​Немеркнущий свет Рождественки

Шел 1895 год. Тысячи крестьянских семей европейских губерний России каким-то внутренним чутьем избрали для себя судьбу переселенцев. В земствах их так и окрестили: «Едут столыпинцы». Колеса телег накручивали версты по первозданной тверди, поросшей тысячелетними ковылями и бушующим колючим пыреем. После дождей солончаки раскисали и становились непроезжими, ступицы колес обрастали тяжелой грязью. Дорога на восток становилась трудней. Ориентиром служило лишь мужичье чутье. Подъедет подвода к холму, путники поднимаются, чтобы оглядеть, что там, впереди. Попадались высохшие речушки и глубокие речки, родники с освежающей водой, снимающей усталость. Переселенцы приободрились: есть вода, значит, не пропадем.

Лошади надрывались, по спинам струились ручейки пота. Женщины поругивали мужиков: «Остановитесь, пусть кони отдохнут. Подкормите их овсом. Конь – не пахарь, не кузнец, не плотник, а первый на селе работник. Кнут в оглобли не впряжешь».

Гужевой транспорт переселенцев был перегружен. Кто-то вез плуг, кто – мешок с семенами пшеницы повышенной засухоустойчивости, выведенной в Поволжье. Заботливые хозяюшки везли с собой семена цветов, умудрялись сохранить даже веточки верб с неувядаемой зеленью. Степная жара испытывала переселенцев на прочность. Даже в ночное время духота не давала покоя. Но к радости путников им все чаще встречались юрты кочевников. Рядом паслись отары овец, косяки лошадей. Местные сердечно приглашали в гости, угощали пенистым ароматным кумысом. Затем на блюдах появлялась конина. Мясо пахло степными травами. Гости радовались, а хозяева гостеприимно предлагали остаться в этих краях, где весной трава по пояс и озеро рядом.

Первыми из-под Саратова засобирались в далекий путь Брили, Пропсты, Бастроны, Шнары, Фляумы, Кнаубы. Всего 11 семей, решивших покончить с нищенской жизнью. Кузнецы и плотники по-братски помогли снарядить подводы, отковали оси и шкворни, обручи для колес из знаменитого демидовского металла, шорники проверили на прочность упряжь. Словом, первая экспедиция оказалась весьма удачной. Не устояли волжане перед красотой и щедростью этой земли и сердечностью тех, кто владел этим богатством. Так, на географической карте тех давних лет появилось село с названием Рождественка.

И по сей день здесь живут внуки и правнуки переселенцев. Приехавшие понимали, что нельзя на этой первозданной земле работать абы как. О характере переселенцев и значимости столыпинского землеустройства автору этих заметок довольно подробно рассказывал человек, хлебнувший горькую чашу крестьянских тягот, – Фридрих Христьянович Вильгельм. О таких вот Христьяновичах поэты сочиняли стихи: «Нас водила молодость в сабельный поход, Нас бросала молодость на кронштадский лед».

В боях за власть Советов Вильгельм потерял ногу, но тягу к земле не утратил. Он возглавил самый крупный колхоз им. Сталина близ Акмолинска. Вильгельм припоминал, как налаживалось сотрудничество новоселов с местным людом. Труд, уважение к обычаям степняков, общая забота о хлебе зажигали свет доверия и братства. Вильгельм с благодарностью вспоминал о том, как степняки помогали обзаводиться скотом, строить саманные дома. Благодаря такой заботе переселенцы быстро запустили мельницу, маслобойку и цех по производству бричек. По соседству появились два небольших колхоза – Барлыкульский и Кзылжарский. Эти хозяйства возглавляли люди с горячей пролетарской душой Нежен Мажренов и Мухтар Ибраев. Они-то первыми и ощутили необходимость объединиться с крупным хозяйством и вошли в колхоз имени вождя народов. К новому укладу жизни устремились и другие степняки, прошедшие тяготы кочевий с губительными джутами.

– Брички и арбы дожили до наших дней. Посмотрите на колеса – будто вчера сделаны. Плуги первых обозов распарывали вековую дернину. Крепок был тот род крестьянский и жизнелюбив, и силен духом в настойчивом стремлении к лучшей доле. Своя земля, свой двор были для пахарей тем оселком, на котором оттачивалась мечта земледельца многих поколений. А своя земля, как известно, и в горести мила, – рассказывает Вильгельм.

Ветер времени многое стирает и уносит в небытие, но Вильгельм убежден, что в Рождественке никогда не угаснет огонек честного труда.

– Зайдите в любой двор, – говорит он, – над ним витает запах свежеиспеченого хлеба. Сами пшеницу мелем, подсолнечное масло давим, фрукты и овощи выращиваем. По первому морозу начинаем колоть свиней, вывозить на продажу кур и гусей. Все, о чем я рассказываю, я называю дворовым бюджетом. Мужик – волшебник, он молодит степь. По-настоящему хлебную богатырскую стать Рождественка показала после знаменитого февральско-мартовского пленума партии, на котором прозвучал вдохновенный призыв: «Родине – большой хлеб».

