Мухтар Ауэзов прошел в Семипалатинске отличную школу жизни

О семипалатинском периоде жизни писателя, просветителя и общественного деятеля, а в этом году исполняется 127 лет со дня его рождения, есть сведения во многих документах, более 60 из которых были впервые обнаружены в областном архиве Семея в конце прошлого – начале нынешнего веков.

Мухтар считался в семье единственным сыном от старшей жены. Хотя у его отца, Омархана, были дети, в том числе и сыновья, от второй, младшей жены. В честь рождения внука Ауэз, отец Омархана, устроил большой той. Он на радостях из Борили послал сообщение своему другу и сородичу Абаю в Жидебай о том, что у него родился внук и назвали его Мухтаром. Абай, получив известие, сразу же сел на коня, прихватив с собой на поводке в качестве сүйінші темно-гнедого иноходца, привез также свой перевод стихотворения Михаила Лермонтова «Молитва». На празднике Абай прочитал свой перевод стихотворения Лермонтова и сказал такие напутственные слова: «Лермонтов – чистый родник, его помыслы чисты и невинны. Так пусть и у Мухтара жизнь будет светлой, чистой, радостной». Получается, Абай благословил своего будущего био­графа и исследователя на труд всей его жизни.

– Рано лишившись родителей, он был под опекой дедушки и дяди Касымбека, который сделал все возможное, чтобы Мухтар получил хорошее образование. В 1908 году мальчик учился в Семипалатинске, в медресе Камалиддина, но потом дядя устроил его на подготовительные курсы русской школы, хотя отец хотел, чтобы сын получил образование в мусульманском медресе. Именно в русской школе у него проявилась тяга к знаниям, к русскому языку и, в частности, к литературе. В школе он усердно учился, – рассказывает член краеведческого общества «Прииртышье» Екатерина Гуляева.

Известен случай, когда Мухтар сдавал экзамен по русскому языку при поступлении в пятиклассную русско-казахскую школу в Семипалатинске. Учитель Попов задал написать сочинение, и Мухтар написал короткий рассказ «Даул», поэтически описав порывы вольного ветра. Оценив литературные способности будущего ученика, Попов уже тогда сказал, что у этого мальчика большое будущее в литературе. И был, несомненно, прав.

– Именно годы учебы в учительской семинарии стали для Мухтара Ауэзова периодом первых успехов на пути творчества. В годы учебы он знакомится и сближается с самой передовой молодежью из числа представителей казахской интеллигенции. И даже входит в ряды алашординцев, – рассказывает Екатерина Гуляева. – В архиве Семея сохранился список организаторов алашского конного партизанского отряда, где под номером восемь значится фамилия Ауэзова.

Молодой Ауэзов, по свидетельству педагогов, выделялся безупречным прилежанием, незаурядными дарованиями, благородной внешностью, изыс­канными манерами, стройной фигурой и какой-то аристократической величавостью. Кроме того, он играл в качестве полузащитника за первую в городе футбольную команду «Ярыш».

1917 год в жизни писателя был наиболее значимым и плодо­творным в его семипалатинский период. За год до этого его женили на дочери Кокена Райхан, которая через год после свадьбы родила ему дочку, которую он назвал Мугамилей. Эти события в семье, вполне счастливые, дали толчок для бурной творческой деятельности Ауэзова.
В 1917 году он написал свою первую трагедию «Еңлік-Кебек», которую поставили в доме вдовы Абая Айгерим. В спектакле участвовали исключительно юноши – студенты учительской семинарии. Кстати, они же исполняли и женские роли. В этом же году он пишет одну из своих первых публицистических работ «Стержень человечества – это женщина», опубликованную в газете «Сарыарка». Долгое время эта публикация считалась первой работой Ауэзова в этом жанре. Однако на самом деле впервые он напечатал свой публицистический труд в соавторстве с Турагулом, сыном Абая, в 1916 году.
В ней авторы рассуждают о бедах казахского народа, призывали к свету знаний, причем они считали, что лучше всего, прогрессивнее, взять за образец западную модель просвещения и поиска научных знаний.

