​Эталон обаяния и жизнерадостности

Неисправимая оптимистка – так называет саму себя Маргарита Фридман. От нее, как от солнечной батарейки, приходят «подзаряжаться» родственники, знакомые, соседи и даже журналисты! А ведь жизнь этой замечательной женщины нельзя назвать легкой и беззаботной. Во время Великой Отечественной войны она прошагала тысячи километ­ров с «морзянкой» за спиной, а весил этот телеграфный аппарат, передающий сообщения азбукой Морзе, 13 кг! И это не считая остального снаряжения, которое тоже нужно было нести на своих плечах.

Но обо всем по порядку. Родилась наша будущая героиня, которая тогда носила фамилию Пучкова, в 1923 году в Ярославле. Ее отец работал по партийной линии с 1917 года, мама была домохозяйкой. Девочке исполнилось 6 лет, когда семья переехала в Алматы. В 1929 году в этом месте, конечно, и не пахло тем мегаполисом, который существует сейчас. По словам Маргариты Васильевны, населенный пункт представлял собой очень красивую деревню с населением в 50 тыс. человек.

– Самые высокие здания были в два этажа, они располагались в основном на улицах Гоголя, Горького, которые сейчас называются Жибек Жолы и Сейфуллина, – вспоминает она. – Вот в таком деревянном двух­этажном доме дали квартиру папе. Выше проспекта Абая практически ничего не было, кроме огромных глиняных ям, жители раскапывали их для строительства. Там мы, дети, всей толпой и играли. Никто не боялся, что нас украдут или причинят нам зло. В ямах мы ловили лягушек и оперировали их (смеется). Дома были ухоженные, везде сады, журчали арыки, и мы из них пили кристально чистую воду. Никто ее не пачкал, ничего туда не бросал. Помню, что в те годы летом стояла сильная жара, сейчас такой нет. Об асфальте никто и не знал, поливали улицы водой, чтобы хоть немножко прибить пыль, а иначе она стояла по щиколотку и обжигала наши босые ноги. Зимой мы обожали кататься на коньках, причем даже вода на поверхности катка не была помехой. Это сейчас катки каким-то образом замораживают изнутри, заливку льда делают специальными машинами. А мы пробирались через воду. И были очень счастливы!

«Я боялась, что война кончится без меня»

Когда на СССР напали фашисты, 18-летняя Маргарита училась в институте иностранных языков. Патриотизм в те годы люди проявляли не только на словах, но и на деле.

– Я так хотела на войну! – даже сейчас, спустя почти 80 лет, в голосе ветерана звучит гордость! – Подала заявление в 1942 году в местный военкомат добровольцем. А там работал молодой парень без руки – уже успел вернуться с фронта. Он по партийной линии знал моего папу и начал меня уговаривать, чтобы я осталась. А я страшно боялась одного – что без меня война кончится. Отвезли 200 девчонок поездом в Уральск, куда эвакуировали из Ленинграда училище связи. Меня хотели учить на радиста-пеленгатора, а это 9 месяцев занятий. Я пришла в ужас! Написала рапорт начальнику училища связи, как сейчас помню, что его фамилия была Волк. В запале, естественно, миновала всякую субординацию, сразу лично ему бумагу адресовала. Меня за это на гауптвахту. Три раза там отсидела, но вызова к нему все-таки добилась. Зашла и выпалила прямо в лицо: «Если вы меня не переведете к «морзистам», я убегу к десантникам, школа через дорогу!» Он посмеялся, еще раз меня посадил на гауптвахту, но просьбу выполнил. Через два месяца, в июле 1942 года, я уже была на фронте.

Дослужилась Маргарита Васильевна до звания сержанта, от ранений ее уберег Всевышний. Наград у фронтовички много, но к ним – особое отношение. Во время боев никто не думал ни о каких наградах. Работали как звери. Руководство заявляло, что армия без связи – это слепой человек, связь должна быть в любых условиях, вот и не спали девочки, случалось, по несколько суток. После войны сержант Пучкова месяц только спала, пугая «летаргией» своих близких. Они думали, что она серьезно больна.

