать, теща певца, у него была шустрой и боевой. Подыс­кивая невесту любимому сыну, эта женщина действительно обошла все девичьи общежития Алма-Аты.

– Я, конечно, с радостью согласился, но, скажу честно, это многим на «Казахфильме» не понравилось, – вспоминал Алимгазы-ага. – Меня, непрофессионального актера, утвердили ведь без всяких проб! Сидел я как-то в одиночестве в зале для курения, вдруг за спиной слышу: «Чабан!» Оглядываюсь – никого. «Э-э, так дело не пойдет, – подумал я про себя. – Чем слушать такое, лучше откажусь от роли». «Шакен-ага, я не артист, не хочу подрывать вашего доверия», – обратился я к режиссеру. Айманов ко мне очень по-доброму относился, но тут был резок: «Выйди из кабинета и заложи уши ватой».

Что делать? С ним не поспоришь. Пришлось остаться работать. Запомнился мне такой момент. В эпизоде, когда Амина Умурзакова приводит в дом двух девушек, чтобы познакомить их со своим сыном, я настолько вошел в роль, что забыл обо всем на свете и вел себя, как в своем ауле. «Шакен Кенжетаевич! – кричит оператор-постановщик. – Что делать? Он разошелся!» «Пусть-пусть», – ответил ему Айманов.

– В кино Алимгазы играл моего жениха, но в жизни относился как к младшей сестренке и очень оберегал меня, – рассказывает алматинка Шолпан Алтайбаева, сыгравшая в «Ангеле в тюбетейке» Айшу – киношную невесту учителя Тайлака. – «Ты слишком доверчивая и открытая. Будь, пожалуйста, осторожнее. Не все к тебе на съемочной площадке хорошо относятся», – говорил он мне. Из-за того, что он непрофессио­нальный актер, ему тоже приш­лось испытать немалый психологический прессинг. Но Шакен Кенжетаевич Айманов тянулся именно к таким бесхитростным и добрым душам. Алимгазы так же, как и меня, он приметил в фильме «Крылья песни», где я исполняла роль молоденькой девушки, которая продавала на ярмарке яблоки. Сценарий «Ангела в тюбетейке» он заказывал московскому сценаристу Якову Зискинду именно под нас троих – Амину Умурзакову, чей комедийный дар он хотел показать, Райнбекова и меня.

– Меня никто из режиссеров почему-то не ругал, – вспоминал Алимгазы-ага. – Уж на что резок бывал Азербайжан Мамбетов, и тот ограничивался только тем, что когда отчитывал кого-то из актеров, то, кивая на меня, говорил: «Даже он лучше тебя сыграл».

После «Ангела» был «Боярышник» Мурата Омарова, «Нечистая сила» Бахытжана Канапьянова, «Кровь и пот» Азербайжана Мамбетова.

– Так я снялся в 12 фильмах, но зритель, насколько я знаю, запомнил меня только по роли учителя Тайлака в «Ангеле в тюбетейке», – утверждал сам актер. – Был как-то, к примеру, в Туркестане. Смотрю, бежит ко мне джигит: «О-о! Ангел в тюбетейке!» «Кто ты, милый?» – спросил я, когда он обнял меня как близкого родственника. Он оказался директором музея Ахмета Яссауи.

Пока Алимгазы Райнбеков долгие 15 лет снимался в кино, немало находилось «доброхотов», которые доносили жене о его «похождениях» в столице.

– Но Гульжаухар оказалась не из тех, кто верит сплетням, – с благодарностью говорил о своей спутнице жизни, с которой прожил более 60 лет, Алимгазы-ага. – Не знаю, как нынешние молодожены, но мы, люди старой закалки, знаем, что такое взаимное уважение и доверие друг к другу. По натуре я человек добродушный и доверчивый, но мне никогда в голову не приходило заглядываться на других женщин.

У актера-самородка было в планах перебраться в Алма-Ату, но кроткая, терпеливая и верная Гульжаухар, когда он на свои актерские заработки собрался покупать дом в столице, отрезала: «Хочешь – живи там, а я никуда из аула не поеду». В начале 80-х, когда предложения сниматься в кино перестали поступать, Алимгазы Райнбеков вернулся домой, преподавал в районном ДОСААФ автодело, оттуда вышел на пенсию.