Давайте по-доброму

В январском интервью газете «Egemen Qazaqstan» Президент Касым-Жомарт Токаев призвал казахстанцев не скатываться в архаику: «Как прогрессивная нация мы должны смотреть только вперед, думать над тем, что нас объединяет, а не разъединяет. Во главу угла нужно поставить общенациональные ценности».

В трудах доктора историчес­ких наук, профессора Калифорнийского университета Адриан Эдгар одними из главных ценностей, унаследованных на постсоветском пространстве, называются полиэтничность и толерант­ность. Адриан Эдгар – автор известных научных работ о смешанных браках «Global mixed race и Intermarriage and the friendship of the peoples. Ethnic mixing in Soviet Central Asia» – «Меж­этнические браки и дружба народов в Советской Центральной Азии». Обе работы были подготовлены в сотрудничестве с кандидатом исторических наук, старшим преподавателем Восточно-Казахстанского технического университета им. Д. Серикбаева Сауле Уалиевой.

В эксклюзивном интервью нашей газете демограф дала оценку межэтническим бракам как явлению в казахстанском обществе.

– Сауле Кабдымуликовна, Вы, что называется, в теме на протяжении многих лет. Что можно сказать о таком явлении, как смешанные пары?

– На этот счет есть статистичес­кие данные. С середины 1950-х годов, когда в Казахстан на освоение целины прибыли почти два миллиона молодых людей в репродуктивном возрасте от 18 до 25 лет, показатели заключения межэтнических браков составляли примерно 15%. В 1989-м, то есть в конце советского периода, эта цифра достигала 24%. Казахстан служил примером гармонии межэтнических отношений. В первые годы обретения независимости она снизилась, но не рухнула. И если смотреть данные переписи 2021 года, показатель составил 16%.

– Получается, в нашей стране каждый пятый-шестой брак является межэтническим?

– Есть, конечно, нюансы. В статистику, например, попадают союзы между русскими и украинцами, русскими и белорусами, казахами и татарами. Часто в межэтнические союзы вступают те, кто сам вырос в смешанных семьях. Парень записан по папе казахом, а у него самоидентификация как русского – возможно, родители были в разводе и его растила одна мама. И дальше он женился на русской. Или наоборот. Формально – это межэтнический брак, хотя фактически таким его трудно назвать. Статистика дает относительную картину, но в целом, повторюсь, тренд смешанных браков сохраняется.

– А отношение к ним в казахстанском обществе меняется?

– Мы делали такое исследование вместе с профессором Адриан Эдгар на средства международного гранта. В книге «Global mixed race» дана картина по разным странам Америки, Европы, Азии. При работе над книгой «Межэтнические браки…» для анализа было взято около 70 глубинных интервью. Мы вместе брали 20 интервью в Усть-Каменогорске, плюс в выборку вошли респонденты из Алматы, Семея, из Таджикистана, материалы фокус-группы 2020 года, собранные исследовательским центром под руководством Жанны Аубакировой.

Среди казахской молодежи можно выделить четыре подгруппы. Первая – это те, кто одобряет экзогамные, или меж­этнические, союзы, и прежде всего, конечно, ребята, сами родившиеся в таких семьях. Они говорят: «людей должна объединять любовь», «я сам ребенок из межэтнической семьи». Вторая группа – те, кто относится нейтрально и, в принципе, сам готов вступить в такой брак. Вот их мнения: «национальность не имеет значения, все люди равны», «этнос не имеет значения, если есть любовь и уважение», «не важно, какого цвета глаза, главное, чтобы была любовь», «ничего не имею против, если есть взаимопонимание», «главное – любовь, среди моих друзей есть примеры таких браков», «я не против, нужно учиться культуре и языку обоих родителей», «не бывает плохой нации, бывает плохой человек». Третья группа – те, кто не против смешанных браков, но сами выбрали бы моногамный союз, то есть с партнером своей национальности. Четвертая – настроенные против.