Стояла весна 1954 года. Воистину мир велик и неведом. Караваны древних шелковых путей как бы стали счастливым повторением прошлого. Городки с брезентовыми палатками превращались в уютные поселения, связанные высоковольтными электрическими линиями, автотрассами, узкоколейками. Элеватор стал маяком богатства. Не было предела радос­ти, когда поля окрашивались ослепительной желтизной. Пахари Вильгельма успели прирезать к зерновому клину почти 15 тысяч гектаров бывших ковылей.

Получилось так, что некоторые области Казахстана в то время возглавляли бывшие вожаки партизанского движения в годы войны. Помню разговор с Семеном Новиковым, который был первым секретарем Акмолинского обкома партии. Высокий кремлевский чиновник поинтересовался:

– Какие награды у Вильгельма?

– Да никаких. Он же немец, – нахмурился Новиков. – Не все Фридрихи и Христиановичи устраивали Бабьи Яры и были пособниками нацистов. Наш казахстанский Вильгельм кормил фронт, рабочих военных заводов Урала. Он заслуживает высшей награды страны.

Веские доводы политработника Украинского партизанского движения одолели косность чиновника.

Двадцать лет хозяйством управлял проницательно видевший будущее руководитель Григорий Агафонов. Каждый гектар набирал силу плодородия. Ежегодная сдача зерна в этом хозяйстве достигла 13–15 тыс. тонн. Хозяйство реализовывало ежегодно 4 тыс. тонн картофеля и столько же овощей. Стадо КРС насчитывало без малого 6 тыс. животных. Совхоз продавал 3 тыс. 300 тонн молока и почти 1 тыс. тонн мяса. Совхоз «Октябрь» стал новаторским хозяйством. Здесь снимали летом по три укоса люцерны. Для выпойки телят разводили хлореллу, витаминный стимулирующий напиток роста. В зимней теплице зрели помидоры и лимоны.

Агафонов умел смотреть в будущее, а главное – приближать его. Он часто заходил в библиотеку, перечитывал новинки. Книги он называл органом жизни.

Рассказывают, что, объезжая поля, директор часто останавливал машину у краешка поля и вслушивался в хор цикад, в шелест созревающих колосьев. В одну из таких поездок он пригласил агронома-лесовода Александра Фелькера.

– Посмотри, Александр Александрович. Всмотрись в Рождественку глазами будущности, создай чудо-сад. Ведь дерево в жизни человека пробуждает любовь и нежность. Сколько тебе потребуется денег – не пожалею…

С того времени утекло немало воды в Нуре и Ишиме. Но посмотрите ныне на разросшиеся лиственницы, тополя, липы, яблони и вишни, ландышевые поляны, сиреневые рощи, на ботаническую коллекцию посадок в Рождественке. Но главная деталь рукотворного леса – Аллея Победы в честь не вернувшихся с войны земляков. Люди останавливаются перед вымахавшими зелеными гигантами, задумываются о героическом прошлом села. Вот она – настоящая Аллея патриотов.

Узнав, что среди делегатов XXIII партийного съезда в Мос­кве находится Василий Калмык – бригадир совхоза «Октябрь», Юрий Гагарин зашел к Василию Иосифовичу в гостиничный номер, чтобы выразить свое восхищение большущим хлебом своего земляка. Оба они смоленские.

– Горжусь тобой, Вася. Пью за твою бригаду. Пусть не обходят ее летние дождички, и ваши жнивки на заре мочат росы. Больших вам урожаев, дорогие казахстанцы.

О пережитом шел большой разговор и на торжестве, посвященном истории села.

– Считайте, что Рождественка второе столетие притягивает людей к себе своей особой земной теплотой, – считает нынешний аким округа Айдос Мурзагельдиев. – Только в прошлом году личными дворами у нас обзавелись 400 пожелавших жить в пристоличном регионе. Большинство домов уже электрифицированы, проложены улицы и тротуары. Многие потомки первых переселенцев вернулись на свою родину. Обновление населения проходит активно. Рождественка приняла большую диаспору курдов. Они оказались знающими овощеводами. С 2001 года селу присвоено имя Кабанбай-батыра. Так было решено на сходе. Главное – мы сохраняем все, что нас роднило и роднит сейчас.

Со 120-летием села сельчан поздравил аким района Малгаждар Таткеев. «Пусть дети и внуки сохраняют могучую энергетику тех, кто собирал на этой земле первые колос­ки, – сказал он. – Пусть под звездой батыра продолжается яркая жизнь дорогих сельчан. Любите свой двор, свою улицу, наш процветающий район. Пусть живет и здравствует удаль первопроходцев».