​Красные гуманоиды, или Нужно ли улучшать человека?

От гориллы до «Собачьего сердца»

Удивительные факты хранит история Алматы. Наверняка мало кто знает, что в начале 30-х годов в Казахском ветеринарно-зоотехническом институте (сейчас это Казахский государственный аграрный университет) преподавал человек, который в свое время взбудоражил весь ученый мир. Звали его Илья Иванович Иванов. Он прославился тем, что дерзнул вывести новую породу… человека, скрещивая для этого homo sapiens с приматами. Иванов был пионером в практике использования искусственного осеменения для получения различных межвидовых гибридов. Одним из первых он вывел гибриды зебры и осла, зубра и домашней коровы, антилопы и коровы, мыши и морской свинки. Окрыленный успехом, ученый, видимо, решил посоревноваться с самим Господом Богом, создав новую породу людей.

Хотя, если верить истории, Иванов был не первым, кому в голову пришла такая идея: советская разведка получила сведения, что в 1925 году в Германии в секретных лабораториях проводились исследования по скрещиванию человека с приматами. Как считали тогдашние ученые, этот гиб­рид должен обладать огромной физической силой и быстрым воспроизводством себе подобных, что крайне заинтересовало Сталина. И он решил обогнать немцев. По решению партии ученым была поставлена задача – создать «живую военную машину». Работу над проектом поручили Илье Иванову. Ему была выделена огромная по тем временам сумма – 10 тыс. долларов! И это тогда, когда страна лежала в разрухе после революции и гражданской войны. Но вожди верили в успех, в то, что удастся создать новое существо, обладающее невероятной силой, нечувствительное к боли, неприхотливое в еде, и, что не менее важно, послушное чужой воле. Именно такие качества необходимы были будущему бойцу Красной армии, которому предстояло воевать за мировую революцию. Кроме того, такой гуманоид мог стать неисчерпаемым источником рабочей силы, в которой так нуждалось молодое государство: угольные шахты и разрезы, гиганты стройиндустрии, комбинаты и заводы – вез­де нужны были рабочие руки.

И профессор Иванов принялся за дело. Но так как в СССР обезьяны не водились, он по согласованию с институтом Пастера в Париже отправился во Французскую Гвинею, где существовал научно-исследовательский центр, в котором проводились работы по искусственному скрещиванию животных. Для экспериментов Иванов выбрал горилл как наиболее интеллектуальных приматов. Он верил в эволюционную теорию Дарвина, согласно которой человек произошел от обезьяны.

Но через несколько лет, чтобы обеспечить строжайшую секретность проводимым экспериментам, Сталин приказал вернуть Иванова на родину, поэтому было принято решение привезти обезьян в СССР. До Сухуми, где для этого был создан заповедник, удалось довезти живыми только 12 особей. Но как ни бился Илья Иванов, ему так и не удалось получить «красного гуманоида». Кроме того, информация о работах советского профессора все-таки проникла за границу, и посольство США поставило перед правительством СССР вопрос о законности подобных экспериментов и статусе новых существ. В итоге Сталин решил закрыть проект. Но не потому, что испугался американцев, а потому, что ему хватило ума понять бесперспективность таких работ. А Иванов, как и следовало ожидать, был обвинен в антигосударственной деятельности и арестован. Но ему, можно сказать, повезло: маховик сталинских репрессий тогда еще только раскручивался, и его не поставили к стенке, а лишь на 5 лет сослали в Казахстан. Илья Иванович Иванов умер в Алма-Ате в марте 1932 года от инсульта.

Интересная деталь. Незаурядная личность профессора Иванова побудила Михаила Булгакова написать повесть «Собачье сердце», где Иванов явился прообразом профессора Преображенского, который, как известно, скрестил человека с собакой. В итоге был создан Шариков. Что из этого получилось, мы знаем.

ПОЧЕМУ ПРОФЕССОР ИВАНОВ ПОТЕРПЕЛ ФИАСКО?

Ответить на этот вопрос я попросила доктора медицинских наук, профессора, члена-коррес­пондента НАН РК, президента Казахстанской ассоциации репродуктивной медицины Вячеслава Локшина.

– В СССР действительно проводились исследования с целью создания некоего нового гибрида человека и обезьяны в Сухумском питомнике. Я был там и слышал рассказы об этом. Но такие идеи многих обуревали. Мы знаем, что в гитлеровской Германии пытались из людей создать нечто вроде послушных чужой воле биороботов. Не случайно на Нюрнбергском процессе были осуждены не только военные, но и врачи, которые работали в концентрационных лагерях. Но сегодня в мире как никогда остро стоят проблемы этики при проведении научных исследований, поэтому клонирование человека, скрещивание его с другими видами живых существ – вне этического понимания. Этого не одобряет ни одна религия – ни православие, ни ислам, ни иудейская.