Если же брать старшее поколение, то у них – свой жизненный опыт, свое понимание ценнос­тей, свои взгляды. Среди доводов против экзогамных союзов чаще всего звучит опасение, что могут быть утеряны язык, культура. В 2019 году было интерес­ное социсследование «Ценности казахстанского общества в социологическом измерении». На вопрос об отношении к смешанным бракам 44% дали одоб­рительный ответ, примерно 25% высказались нейтрально и 28% – недоброжелательно. Это цифры в среднем по Казахстану.

Понятно, что молодежь и городское население демонстрируют большую толерантность, потому что в этой среде больше взаимодействия, в том числе полиэтнического. Алматы вообще город-микс, здесь много метисов. Высокие показатели на северо-востоке страны. Если в целом по стране по переписи 2021 года доля казахов составляла 70%, то в Усть-Каменогорске и Петропавловске – примерно 50%. Конечно, такая полиэтника определяет свои взаимоотношения в школе, вузе, на работе. Идет взаимодействие, возникают взаимоотношения.

– Как социологи оценивают такой микс?

– Снова приведу цифры по нашей стране. Среди мужчин-казахов в межэтнические браки вступают примерно 5%, среди мужчин-русских – 27–29%. У женщин-казашек доля вступающих в межэтнические браки составляет 4,5%, у русских – 33–35%. Очень высокие показатели межэтнических браков (до 80%) у татар, украинцев, немцев, белорусов, корейцев. Почему? Потому что это малочисленные этносы. Они взаимодействуют на условном брачном рынке, и это нормально. Сказать «давайте запретим» – это невозможно, так не работает.

В США, где, пожалуй, самое полиэтничное общество, у профессора Пола Спикарда на эту тему издано 18 книг. Смешанные браки являются глубинным явлением, частью глобализации. И с точки зрения социологии полиэтничность – большой плюс. Дети, рожденные в таких браках, открытые, толерантные, адаптивные. Когда наша казахстанская молодежь оказывается за рубежом, например, на учебе, им легче привыкнуть, встроиться – у них менталитет и кочевнический, и одновременно полиэтничный. Тот же стендап-комик Евгений Чебатков, устькаменогорец, язык выучил на курсах в областной библиотеке, жил в Канаде, США, работал с латиноамериканцами, с афроамериканцами... Он открытый, незашоренный.

А посмотрите, какой микс-райс представляет собой Алматы, а сколько красивых смешанных пар в Астане! На экраны недавно вышел фильм «Аппақ келін»: молодой человек привез из Штатов жену-мулатку. Я читала, что актриса, сыгравшая главную роль, наша, казахстанка, у нее папа – африканец, мама имеет русские и татарские корни. Она знает казахский, немного французский, русский.

– И тем не менее Вы сами сказали, что среди казахстанцев к данному явлению пока неоднозначное отношение.

– Во всем мире люди по-разному относятся к межэтническим бракам. Если бы не было эндогамного отношения, все этносы смешались бы, но это невозможно. Я хочу сказать, что в обществе присутствуют обе тенденции, и они обе равноправные.

Мы изучали, как эту тему освещают в средствах массовой информации. Она в зоне внимания еще и потому, что является своего рода лакмусовой бумажкой в целом отношений в обществе. Мы брали десять изданий на государственном языке, столько же на русском, анализировали. Очень важно, как к этому вопросу подходят официальные газеты, журналы, телевидение, научное сообщество. Содружество ученых вместе со СМИ должны отстаивать толерантность, еще никто не отменял их воспитательную роль. Люди должны быть терпимыми, ни в коем случае нельзя раскачивать лодку.

Среди казахской интеллигенции исторически множество примеров межэтнических браков. Вспомните лидеров алашского движения – Алихана Букейхана, Ахмета Байтурсынулы, Мустафу Шокая. В наше время такие союзы у многих медийных личностей, и они на слуху, о них говорят.

– Какие изменения произошли в смешанных браках в период независимого Казахстана?

