От Сарай-Бату до Каира

Впитал с молоком

Отдельные исследователи не раз выдвигали версию о том, что и Шынгыс-хан был мусульманином. Возможно, их к этой мысли подвигла веротерпимость Потрясателя Вселенной. Персидский государственный деятель и историк «эпохи хулагуидов» Мухаммед Джувейни отмечает, что «Чингис поддерживал престиж любимых и уважаемых мудрецов и отшельников любого племени, рассматривая это как акт любви к богу». В свою очередь аль-Макризи, которого считают знатоком Ясы, писал, что «Шынгыс-хан приказал уважать все религии и не выказывать предпочтения какой-либо из них».

Подробную историю возникновения империи Шынгыс-хана нам оставил персидский хронист XIII века аль-Джузджани. Его всемирная хроника «Насировы разряды» («Табакат-и Насири») – ценный источник по истории Ирана и Индии в период завоеваний чингизидов, во многом основанный на недошедших до нас документах.

Родился историк в области Джузджан на территории современного Афганистана. В 1226 году, спасаясь от кочевников, он бежит в Индию, где и проведет оставшуюся жизнь. Около 1260 года Джузджани закончил составление на персидском языке краткой всеобщей истории компилятивного характера, состоявшей из 23 разрядов (табакатов). Посвятил он свой труд Насир ад-Дину Махмуд-шаху, при дворе которого служил в те годы, отсюда и название рукописи. В XXIII разряде автор описывает империю Шынгыс-хана и вторжение войск чингизидов в Хорасан. По понятным причинам, отношение к кочевникам у Джузджани крайне враждебное, что выдают проклятия и эпитеты, которыми он сопровождает свое повествование о них. Тот же Мухаммед Джувейни знал о первых завое­ваниях кочевников из рассказов очевидцев, к тому же он, как и другие персидские авторы, находился на службе у чингизидов, а Джузджани был единственным персидским историком, настроенным против них.

Однако и у него наш­лись доб­рые слова для чингизидов. Так, он отмечает, что с наибольшей силой ислам в Золотой Орде распространялся благодаря стараниям хана Берке.

В своей книге «Табакат-и Насири» он пишет, ссылаясь на «людей, заслуживающих доверия», что Берке родился в семье Джучи во время завоевания мусульманских земель. Сразу после его рождения отец доверил мусульманину обрезать пуповину и велел отдать ребенка кормилице-мусульманке, чтобы он сделался настоящим мусульманином. «Если этот рассказ верен, то да облегчит Аллах ему (Джучи) страдания в аду», – добавляет автор.

По достижении ребенком срока обучения собрали несколько мусульманских имамов и выбрали одного из них для обучения Берке Корану. «Некоторые заслуживающие доверия люди» рассказывали, что обучение его Корану происходило в Ходженде, у одного из ученых благочес­тивцев этого города. По наступ­лении срока обрезания над ним совершили этот обряд, а по дос­тижении им возмужалости в войско Берке были назначены все мусульмане, находившиеся в стане Джучи-хана.

Все войско его состояло из 30 тыс. мусульман, и в рядах его была установлена пятничная молитва. Люди, заслуживающие доверия, говорят, что во всем войске его такой порядок – каждый всадник должен иметь при себе молитвенный коврик с тем, чтобы при наступлении времени намаза заняться совершением молитвы.

Выросши, Берке, чтобы посетить оставшихся в живых и умерших мусульманских святых и ученых, поехал из земли Кыпшакской в город Бухару, посетил их, вернулся восвояси и отправил доверенных людей к халифу. Во всем войске его никто не пил вина, и при Берке постоянно находились великие ученые из числа толкователей Корана, изъяснителей хадисов, законоведов и догматиков. У него было много богословских книг, и большая часть его собраний и собеседований происходили с учеными. Во дворце его постоянно проводились диспуты относительно науки шариата. В делах мусульманства он был чрезвычайно тверд и усерден.

Справедливый друг мусульман

Бату-хан был его старшим братом. И вот что аль-Джузджани рассказывает о нем. Шынгыс-хан посадил Бату на престол вместо отца. Под его власть подпали все земли племен Туркестана, начиная от Хорезма, булгар, буртасов и саклабов до пределов Рума, он покорил в этих краях все племена – кыпшак, канглы, йемек, ильбари, рус, черкес и ас до моря Мраков, и они все подчинились ему.

Бату был человек весьма справедливый и друг мусульман, под его покровительством правоверные проводили жизнь привольно. В лагере и у племен его были устроены мечети с общиной молящихся, имамом и муэдзином. В продолжение его царствования и в течение его жизни странам ислама не приключилось ни одной беды ни по его собственной воле, ни от подчиненных его, ни от войска его. Мусульмане туркестанские под сенью его защиты пользовались большим спокойствием и чрезвычайною безопасностью.

«Когда Гуюк переселился из мира сего и сошел в ад, то все, кроме сыновей Шагатая, сог­ласились возвести на царство Бату. Они обратились к Бату с просьбой принять престол Шынгыс-хана и сесть на царство, все они подчинятся его велению. Бату не согласился. Тогда они возвели на царство Менгу-хана, сына Тулу, сына Шынгыс-хана. Некоторые заслуживающие доверия люди рассказывали следующее – Бату втайне сделался мусульманином, но не обнаруживал этого и оказывал последователям ислама полное доверие. Процарствовав около 28 лет над этим краем, он скончался», – сообщает средневековый хронист.