Сегодня мир все более озабочен тем, как сделать жизнь человека более качественной. Ведь издавна все мечтали о том, чтобы человек жил долго в здравом рассудке и не был подвержен заболеваниям, поэтому сейчас небывало высокими темпами развивается генетика. В прошлом году в этой области были сделаны важные открытия – наш бывший соотечественник профессор Шухрат Муталипов в Америке, в Орегонском нацио­нальном центре первым в мире сумел редактировать ДНК эмб­риона человека! Представляете, был устранен ген, который мог вызвать у ребенка тяжелые заболевания сердца. В связи с этим хочу вспомнить еще такой пример: в 2016 году американскому ученому Зангу, китайцу по происхождению, удалось пересадить ядро из клетки одной женщины в цитоплазму другой и тем самым избежать заболевания, связанного с митохондриальной ДНК, то есть было предупреждено рождение ребенка с серьезными заболеваниями, несовместимыми с жизнью. Вскоре это сделал и украинский доктор Валерий Зукин. Сегодня появились на свет уже несколько таких уникальных малышей, рожденных сразу от 3 родителей – двух женщин и одного мужчины. Это сделано в интересах рождения здоровых детей, которым не грозит хромосомная патология. Сегодня такие исследования очень помогают практической медицине. Не за горами то время, когда человек на генном уровне сможет бороться с такими заболеваниями, как сахарный диабет, онкология, сердечно-сосудистая патология.

– Возвращаясь к работам Ильи Иванова, почему все-таки не удалось произвести скрещивание человека и обезьяны? Значит ли это, что обезьяна не является предком человека и теория Дарвина не верна?

– Понимаете, происхождение человека до сих пор остается одной из загадок. Что же касается эволюционной теории Дарвина, то ее никто не отменял. Важный факт – у человека и обезьяны разное число хромосом: 46 – у человека, 48 – у обезьяны. Сегодня теоретически возможно искусственно внедрить ядро обезьяны в цитоплазму человека, но этика и мораль это запрещают. Скажем, в Казахстане Кодекс «О здоровье народа» запрещает клонировать человека. С одной стороны, это вызывает улыбку, потому что у нас еще никто не подошел к клонированию человека, но, с другой стороны, клонирование может быть и во благо. Например, можно клонировать какие-то органы – печень, поджелудочную железу, то есть создавать «запасные части» для человека, которые сейчас берутся у донора или у трупа, ведь клонированные органы генетически более близки, чем донорские.

– Вячеслав Нотанович, а в Казахстане в этом плане проводятся какие-то научные исследования? Насколько я знаю, та же методика ЭКО – экстракорпорального оплодотворения – используется исключительно в практичес­кой медицине.

– В Казахстане в основном проводится практическая работа. Конечно, мы пытаемся внедрять новейшие мировые разработки, адаптируя их под наши нужды. Например, мы первыми в Цент­ральной Азии начали исследования эмбриона на все 46 хромосом. Это так называемая методика a-CGH, которая появилась в мире 6–7 лет назад. Мы уже 2 года по ней работаем, много здоровых детей родились у пациенток с высоким риском хромосомной патологии. Да, это дорогостоящая методика, но она стоит того, так как позволяет существенно повысить вероятность наступления беременности, особенно у пациенток старшей возрастной группы (после 38 лет) и избежать рождения детей с хромосомной патологией. Но сказать, что в Казахстане проводятся серьезные фундаментальные исследования, я не могу. Точнее, возможно, они проводятся в каких-то иных научных центрах, но не в облас­ти человеческой эмбриологии. К большому сожалению, у нас фундаментальная наука практически не финансируется. Когда говорят о коммерциализации науки, это правильно – прикладная наука должна развиваться и быть коммерциализирована, но без фундаментальных исследований науки мы вперед не продвинемся.

– А как сейчас выглядит реп­родуктивная медицина Казахстана, хотя бы на уровне стран СНГ?

– Казахстан здесь в числе самых передовых. В то же время вся наша репродуктивная медицина держится только за счет частных денег – из 24 клиник ВРТ только 4 – государственные. Из 7 000 проведенных в 2017 году программ ЭКО только 950 было проведено за счет государственного бюджета. При этом государству не надо создавать с нуля какие-то новые центры, дос­таточно дать нам возможность получать госзаказ, увеличить число программ в рамках ГОБМП, ведь у нас есть уже и база, и наработанные технологии, и даже имя в мировом научном и медицинском сообществе. А сейчас мы сами вынуж­дены инвестировать в науку, потому что без этого невозможно быть успешными и узнаваемыми на мировом уровне. Сегодня приоритеты в мире меняются – будущее за интеллектом. И чем быстрее это будет понято, тем успешнее станет развиваться общество.