– До наших дней в Семее сохранился дом, в котором жил в 1918–1920-х годах Мухтар Ауэзов. Ныне он имеет статус памятника истории и охраняется государством. В Областном государственном архиве сохранилось личное дело Мухтара Ауэзова, когда он был заведующим киргизским подотделом Семипалатинского губревкома. С жизнью и творчеством Мухтара Ауэзова в Семипалатинске неразрывно связан еще один дом – это здание Семипалатинской учительской семинарии, а ныне педагогического колледжа, носящего имя писателя, – рассказывает краевед.

Годы жизни, проведенные Мухтаром Ауэзовым в Семипалатинске, наполнены трудом. Его хватало буквально на все: он много писал, издавал журнал «Абай» вместе с Жусипбеком Аймауытовым, преподавал в семинарии, был активным политическим и общественным деятелем. Судите сами. В 1920-е годы он пишет целую серию удивительно талантливых рассказов, которые сегодня признаны подлинными шедеврами казахской литературы. Это рассказы «Сиротская доля», «Судьба беззащитных», «Женитьба», «Образованный граж­данин», «Красавица в трауре», «Кто виноват?», «В тени прошлого» и многие другие. Именно эти произведения, написанные им до 1925 года, дышат свободой мысли. Мухтар Ауэзов сюжеты для своих рассказов брал из жизни. Причем часто в описываемых событиях он сам принимал непосредственное участие. Некоторые же сюжеты возникли из историй, рассказанных очевидцами из чис­ла друзей и знакомых молодого писателя и драматурга. В этот же период он пишет в Семипалатинске четыре драматургических произведения: трагедии «Еңлік-Кебек», «Бәйбеше-тоқал», «Кара көз» и утерянное произведение «Ел ағасы».

– Но ведь была еще и общественно-политическая сторона жизни Мухтара Ауэзова. Можно сказать, в этот период он занимался практически всем. Причем, если сравнивать с сегодняшним днем, он какое-то время был самым настоящим «акимом обширной области», поскольку являлся председателем Губисполкома, который управлял делами пяти обширных уездов. Интересный случай из его политической практики: в советское время он отпускал на три дня всех служащих и рабочих для празднования Курбан айта. Вообще, он управлял губернией сообразно с собственными взглядами и убеждениями, которые, по всей видимости, не совпадали с постулатами советской власти, – рассказывает Екатерина Гуляева.

Вне всякого сомнения Ауэзов был лидером, за которым шли люди. Он ездил по отдаленным аулам, призывал сограждан учиться, отдавать детей в школы, постигать знания, для чего открывались курсы ликбеза, рабочие факультеты, курсы ликвидации безграмотности среди женщин.

В декабре 1920 года его утверж­дают членом совета нарсуда и заведующим киргизской секцией Совнарсуда. В августе 1921 года он председательствует в Семипалатинском губернском управлении по эвакуации, которое занималось отправкой на родину бывших военнопленных Австро-Германской армии. Одновременно он был председателем комиссии по оказанию помощи голодающим Поволжья.

– И это далеко не весь список его политической и общественной нагрузки в те годы. Параллельно он работает преподавателем в родной учительской семинарии, которая стала носить название Кирпедтехникум. Здесь он стал учителем Алькея Маргулана. И, по его воспоминаниям, Мухтар Ауэзов был на редкость строгим учителем, редко ставящим студентам отличные оценки. Но зато умел оценить потенциал своих учеников, быть для них настоящим другом и наставником. С Маргуланом, кстати, они дружили всю жизнь, – рассказывает краевед.

Его энергии хватало на все. Молодой, деятельный, талантливый, Мухтар Ауэзов всего себя отдавал работе, заботе о своем народе, о людях, которые жили рядом с ним. Именно в Семипалатин­ске он прошел отличную школу жизни, получил первые навыки работы в писательской и общественной жизни, которые развивал в последующие годы. Здесь он обрел те крылья, которые вознес­ли его ввысь, нашел свой путь.