​Лучшая мама на свете

Вряд ли жители села Карауыл, что в Абаевском районе Семипалатинской области, в далеком 1919 году не то что отмечали, но и слышали о Международном женском празднике, но именно в этот день в семье их односельчанина – Ергожи родилась дочь. Малышку, смешно морщившую маленький носик и не досаждавшую бесконечным нытьем, назвали Амина. Никто тогда и предположить не мог, что кроха в подвесной колыбели станет известной на весь СССР артисткой. До той судьбоносной встречи с Василием Меркурьевым в стенах Ленинградского театрального института пройдет еще долгих 15 лет. За эти годы на хрупких плечах смышленой и веселой девчушки тяжелым грузом повиснут все тяготы и лишения того времени. Рано лишившись отца, Амина с братом Каптагаем возьмут на себя все хлопоты по содержанию семьи: младших братьев и сес­тер нужно было кормить, а на дворе стояли жестокие, нещадные и голодные 30-е годы. Они навсегда отпечатаются в ее памяти бременем постоянной тревоги и страха, и еще долго будут преследовать во сне. Ей часто снилось, как брат, чтобы спасти их от голода, приносил домой горсть пшеницы, а она, в поисках затерявшегося зернышка, на несколько раз тщательно исследовала все складки и швы его карманов. Именно тогда в ее смешливых и озорных глазах надолго поселится боль, которая придаст ее открытому взгляду такую пронзительную глубину, что, глядя в них, Василий Меркурь­ев зачислит ее на свой курс в Ленинградском театральном институте, а спустя годы известный режиссер Григорий Рошаль увидит в них Ажар – героиню своей ленты «Песни Абая». Но и в этот временной промежуток судьба подкинет Амине Умурзаковой новое испытание. По ложному доносу был репрессирован старший брат, и для нее, уже известной в театральных кругах актрисы, приглашенной после работы в Чимкентском областном театре в труппу Казахского театра драмы в Алма-Ате, наступит кромешный ад. Ее уволят из театра, некогда бывшие близкими друзья и приятели вдруг перестанут здороваться, будут уничтожены все афиши с ее именем. В те годы расстояние от известности до полного забвения измерялось одним шагом. Вскоре начнется война, и в Алма-Ату эвакуируют киностудии «Мосфильм» и «Ленфильм». Сюда, на Центральную объединенную киностудию, Амина Умурзакова устроится работать монтажницей. Здесь на нее и наткнется Григорий Рошаль, который вопреки протестам самого Мухтара Ауэзо­ва: «Курносая Ажар? Но это невозможно!» утвердил ее на главную роль. «Вы только пос­мотрите в ее глаза, сколько в них выразительности, глубины и прелести», – вновь и вновь повторял Рошаль. «Нужный» нос гримеры тогда смастерят, это был первый и последний случай, когда его приходилось «маскировать». В последующие годы нос Амины Умурзаковой ни одного режиссера уже не смущал…

МАТЬ ВСЕХ КАЗАХОВ

Роль Ажар в «Песнях Абая» станет для нее пропуском в большое кино: игра молодой актрисы получила хорошую критику, ее узнавали на улице, стали поступать предложения от других режиссеров. Карьера Амины Умурзаковой пойдет на взлет – встреча с Натальей Сац и последовавшее за ней приглашение в труппу первого в Казахстане театра для детей и юношества укрепит ее актерский статус, раскроет творческий потенциал молодой актрисы. Она была одинаково убедительна и в роли шекспировской Джулии из «Двух веронцев», и мальчика Шаули в спектакле «Ибрай Алтынсарин», и Ашуры в постановке «Тау қызы» по мотивам произведений Расула Гамзатова.

Но по настоящему большой успех и международное признание придут к ней после картины Андрея Карпова «Сказ о матери». Сейчас даже сложно представить, кто бы еще смог так по-актерски точно и по-женски интуитивно воплотить образ матери, которая продолжает ждать писем с фронта от единственного сына. Вот где крупные планы с застывшей в глазах материнской болью не уступают по своему драматургическому накалу крупным планам из кинолент «Летят журавли» Михаила Калатозова и «Судьбы человека» Сергея Бондарчука. «Сказ о матери» был переведен на английский язык, его очень тепло и восторженно встретила зарубежная зрительская аудитория. Амина Умурзакова была настолько естественной и убедительной в этой роли, что после картины ее стали называть матерью всех казахов. На фронтоне главного павильона киностудии «Казахфильм» выбиты в камне 5 образов, ставших культовыми в истории отечественного кинематографа, на одном из них Амина Умурзакова в роли матери из одноименной картины.

ГДЕ ТЫ НАШЕЛ ЭТОГО УВАЛЬНЯ?

