Импрессионисты кочевого мира

Владельцы технологий

Казалось бы, возраст Усть-Каменогорска не вызывает вопросов – городу немногим более 300 лет. Но стоит заглянуть в областной историко-краеведческий музей – и становится понятно: поселения людей на этой территории сущест­вовали тысячи лет назад! В фонде хранятся бронзовые кинжалы, ножи, утварь, черепки древней керамики и даже каменные орудия труда, найденные горожанами в разное время. Сама природа словно специально придумала эти места для жизни. В Иртыше, вытекающем из скалистого ущелья, и его притоке Ульбе – обилие рыбы, рядом лес – источник строительного материа­ла и топлива, с гор открывается панорама долины – можно видеть пути диких животных или приближение врагов.

Как отметила ветеран музейного дела археолог Галина Кущ, еще в XVIII веке исследователи с научным восторгом сообщали о многочисленных курганах на правом берегу Иртыша. В 1734 году, например, немецкий географ и натуралист Герард Фридрих Миллер записал во время пребывания в окрестностях Усть-Каменогорской крепости: «В будущем в этих местах будет найдено немало ценностей». Еще через 130 лет известный археолог Василий Радлов отметил в путевом дневнике: «В бассейне Иртыша мы на каждом шагу встречаем на огромных степных пространствах сохранившиеся с глубокой древности громадные курганы, которые группами возвышаются вдоль высокого речного берега».

– Считается, что человек начал осваивать места в верховьях Иртыша примерно 80 тысяч лет назад, – поясняет Галина Александ­ровна. – На территории города в разные годы были найдены два каменных топора и каменный наконечник копья – им по 7 тысяч лет! Один топорик умело отшлифован, на другом имеется отверстие. Наконечник копья выполнен в технике отжимной ретуши.

Такие находки, по словам археолога, словно иллюстрации из учебника по эпохе неолита. Не­много фантазии – и легко представить лучников или охотников с копьями, выслеживающих косуль, горных козлов, кабанов. В быту в тот же период получила распространение глиняная посуда.

– Принято говорить «каменный век», но на самом деле этот период длился несколько тысячелетий, – рассказывает знаток истории. – Ему на смену пришел бронзовый век, в котором Восточный Казахстан вырос в крупнейший центр металлургии. Знаменитый археолог Василий Радлов после раскопок на Рудном Алтае в 1865 году пришел к выводу: живший здесь в древности народ имел высокий уровень культуры.

До наших дней сохранились выработки по добыче олова, меди и золота на Калбинском и Нарымском хребтах, их возраст – 3,5–4 тыс. лет. Это бесценные памятники прошлого под открытым небом! Более того, именно эти древние копи уже в XVIII–XX веках стали верными подсказками в поиске наиболее значимых место­рождений цветных металлов. Как рудознатцы эпохи бронзы, не имея лабораторного оборудования и буровых станков, угадывали на глубине 4–9 м под землей рудные жилы? До сих пор точного ответа на этот вопрос нет.

Не менее интригующий бэкграунд имеют экспонаты, выставленные в экспозициях историко-краеведческого музея. Например, в областном центре в 1982 году при сооружении водопровода по улице Вокзальной строители ­наткнулись на погребение знатной женщины конца II тыс. до н. э. Наряд дамы был обильно расшит миниатюрнейшими металлическими бусинами и пряжками. С помощью какой технологии предки, не располагающие 3D-сканерами и 3D-принтерами, тиражировали ювелирную бижутерию?

В те же 1980-е добросовестные дачники передали в музей выкопанные на своих садовых участках два бронзовых кинжала и бронзовый нож. Последний особенно интересен: округлое лезвие, орнамент «елочка» в верх­ней части, навершие – в виде шляпки гвоздя на рукоятке.

– Орудия труда, которые были распространены в тот период, представляют большой интерес для науки, – продолжает археолог. – В экспозиции есть наконечник стрелы, серп, тес­ло, долото из бронзы. Когда на экс­курсию приходят школьники, им показывают специальную петельку на топорике-тесле и объясняют, как мастера подвешивали его к поясу, как использовали для обработки дерева.