– Я брала интервью у ребят из таких семей в 1990-е годы, в нулевые, сейчас. Например, семья: мама – русская, папа – казах или папа – русский, мама – казашка. В 16 лет, когда нужно получать удостоверение, у них спрашивают, как записать. Среди ответов были такие: «Это все равно, что пополам поделить». Тем не менее если проследить самоидентификацию в семьях, где кто-то из родителей был корейцем или немцем, то в советское время такие дети ощущали себя русским советским человеком. Причем чаще говорили: «Я советский человек». Это объясняется тем, что советская культура шла в основном на русском языке. Во многом такое отношение еще сохранялось в 1990-е годы, хотя чаще уже говорили: «Я гражданин Казахстана».

А исследования десятилетней, пятилетней и тем более трехлетней, годичной давности показали другую картину: независимо от того, мама – казашка или папа – казах, смешанные семьи отдают детей в школы с казахским языком обучения. Это тенденция пос­ледних лет. Я преподаю в разных группах и могу сравнивать: если раньше метисы учились на русском языке, то сейчас – на казахском. Вот конкретные примеры: в казахской группе учатся парни Граменский, Воронин, у них в семь­ях папа – русский, мама – казашка. Родители сначала отдали детей в школу с государственным языком, а сейчас в вуз. Они говорят на казахском, получают информацию на государственном языке. У них самоидентификация идет как казахов, язык формирует мировоззрение. Более того, в казахские группы пришли учиться татары, чеченцы, русские, немцы.

Для ученых эта тенденция очень интересная. Можно говорить, что она устойчивая, хотя бы потому, что мы наблюдаем ее не на юге Казахстана, а в Усть-Каменогорске. Меня она радует, такие дети заведомо идут с бонусом. Они знают несколько языков, они открыты миру. Посмотрите, сколько в США успешных медийных личностей, рожденных в смешанных браках! Маркеры этноса – это знание языка и национальной культуры, и мы видим, как все чаще супруги отдают детей-метисов учиться на государственном языке именно с целью их самоидентификации как казахстанцев, казахов.

– Насколько прочными являются межэтнические браки?

– По статистике, ситуация примерно одинаковая по всем бракам: заключают союзы больше, чем разводятся. Но есть нюансы. Такие пары должны преодолеть сопротивление родных, окружения. Как правило, их поддерживают друзья, молодежь, а родные и окружение против, причем с обеих сторон. И получается, что такая пара может быть даже из-за этого сильнее. Это жизнь.

Я знаю молодую семью, где парень – русский, девушка – казашка, и им пришлось испытать непонимание со стороны родных. В период независимости появилось новое явление: казашки стали выходить замуж за иностранцев. Много браков с турками, китайцами, арабами, европейцами. Позитивную роль сыграло прекрасное светское образование казахстанок, их культура, воспитание. Все сложилось в такой микс, который востребован на брачном рынке. Другое дело, что в обществе к этому по-разному относятся, но я убеждена: здесь необходима максимальная деликатность. Речь идет о человеческом счастье, о женском счастье.

– Останется ли Казахстан полиэтничной страной?

– Социологические исследования показывают, что казахстанское общество является толерантным. И слава Всевышнему! Конечно, процент смешанных браков зависит от удельного веса этносов в составе населения. Плюс свое влияние оказывают ментальность, идеология. В данном случае советское наследие – это доброе наследие, его надо беречь. Об этом пишет и Адриан Эдгар в книге «Межэтнические браки и дружба народов в Советской Цент­ральной Азии». Издание вышло в 2022 году в Корнельском университете в США и быстро получило признание в мировом научном сообществе, оно уже отмечено рядом наград. Этот факт сам по себе о многом говорит.

Молодежь всегда открыта новому, активно взаимодействует, вступает в межэтнические браки и будет вступать. К счастью, в нашем обществе достаточно разумных людей, понимающих ценность межэтнического согласия.