После нашумевшего успеха картины «Сказ о матери» мэтр казахского кино легендарный Шакен Айманов рискнет приг­ласить Амину Умурзакову в свою новую картину «Ангел в тюбетейке» и не прогадает. И на этот раз актрисе предложат роль матери, но совершенно иного характера – по-деревенски грубоватой, порой безрассудной и чудаковатой, но такой же любящей и заботливой. Ее героиня Тана приезжает к сыну в большой город с твердым намерением женить его. В поисках достойной невесты она попадает в разные передряги и, выпутываясь из них, попадает в еще более нелепые и смешные ситуации. О своей первой встрече с народной артисткой на съемочной площадке «КП» рассказывает актер Алимгазы Райнбеков, воплотивший на экране образ ее сына Тайлака.

– Амина-апай к тому времени была очень известной артисткой, и, не скрою, при всей своей громадной фактуре я все же оробел при виде ее. А она еще подлила масла в огонь, показывая на меня, то ли в шутку, то ли всерьез бросила Шакену Кенжетаевичу: «Откуда ты откопал этого увальня?» Шакен-ага только рассмеялся в ответ. После некоторой паузы раздался заливистый смех и самой Амины-апай, – вспоминает Тайлак-Алимгазы.

Актера и сегодня, спустя десятилетия, узнают на улице и в 99 случаях из 100 обращаются к нему не иначе как Тайлак-ага. Он воспринимает это как любовь и признание картины и его экранного образа, так полюбившихся зрителю. Чуть более месяца назад на прогулке к уже убеленному сединами актеру подошел незнакомый преклонного возраста человек. «Ага, вы ведь тот самый Тайлак?» – несколько смущаясь спросил он. Широкая улыбка Алимгазы Райнбекова послужила утвердительным ответом, и незнакомец рассказал, что он оралман, а «Ангела в тюбетейке» он увидел в далеком 1970 году в Монголии.

– Успех картины был ошеломляющим, мы с ней объездили все уголки Казахстана, – рассказывает Алимгазы-ага. – Никто тогда и предположить не мог, что фильм станет, как сейчас говорят, бестселлером и лидером кассовых сборов в кинотеатрах страны. Хотя, судя по тому, что режиссером был Шакен Айманов, а главной героиней – Амина Умурзакова, сомневаться в том, что это будет стоящее кино, не приходилось.

В памяти актера всплывает случай со съемок, когда по несколько дней приходилось снимать эпизод у киоска «Справочное бюро» возле гостиницы «Алма-Ата». То солнца не было, то его, напротив, было слишком много, то его лучи ложились не так, как надо было оператору. В долгих ожиданиях нужного кадра съемочная группа проводила время весело. Заводилой таких вынужденных посиделок была Амина-апай. Ее заливис­тый смех, шутки и комментарии вызывали хохот не только коллег, но и интерес случайных прохожих: где еще увидишь, как народная артистка лихо режется в карты или травит забавные байки?

– Кстати, тот знаменитый смех Амины-апай не был прописан в сценарии, она сама предложила внести его в роль, Шакен Кенжетаевич, сам давясь от смеха, в знак одобрения только размахивал руками и качал головой, – вспоминает Алимгазы Райнбеков. – Он был очень доволен такой находкой, эта деталь еще ярче раскрывала ее образ. После нам не довелось вместе работать, хотя предложения о съемках продолжения знаменитой комедии поступали. На что Амина-апай всегда с грустью вздыхала: «Эй, бауырларым, Шакен жоқ ғой…»

Она и представить себе не мог­ла, что кто-то, кроме Шакена Айманова, сможет это сделать. Спустя десятилетия продолжение ленты снял режиссер Найзабек Садыков. В картине «Тайлақ тақиясы»(«Тюбетейка Тайлака») Алимгазы Райнбеков будет искать невесту уже для своего внука.

О своей последней встрече с экранной матерью актер вспоминает с грустью. В начале 2000-х годов им вместе предложили сняться в рекламе казахских национальных напитков. Съемки должны были проходить в урочище Медеу, но в назначенный день Амина-апай заболела и не смогла приехать. Мы заехали к ней домой, она тогда уже передвигалась в коляске. При виде меня на ее глаза навернулись слезы, но тут же в меня полетела невесть откуда взявшая­ся камча: «Ой, иттің баласы, келіп бір кесе шәй ішіп кетуге де жарамадың ғой!» (Ах ты негодник, неужели трудно забежать ко мне на чашку чая?) Она была моей матерью на экране и продолжала оставаться ею в жизни…

ВЫСШИЙ ПИЛОТАЖ

Своей крестной мамой в профессии считает Амину Умурзакову и заслуженная артистка Казахстана Жанна Куанышева.

– С Аминой-апай я познакомилась на съемочной площадке картины Шарипа Бейсембаева «Гаухартас». Съемки проходили в урочище Капал-Арасан. Тогда ведь не было нынешнего актерс­кого гламура – специальных трейлеров для звезд, номеров-люкс в гостиницах, мы жили в семьях жителей аула. Нас с Аминой-апай подселили в одну семью. Эти 2 месяца рядом с ней были фантастическими, я их никогда не забуду, – вспоминает актриса. – Раньше «Казахфильм» был одной большой семьей. И если выезжали на съемки, то отправлялись туда со своими детьми, женами, мужьями, удочками, собаками, кошками, самоварами, гитарами и гармошками. И пока мы там все в одном котле варились – удили рыбу, жарили картошку, варили бешбармак – становились родными людьми. Это была такая традиция, оставленная Шакеном Аймановым.

