Дорога к победе длиной в 25 лет

Ей было пять лет, когда она, перебегая дорогу, попала под мотоцикл и получила травму шейного отдела позвоночника. С этого момента мышцы стали атрофироваться, и к 20 годам Зульфия была почти полностью парализована – не могла самостоя­тельно сидеть, речь стала невнятной. Видя, что занятия физкультурой не помогают, она всерьез решила заняться спортом. С тех пор прошло уже больше 35 лет. И сегодня она продолжает держать победный настрой.

– Вы – спортсменка, которая всегда поражает своей жизнерадостностью. Поделитесь секретом?

– Секретов никаких нет. Прошлый год у меня был хороший. В сентябре прошел чемпионат мира по плаванию в Сингапуре, где я доходила до финала, а член нашей сборной Нурдаулет Жумагали завоевал там второе место. Потом после тренировок и небольшого отдыха часть нашей команды отправилась в Аризону (США), где перенимали опыт у американских паралимпийцев. Теперь в рамках взаимообмена они в марте посетят нас. Я там хорошо зарядилась, и настроение у меня сейчас боевое, а планы – большие. Один из пунк­тов – участие в Азиатских Пара играх, они пройдут в октябре в Японии. Если все будет хорошо с финансированием, то в этом году планируется много сборов и соревнований.

– Первый раз мы с вами разговаривали после завоеванного золота на Паралимпиаде в Рио-де-Жанейро. За эти 10 лет что-то поменялось в жизни нашего общества?

– Перемены произошли кардинальные. Это то, чем я никогда не перестану гордиться. Сегодня я рада не столько самой медали, а тому, что после той победы – моей и серебряного призера Рио-2016 Раушан Койшибаевой – для паралимпийцев настали новые времена, к тому же нас приравняли к олимпийцам. В Астане был построен парацентр, и повсюду стали открываться новые спортивные клубы для людей с ограниченными возможностями. Если раньше туда ходили десятки, то сейчас – сотни людей, потому что если сдать норму кандидата на мастера спорта, то назначается спортивная стипендия, а за звание заслуженного мастера спорта она будет еще выше.

Это очень большая мотивация, но главное заключается в том, что теперь на параспортсменов смот­рят по-другому – как на равноправных членов общества, а не на людей, к которым нужно относиться снисходительно-жалостливо. После побед в Паралим­пиаде все вдруг увидели, что люди с инвалидностью так же, как и другие могут добиваться успехов во всем – в учебе, работе, спорте. С нами стали не просто фотографироваться, но и обращаться за консультацией и советами, как к более сильным людям.

– Как относятся к паралимпийскому движению в Америке, куда вы ездили перенимать опыт?

– Там действительно уже можно говорить об обществе равных возможностей для всех – независимо от физического или ментального состояния. У каждого заболевания, разумеется, есть свои нюансы, но если человек с инвалидностью может, то тренируется вместе с олимпийцами. Единственные, кто находится в особых условиях, – это люди с нарушением интеллекта или психики. Они занимаются отдельно, и отношение к ним другое – как к детям, то есть не такое строгое. А все остальные люди с ограниченными возможностями в этой стране никак этого не чувствуют. Мне, например, где бы я ни оказывалась – в спортзале, магазине, театре или кафе, – всюду было комфортно. Пандусы у них просто шикарные.

– Но в Казахстане они теперь тоже есть.

– Есть, но очень много неудобных. Однажды в Алматы я утром выехала на дорожку для самокатчиков. И – ужас! Они меня и обгоняют, и задевают! Или еду по нормальной дорожке, а потом раз – и бордюр, через который нужно перепрыгнуть. Но, как говорится, и Москва не сразу строилась, мы только-только привыкаем быть обществом равных возможностей, а в Америке пандусы для людей с инвалидностью или мам с колясками начали строить еще в далеком 1953 году. Наши власти, к счастью, тоже стали реагировать на критику, и если пандус совсем уж неудобный, то стараются его переделать.

– Мы знаем, что после победы в Паралимпиаде в Бразилии в родном городе Таразе для вас был построен удобный дом.

– Да, дом у меня очень хороший. Четыре комнаты, большая кухня, двери-купе, три широких санузла, глубокая ванна, пандус, нигде нет порогов… А главное – там, где я и мечтала, возле спорт­комплекса «Тараз Арена». Раньше на дорогу до бассейна уходил час езды, а теперь – две минуты. Живу я сейчас одна. Это мой сознательный выбор. Когда дочь Руфия, моя радость и гордость, училась в старших классах, я сказала ей, что как только она выйдет замуж, то жить будет отдельно от меня. Я считаю, когда молодые живут вместе с родителями, то, как бы ни старались, все равно будут рассчитывать на них, а так быстрее станут самостоятельными, на­учатся экономить деньги.

– Не трудно одной жить в частном доме? Он ведь требует гораздо большего внимания, чем квартира.