Теперь обратимся к более со­временному исследователю, американскому историку-евразийцу Георгию Вернадскому. В своей книге «Монголы и Русь» автор сообщает, что с правлением Берке был привнесен новый религиозный элемент в политику западной ветви чингизидов – исламский.

«Смерть Улагчи в 1258 году, – пишет ученый, – открыла путь к трону кыпшаков брату Бату – Берке, суровому и честолюбивому правителю. Берке, обращенный в ислам в юности, сделал новую веру краеугольным камнем своей ближневосточной политики. Мусульманин, он был готов вступить в дружественные отношения с египетским государством мамлюков».

Но тут автор напоминает, что, когда Берке взошел на трон кыпшаков, он дал клятву верности верховному правителю Мункэ, по условиям которой должен был поддерживать продвижение Хулагу на Ближний Восток. Контингент войск, посланный предшественником Берке (Улагчи), принял участие в завоевании Багдада в феврале 1258 года.

Личные симпатии правителей, несомненно, играли в истории человечества большую роль, и все же во многом ее ход определяется геополитическими процессами, в данном случае противостоянием разных ветвей чингизидов в Транс­кавказском регионе. Как раз в это время с падением Латинской империи в Константинополе и реставрацией Византийской империи в 1261 году Михаилом VIII Палеологом (императором Никеи с 1259 года) происходит общая перестройка политичес­ких и коммерческих тенденций в Восточном Средиземноморье.

Поскольку Латинская империя снабжалась венецианцами, Михаил вместо этого даровал привилегии генуэзским купцам, что дало последним преимущества перед их конкурентами. Никейская империя традиционно находилась в дружественных отношениях с Хулагу в Иране. Теперь, с перенесением греческой столицы обратно в Константинополь, Михаил VIII находился в выгодном положении также и для торговли с кыпшакскими правителями.

Политическая и коммерчес­кая революция на Босфоре фактичес­ки открыла удобный морской путь между кыпшаками и Египтом через Византию, который мог быть использован и для обмена посольствами между Берке и мамлюкскими султанами. В то же время политическая зависимость Руси от Орды защищала русскую церковь от давления со стороны папы. Берке в свою очередь вполне отдавал себе отчет в возможности использовать русское духовенство в качестве посредника в отношениях с Византией. Важный шаг в сторону координации дел русской церкви с ордынской администрацией был сделан в 1261 году, когда Берке одоб­рил предложение, выдвинутое Александром Нев­ским и митрополитом Кириллом, об организации русского епископства в Сарае.

В дружбе с Берке нуждался и мамлюкский султан Египта Бейбарс. Следует вспомнить, что в 1260 году мамлюкам удалось нанести поражение армии, посланной Хулагу в Галилею. Однако они понимали, что для Египта продолжает существовать опасность, исходящая от Хулагу, и трезво смотрели в будущее. Для них было бы вполне естественно обратиться за помощью к Берке. Здесь следует отметить еще и то, что ввиду натянутых отношений с двоюродным братом Берке приказал кыпшакским вспомогательным войскам, посланным в Персию его предшественниками, покинуть Хулагу. По всей видимости, они не были расположены к тому, чтобы возвращаться домой, и направились в Египет. Это было воспринято мамлюками как проявление доброй воли Берке.

Об этом же сообщает аль-Макризи в книге «Торная дорога для познания царских династий», как он пишет, «в 660 году (26 ноября 1261 – 14 ноября 1262 гг.) разведчики из Дамаска и других мест захватили множество воинов (которых автор называет «татарами»), намеревавшихся двинуться в Египет, чтобы найти себе там убежище. Дело в том, что царь Берке посылал их на помощь к Хулагу, но когда между ними (т. е. между Берке и Хулагу) произошел раздор, написал им, призывая их к себе, и приказал им, в случае, если они не в состоянии доб­раться до него, отправиться к войскам египетским. Причиною вражды Берке с Хулагу было то, что в сражении, которое произошло между ними, был убит сын Хулагу и было разбито войско его. Воины Хулагу разбрелись по разным землям, а Хулагу ушел в крепость посреди моря Адзербейджанского, и был там осажден. Узнав об этом, султан (египетский) обрадовался ему, да и народ обрадовался, что Хулагу был отвлечен от похода на Сирийские земли. Он (султан) написал наместникам своим оказать почет прибывшим «татарам» и снабдить их всем необходимым по части фуража. Им были посланы одеж­ды, подарки, сахар. В Каире султан выехал им навстречу, и никто не упустил случая лично взглянуть на них. Он (султан) встретил их, поместил их в домах, построенных для них в Эльлуке, вне Каира, устроил им там большое угощение, послал им почетные халаты, лошадей и денег и сделал старейшин их эмирами. Остальные из них поступили в число «бахриев». Было их 200 всадников с своими семьями. Положение их было прекрасно, и они обратились в мусульманство».

Как сообщает Георгий Вернадский в своей книге «Монголы и Русь», в 1261 году Бейбарс послал Берке через аланского купца письмо, в котором пытался убедить его в том, что его долг как мусульманина развязать «священную войну» против язычника Хулагу в защиту ислама. В конце 1261 года или в начале 1262 года посланники Бейбарса пришли к взаимопониманию с византийским императором Михаилом VIII, который согласился позволить посольствам кыпшаков и Египта следовать через Константинополь. Посланники Берке, отправившиеся в Египет в мае 1263 года, использовали этот новый путь.