Кинематографическая среда вообще несколько агрессивная, говорит Жанна Куанышева, в особенности, если ты подрос­ток, у тебя нет жизненного опыта, и ты вдруг попадаешь в совсем другую, незнакомую тебе среду, где взрослые дяденьки и тетеньки снимают кино.

– В такой ситуации испытываешь стресс, растерянность. А мне с Аминой-апай было спокойно. Она меня взяла под свою опеку и научила очень многому: играть в преферанс, делать гимнастику по утрам, плакать, когда это нужно, как вести себя с коллегами, как одеваться, как не уронить свое достоинство. Я ходила за ней хвостиком повсюду. Разницы в возрасте из-за ее умения расположить к себе человека и окутать его заботой не ощущалось, – рассказывает Жанна Куанышева. – Я наблюдала за ней со стороны, и мне казалось, что я из своей обычной размеренной серой жизни попала в райскую среду. В картине ведь были заняты еще и Каукен Кенжетаев, Ануар Боранбаев, Досхан Жолжаксынов. Не каж­дому повезет работать в одной команде с такими мастерами.

Как каждая кинозвезда, Амина Умурзакова любила одеваться. У нее были очень красивые руки, она про это знала и с присущим ей изяществом носила кольца, перстни, браслеты.

– Вот она и пыталась сделать из меня, девчонки-спортсменки, молодую женщину. Ведь если вспомнить мою роль, то это была замужняя женщина, которая должна быть уже мягкой, женственной. Этого всего у меня к тому времени вообще не было. Был только страх – перед камерой, осветителями, перед лошадьми, в общем, я боя­лась всего, – вспоминает акт­риса. – В фильме были сцены, которые мне не удавались, на помощь спешила Амина-апай. Она подходила ко мне, тихонько шептала что-то смешное, мы обе заходились в смехе – страх исчезал, лицо расправлялось, в глазах стояли слезы от смеха – я была готова к крупным планам. Помню как в другой сцене, где моя героиня лежала в горячке, Амина-апай склонилась надо мной, смахнула своей ладонью скатившуюся слезу и испарину над верхней губой, ее прикос­новение было таким теплым и заботливым, что я разрыдалась по-настоящему. В одном этом движении было столько материнского тепла и любви! Ну как такое забудешь?

Не забывает свою встречу с Аминой Умурзаковой и заслуженный деятель РК, певица и актриса Меруерт Тусупбаева:

– В 1995 году я окончила академию искусств имени Жургенова, и меня распределили в труппу Казахского государственного театра юного зрителя имени Габита Мусрепова. Для меня, вчерашней студентки, даже находиться в одном помещении, а не то что работать в одном коллективе с такими мастерами, как Атагельды Смаилов, Алтынбек Кенжеков, Амина Умурзакова, было огромным счастьем. Голова от волнения шла кругом, голос и коленки дрожали. В те годы в театр приходило много молодых артистов, Амина-апай всегда любила молодежь. Она к нам относилась очень трепетно. Она была открытая, веселая, жизнерадостная, при этом сдержанная в оценках женщина и актриса. Мне не посчастливилось играть с ней в одном спектакле. К тому времени Амина-апай была уже в преклонном возрасте, но она не пропускала репетиции, как член художественного совета принимала спектакли, консультировала. Я много раз пересматривала «Сказ о матери» и «Ангел в тюбетейке» и всегда поражалась широте ее актерского диапазона. Это ведь абсолютно контрастные образы. В советское время и сегодня многие актрисы становились заложницами одной роли, их нещадно эксплуатировали в одном и том же амплуа. Амине Умурзаковой удалось избежать этой участи, настолько много­гранной актрисой и самодостаточной женщиной она была. Так мастерски она сыграла и в комедии, и в настоящей драме.

Даже если появятся тысячи картин комедийного жанра, вроде «Бизнеса по-казахски», такие ленты со своим сиюминутным успехом и кассовыми сборами никогда не приблизятся по уровню и художественному содержанию к «Ангелу в тюбетейке». Когда смотришь фильмы с участием Амины Умурзаковой, то вдруг осознаешь, что это, наверное, и есть высший пилотаж казахского киноискусства. Сегодня в кино, как нигде в другой области, очень много случайных людей: телеведущие, юмористы, шоумены, спортсмены – все считают себя готовыми артис­тами. Это большая проблема. Про таких людей, как Амина Умурзакова, надо рассказывать, пропагандировать их искусство, исследовать и изучать их творчество, надо делать о них передачи, снимать документальные фильмы. Чтобы молодежь их знала, чтобы мы не оторвались от истоков…