Предки очень дорожили изделиями из бронзы. Во-первых, сам сплав был дорогостоящим материалом, на его получение уходило много времени и труда. А во-вторых, вещи из бронзы служили долго, считались надежными. Ни одному ремесленнику не пришло бы в голову выбросить такой инструмент. И если тесло, долото или нож пролежали в земле 4 тыс. лет, прежде чем были подцеплены лопатой дачника, значит, древние умельцы их припрятали в расчете вернуться за ними позже. Вероятно, некие обстоятельства помешали этим планам.

– Не всегда в поисках следов прошлого нужно отправляться в далекие путешествия, – философски замечает Галина Александ­ровна. – Бывает, находки случаются в буквальном смысле под ногами – на территории городов, сел, в их окрестнос­тях. В Панкрать­евском саду, например, выкопали более трехсот фрагментов керамики с орнаментом. Похожие обломки в 1947 году обнаружили при строительстве Усть-Каменогорской гидроэлектростанции.

Мир фантазий

Древняя глиняная посуда занимает в музее особое место. Понятно, что за сотни веков целых горшков почти не осталось. Но даже черепки, особенно сложенные вместе, – это материал для исследований. С формой предки-гончары, к слову, особо не заморачивались: сосуды лепили в зависимости от назначения – круглыми или вытянутыми. Как говорится, простенько и со вкусом. Орнаментом могли служить ряды наклонных линий, зигзаги, прямые линии по горловине, треугольники, ромбы, а также ряды выпуклых «жемчужин».

– Считается, что орнамент нес представление о мире, – поясняет Галина Александровна. – Зигзаги и ромбы могли символизировать змея, который окружал обитаемый мир. С неба змей спускался в виде молнии-зигзага. Неровная линия означала воду, окружавшую землю, а треугольники – горы. Сам факт, что сосуды с содержимым найдены в погребениях, говорит о том, что люди верили в загробный мир.

На рубеже III–II тыс. до н. э. наступила эра одомашненных животных, тягловая сила коней и быков стала незаменимой в хозяйстве. В музее есть экспонаты VIII века до н. э. по культуре кочевого скотоводства. Это найденные в Усть-Каменогорске три бронзовых котла: два больших полуметровых и один ритуальный 15-сантиметровый. Исследователи восстановили технологию их изготовления: сначала мастера отливали корпус, а затем крепили к нему отдельно отлитые ручки и поддон. Изделия служили столетиями! По свидетельству Василия Радлова, бронзовые котлы в форме полушария или чаши можно было встретить по всей Великой степи. И расточительство тут ни при чем, предки мыслили рационально. С одной стороны, тяжелые громоздкие изделия из металла были неудобными для кочевок, а с другой – в случае возвращения на это место или появления здесь сородичей, как говорится, тут тебе и стол, и дом: вот стойбище, вот котел.

Еще один изумительный экспонат, найденный на территории города в начале ХХ века, – фигурка оленя из золота: гибкая мускулис­тая шея, мощные рога, движение в прыжке. Образ оленя был самым распространенным у ранних кочевников. Звериный стиль украшений из восточноказахстанских курганов примерно такой же, как у находок из скифских курганов на Кавказе или в Крыму.

– Скифо-саки – это импрессионисты кочевого мира, – подчеркивает археолог. – Золотые и бронзовые фигурки реалистичные и одновременно невероятно стильные, экспрессивные. Никто из кочевников больше не оставил такого искусства.

К слову, уровень обработки металла заставил ученых задуматься о существовании на востоке Казахстана оседлых поселений – центров, где работали металлургические печи, получали сплавы, изготавливали изделия – от хозяйст­венной утвари до изу­мительных по художественности и технологичности украшений в виде грифонов, оленей, барсов. Раскопками одного из таких центров – комп­лекса Акбаур – в Уланском районе сейчас занимается, например, экспедиция известного архео­лога Зейноллы Самашева. Следы еще одного городища, сулящего научную сенсацию, обнаружены в Зайсанском районе – там исследования пока в начальной стадии.

– Задача ученых – разгадать значение древних находок и сохранить памятники для будущего, – заключила Галина Кущ.