Не зубрить!

Кто-то не может преодолеть психологический барьер, кто-то путается в падежах и окончаниях, а кто-то попросту не верит в успех. Между тем знание государственного языка открывает новые горизонты – от карьерных возможностей до глубинного понимания культуры страны.

О том, какие ошибки чаще всего совершают ученики, как привить любовь к языку, рассказывает педагог из Актау Юлия Проняева.

Юлия родилась и выросла в Кызылорде. В детстве оказалась в среде, где почти все дети говорили исключительно на казахском. Чтобы общаться со сверстниками, ей пришлось учить язык на улице. Вскоре казахский стал ее вторым родным, а позже – делом всей жизни. Сегодня Юлия обучает казахскому взрослых и детей. Ее ученики – это госслужащие, врачи, учителя и студенты, решившие преодолеть барьер и заговорить на казахском.

Имея опыт работы как со взрос­лыми, так и с детьми, педагог Юлия Проняева знает, что ошибки при изучении языка, как правило, у учеников разного возраста не одинаковые.

– У взрослых чаще всего проблема психологического плана: они боятся выглядеть глупо, сделать ошибку, – объясняет Юлия Проняева. – Еще одна часто встречающаяся ошибка – стремление сразу понять всю структуру языка. А казахский, как и любой другой язык, не всегда подчиняется логике.

По словам педагога, часто взрос­лые стараются переводить с русского языка слово в слово, пытаясь подогнать фразу под грамматические шаблоны. В результате речь получается неграмотной, а иногда и вовсе теряется смысл. Дети же в этом смысле намного гибче. Они учатся языку так же, как родному – на слух, через повторы и практику, поэтому запоминают устойчивые фразы и выражения быстрее.

– Дети, в отличие от взрослых, не боятся ошибаться. Они услышали что-то – и тут же повторили. Без анализа, без страха, что скажут не так. А взрослые часто замирают на стадии «я не уверен, так ли это» и не говорят вообще. Вот это и есть настоящая проблема, – считает педагог.

Немало трудностей вызывает грамматика. Особенно окончания, которых в казахском языке великое множество. Они меняются в зависимости от рода, падежа, времени и других нюансов. Гармония гласных – сингармонизм – для русскоязычного уха непривычна. Преподаватель объясняет: если корень слова мягкий, то и окончание должно быть мягким; если твердый, то и окончание подбирается соответствующее. Но и здесь есть исключения, которые нужно просто запомнить.

Также сложности вызывают времена глаголов. Разграничить простое прошедшее и совершенное прошедшее время, понять разницу между намерением и фактом – все это требует глубокого погружения.

– Отрицательные формы – вообще отдельная тема. Они образуются совершенно иначе, чем в русском, – говорит Юлия. – Поэ­тому ученики часто путаются: где «не делал», а где «никогда не делал», как правильно выразить сомнение или запрет.

Иногда учеников путает и порядок слов в предложении. В казахском языке, в отличие от русского, глагол почти всегда стоит в конце. Например, предложение «Я читаю книгу» будет звучать как «Мен кітап оқып жатырмын». Такая инверсия кажется непривычной и на первых порах приводит к ошибкам.

Постаралась ответить Юлия Проняева и на вопрос о том, почему, изучая 11 лет казахский язык в школах, овладевает им в совершенстве лишь небольшой процент детей.

– Знаете, сколько я преподаю казахский язык, мои ученики всегда говорят о том, что в школе им очень плохо или, как бы это мягче сказать, не совсем понятно преподавали казахский язык. По моему личному мнению, вся проблема заключается в том, что школьная методика делает упор на грамматику, зубрежку, перевод текстов. В программах мало говорения, игр, живого общения. Казахский язык становится предметом для оценки, а не живым инструментом взаимодействия между людьми, – отмечает Юлия Проняева.

По мнению педагога, проблема кроется и в отсутствии вдохновения у самих преподавателей. Если учитель не любит язык, не горит им, то и ребенку он не сможет привить интерес.

– Очень помогает, если родители учат язык вместе с детьми. Это и сближает, и дает положительный пример. Важно не переходить на русский, если ребенок не сразу отвечает. Лучше переспросить, поощрить, но остаться в пределах казахского. Если же в семье казахский не используется вообще, стоит хотя бы включать казахские песни, сказки, радиопередачи на фоне. Пусть язык будет частью ежедневной жизни. Ищите кружки, группы, где ребенок может пообщаться с носителями. Это создает языковую среду, без которой обучение превращается в пус­тую теорию, – добавляет педагог.

Теоретическое знание языка почти бесполезно без живого общения. Даже самые современные приложения и курсы не заменят разговорной практики.

– Сегодня много платформ и мобильных приложений, которые обещают, что вы заговорите за два месяца. Но это маркетинговый ход. Заучить фразы не значит научиться говорить. Если вопрос будет задан немного по-другому, человек не поймет, – объясняет Юлия.

Ее метод – постоянное возвращение к слову в течение дня: утром изучить, днем повторить, вечером применить. А еще использовать ассоциации, карточки, составить три предложения с новым словом. И, конечно, играть. Игры и сценки, особенно для детей, – один из самых эффективных способов обучения.

– У меня была ученица 35 лет, русская. Начинала с алфавита. За девять месяцев она стала говорить свободно. Занималась по 20–25 минут в день, смотрела фильмы, ей помогала подруга, с которой она общалась только на казахском. А началось все с того, что ей просто нравились казахские песни. Это был ее эмоциональный вход в язык, – рассказывает Юлия.

Она подчеркивает: важно перестать бояться. Ошибки – не повод молчать, а ступень к росту.

Владение казахским языком – это возможность открыть для себя новый пласт культуры, найти друзей, получить уважение. Чтобы выучить его, не нужно иметь сверхспособности. Достаточно желания, поддержки и регулярной практики.

– Я всегда говорю ученикам: не бойтесь говорить. Ошибки – это путь. Вас никто не будет осуждать. Казахоязычные люди, наоборот, очень доброжелательны и с уважением относятся к тем, кто старается, – заключает педагог.