– Столько лет прошло, а мои воспоминания живы. Только привезли меня на фронт, в Орловскую область, я смотрю – кругом лес, солнышко светит, деревья все в зелени, птички поют, – Маргариту Васильевну даже спрашивать часто не нужно, рассказывает все сама. – «А где фронт?» – недоуменно протянула я. «Будет, будет, подожди!» Винтовка, противогаз, шинель, ватные брюки и телогрейка и «морзянка» – так и прошагала я всю войну. Что интересно, часто мы шли глубокой ночью, ни карт, ни фонарей не было. И ведь правильно приходили, туда, куда нужно! Как такое могло получиться, не знаю. Хуже всего, конечно, был недостаток сна. Глаза чуть ли не пальцами держали открытыми, когда принимали донесения. Ошибку можно было допустить, причем трагическую, и тогда наши начинали бомбить по своим. Со мной, слава богу, такого не происходило. Что могу вспомнить, так это случай с лишней фразой. Как-то раз я принимала донесение во сне. Мне казалось, что я бодрствую, а на самом деле я спала, и в голове в это время крутилась фраза «его избили до костей». Ну и выдала ее в донесении! Проснулась от того, что командир тряс меня за плечо и спрашивал: «Сержант! Сержант! Кого избили до костей?»

Оштрафовала будущего мужа

В походно-боевых условиях сержант Пучкова прошла половину России, Белоруссию, Украину, Восточную и Западную Пруссию, где и встретила 9 мая. Уже 8 мая все знали о том, что была подписана капитуляция. Однако домой Маргарита вернулась только в августе 1945 года, а ее отец – в 1946 году.

Доучиться в вузе Маргарита не имела возможности, надо было работать. Ее общий стаж по выходу на пенсию составил 47 лет!

– В послевоенные годы жилось тяжело, да… – задумывается на миг Маргарита Васильевна. – Выйти замуж оказалось непросто, мужчин не хватало. Но у меня своя судьба. Я работала контролером в троллейбусе и трамвае. Троллейбус, кстати, тогда ходил только по улице Гоголя, а трамвай только по улице Шевченко. Еще бегали по городу грузовые трамваи, в этом «ведомстве» работал диспетчером мой будущий муж Мониш Фридман. Он имел право бесплатного проезда на любом транспорте. А я об этом не знала и как-то раз оштрафовала его за отсутствие билета! (Смеется.) Слово за слово, начал он за мной ухаживать. Папа дал согласие: «Дочка, парень хороший, честный». Пошли дети, потом внуки. Они теперь приезжают ко мне «подзарядиться энергией» – это их выражение.

Обаянию и жизнерадостности Маргариты Васильевны действительно удивляются все, кто видит ее в первый раз. Впрочем, чему удивляться, когда она и своим любимым плаванием бросила заниматься только в 69 лет, и то по очень прозаичной причине:

– Перестала я ходить в бассейны потому, что в 90-х годах туда начали пускать всех подряд, без осмот­ра врачей и душа, и я побоялась. Кстати, я «изобрела» свой стиль: руки работали «баттерфляем», а ноги – как в подводном плавании. Один раз поздним вечером смотрю, парень за мной плывет, не отстает. Ну, кто знает, какие у него мысли, хоть мне и 69 лет? Я была подтянутой и стройной. Остановилась, он подплывает и спрашивает: «Скажите, пожалуйста, каким стилем вы плаваете?» А я ему совершенно серьезно: «А-ля Марго». Он удивился: «Что, и такой стиль есть?» Я ответила утвердительно, а потом хохотала очень долго! Знаете, сейчас я болею, и часто. Но я понимаю, что я жить должна. Я хочу, чтобы мои близкие никогда не страдали из-за меня. У меня нет зависти, нет ненависти ни к кому абсолютно. Я занимаюсь по книге академика Мирзакарима Норбекова «Опыт дурака, или Ключ к прозрению», он всем своим читателям велит: «Натяните корсет, подтяните живот, расправьте плечи, наденьте на морду улыбку до ушей!» И все проходит. Поэтому, когда у меня плохое настроение, я так и делаю – надеваю улыбку до ушей!