– Пусть я передвигаюсь на коляске, но руки-то у меня работают. В выходные ко мне приходят дочка, зять и внуки, а будни я провожу на тренировках или сборах. Утром проснулась, позавтракала и ушла. Пришла, поела, отдохнула и опять на тренировки. Приехала вечером, зверей своих накормила и легла спать.

– Звери – это кто?

– Собака, кролики, курочки, черепашка и рыбки в аквариуме. Я мечтала о саде, и он у меня теперь есть. За ним мне помогает ухаживать сын – это я Риналя, зятя, так называю. Он в выходные подпиливает засохшие ветки, а поливаю я сама, с этим проблем нет – надо только повернуть кран. Посуду моет посудомойка, за стирку отвечает стиральная машина. «Порядок наводят» разве только внуки.

– Вернемся к паралимпийскому движению. В других странах СНГ оно сейчас так же активно развивается, как у нас?

– Мы, наоборот, пока чуть слабоваты по сравнению с другими. Есть такое международное движение «Спешиал Олимпикс», которое организует круглогодичные тренировки и соревнования для людей с нарушениями интеллекта (аутизмом, например). Казахстан только в прошлом году подписал соглашение о том, что тоже будет принимать участие в соревнованиях, тогда как в других странах СНГ – Узбекистане, Украине или Беларуси – делают это не первый год. И в нашей стране тоже намечается прогресс. Люди с инвалидностью больше не сидят запертыми в четырех стенах – в республике создают условия для того, чтобы они могли заниматься спортом или учиться. Но когда речь идет о детях, то здесь многое зависит от родителей. Среди них есть такие, кто с удовольствием возит детей на тренировки и на два-три кружка, лишь бы они поверили в себя. А другим родителям, напротив, выгодно, чтобы ребенок сидел дома, а его пенсию можно было бы тратить на здоровых детей. Они так и говорят: «У меня детей пятеро, некогда мне с больным возиться». Но это отговорки, сейчас ведь есть бесплатные инватакси. Если подростку с инвалидностью уже есть 14 лет, такси может забрать его на тренировки, а потом привезти обратно. При любой заболеваемости, даже если человек совсем лежачий, можно заниматься спортом, и в случае победы на соревнованиях получать за это еще и стипендию. Иной раз для этого достаточно одного только языка.

– Это как?

– Есть такой паралимпийский вид спорта для людей с тяжелыми нарушениями опорно-двигательного аппарата как бочча, вернее, его подвид, когда мяч можно толкать палочкой, зажатой в зубах, или «говорить» глазами – рулить головой вверх-вниз.

– Какой бы совет вы дали тем, кто попал в трудную ситуацию?

– Если раньше с людьми случалось то, что случилось со мной, они ничего не могли сделать, чтобы поменять свою судьбу, и жили только благодаря заботе и поддержке родственников. Но сейчас есть очень много НПО для людей с инвалидностью, реа­билитационные и обучающие новым профессиям центры, где работают в том числе психологи.

Мне сейчас вспоминается такой случай. На протезном заводе, где мне делали корсет, я встретилась с учительницей, которая потеряла ногу. По ее словам, она всю жизнь хотела заниматься ювелирным делом, но у нее не хватало времени, а теперь жить не хочется. Я сказала, что от слез и грусти нога не вырастет вновь, теперь надо бороться за то, чтобы дальше хуже не было, и что жизнь дала ей возможность заниматься любимым делом. Привела в пример людей, которые и ходят, и бегают, но – увы! Психика их такова, что они не осознают этого богатства. У тех, кто страдает физическим недугом, приведшим к инвалидности, человеческая суть и интеллект не поменялись, и можно добиться чего угодно. Тем более что принимаемые сейчас законы неуклонно приближают нас к обществу равных возможностей. В реабилитационных центрах теперь можно находиться с перерывами по полгода. Да, сначала тяжело, но потом можно уйти с головой в спорт.

Я по-настоящему стала заниматься спортом в 24 года, следующие 25 лет шла к своему паралимпийскому золоту. Несколько раз хотела бросить, но мой тренер Саттар Ергалиевич Бисембаев каждый раз говорил, что мы только начинаем, неужели столько лет отдать спорту и все бросить? Он первые восемь лет и вплоть до Рио занимался со мной бесплатно. Когда в Таразе открылся клуб для людей с ограниченными возможностями, его назначили там директором. Сейчас он снова тренер. Еще один подопечный моего тренера Нурдаулет Жумагали взял серебро на Паралимпиаде-2024 в Париже и бронзу – в Токио.

– Как у вас с личной жизнью, Зульфия?

– Моя личная жизнь – это мой спорт. О нем я могу говорить и днями, и ночами. Даже если и уйду из большого спорта (вдруг поменяются правила с учетом возраста), все равно буду участвовать в республиканских соревнованиях на открытой воде среди ветеранов.