Предвзятость судей – наследие прошлого

Со статуса Казахстана именно как республики в составе СССР и независимого государства это третьи по счету Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы (1959, 1997, 2014 годы). Предлагаю рекомендации, связанные с концептуальными направлениями совершенствования норм УК и УПК. Их характер может привести к пересмотру кодексов и эффективной защите прав граждан, вовлеченных в орбиту уголовного правосудия.

Как известно, УК, УПК, как наи­более острые правовые инструменты в борьбе с преступностью, на протяжении десятилетий не остаются без внимания законодателей. В них периодически вносятся изменения и дополнения, призванные обеспечить защиту от преступных посягательств наи­более ценных общественных отношений.

Безусловно, мы не должны забывать и о том, что национальное уголовное и уголовно-процес­суальное право в определенные годы развивалось под прямым влиянием общесоюзного законодательства. Более того, до 1 января 1960 года национальная практика уголовного правосудия строилась, в силу отсутствия собственных УК и УПК, на основе законодательства не только СССР, но и РСФСР. Эти исторические условия задали определенные параметры в уголовном и уголовно-процессуальном праве, в русле которых продолжает вершиться правосудие и которое требует пересмотра.

Так, статья 433 УПК РК закреп­ляет пять оснований к отмене или изменению приговора в порядке апелляции и кассации. При этом пятое основание установлено в следующей формулировке: «Несоответствие назначенного судом наказания тяжести уголовного правонарушения и личности осужденного». То есть наказание по своему виду, размеру, срокам может быть несправедливым вследствие чрезмерной мягкости или чрезмерной суровости. Это, кстати, одна из серьезных причин устойчивого мнения в обществе и государстве о предвзятости судей при отправлении правосудия и назначении уголовных наказаний. На это Глава государства лично обратил внимание общества 6 июня 2022 года.

На мой взгляд, истоки такого поведения судей следует искать в нашем далеком прошлом. И связаны они с так называемыми пределами главного судебного разбирательства, существенно влияющими на правосудность (законность, обоснованность) приговоров, в том числе практику вынесения оправдательных приговоров и назначения уголовных наказаний. Но обо всем по порядку.

Не секрет, что над судьями по-прежнему, как дамоклов меч, довлеют материалы следственного уголовного дела, обвинительный акт следователя, поддержанный прокурором, обвинительный акт прокурора, уменьшить влияние и силу которых на содержание приговора они не могут в силу действия такого общего условия главного судебного разбирательства, как его пределы (ст. 340 УПК). Данное общее условие даже после внедрения элементов принципа состязательности и равноправия сторон в уголовный процесс никогда законодателем не пересматривалось, и именно существование этого обстоятельства я рассматриваю как камень преткновения в том, чтобы этот принцип заработал на полную мощь.

Надо реально признать, что такой «коридор», такое «тоннельное зрение» десятилетиями закладывалось в сознание судей именно под действием норм уголовно-процессуального закона о пределах главного судебного разбирательства. Приведу на этот счет конкретные факты из законодательства, определявшего порядок уголовного судопроизводства в разные годы действия уголовно-процессуального закона на территории Казахстана.

«Рассмотрение дела в судебном заседании производится лишь в отношении лиц, до открытия судебного заседания преданных суду, и притом лишь в отношении первоначально предъявленного им обвинения», – гласила ст. 315 УПК РСФСР от 25 мая 1922 года. Аналогичным образом была сформулирована ст. 311 УПК РСФСР от 15 февраля 1923 года. «Разбирательство дела в суде производится только в отношении подсудимых и лишь по тому обвинению, по которому они преданы суду», – дублировала изложенные выше положения ч. 1 ст. 281 УПК Казахской ССР от 22 июля 1959 года (Пределы главного судебного разбирательства).

Не изменилась процессуальная сущность рассматриваемого общего условия главного судебного разбирательства или правила и в нормах статьи 320 УПК от 13 декабря 1997 года: «Главное судебное разбирательство производится только в отношении подсудимого и в пределах того обвинения, по которому он предан суду». Такая же участь постигла нормы статьи 340 УПК 2014 года «Пределы главного судебного разбирательства». Их буквальное прочтение также не оставляет сомнения в том, что функция обвинения и ее интересы по-прежнему преобладают над функцией разрешения уголовного дела по существу: «Главное судебное разбирательство проводится только в отношении подсудимого и в пределах того обвинения, по которому он предан суду…»

Таким образом, на мой взгляд, преодоление сложившегося положения, исключительно в целях максимальной концентрации судьи на реальной оценке доказательств по своему внутреннему убеждению, основанному на законе и совести, видится в том, что пределы главного судебного разбирательства необходимо сузить, сконцентрировать только и исключительно на фигуре подсудимого, который предается суду, и не больше. Все остальные формулировки, которые в основном преследуют интересы стороны обвинения (органа уголовного преследования и прокурора), в нормах статьи 340 УПК 2014 года следует исключить. Прежде всего это касается словосочетания «и в пределах того обвинения, по которому он предан суду».

При таком подходе коренным образом должна поменяться позиция судьи, суда в главном судебном разбирательстве и в иных судебных инстанциях. Иначе говоря, следует предоставить судьям, судам всех инстанций в пределах их компетенции по собственной инициативе собирать дополнительные доказательства, принимать все возможные законные меры в целях обеспечения конституционных принципов правосудия по уголовным делам и, главным образом, установления истины в уголовном деле (данное предложение потребует корректировки норм статей 24, 334, 340, 366, 430 УПК). Только этим путем наряду с прочими факторами мы преодолеем имеющий место обвинительный уклон (предвзятость) в работе судей, судов по уголовным делам.

Вне всякого сомнения, существенно возрастет практика постановления судьями, судами оправдательных приговоров. Судьи станут объективно «судить», то есть обстоятельно изучать доводы адвокатов, методы судебного контроля следственных судей, имевшие место до суда. Словом, на деле нести персональную ответственность за правосудность своих решений, а не «обслуживать» интересы органов уголовного преследования и прокуроров.

Вот тогда и после обязательного обстоятельного разъяснения данного вопроса в нормативных постановлениях Верховного суда «заработают» в полном объеме нормы ч. 5 ст. 23 УПК о том, что «Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или защиты и не выражает каких бы то ни было интересов, помимо интересов права». Представляется, что словосочетание «и не выражает каких бы то ни было интересов, помимо интересов права» надо будет разъяснить и в нормативном постановлении Верховного суда № 1 от 14 мая 1998 года «О некоторых вопросах применения законодательства о судебной власти в Республике Казахстан».

Сегодня складывается ситуация, когда вместо защиты «интересов права» в уголовном деле (судебного исследования точного соблюдения так называемой «формальности (законности)» или уголовно-процессуальной формы принятия решений и производства процессуальных действий органами расследования и прокурорами) суд юридически и фактически стал «адвокатом» стороны обвинения в уголовном деле и придерживается ее логики.

Таким образом, пределы главного судебного разбирательства сегодня довольно ощутимо влияют на законность и обоснованность видов, размеров, сроков назначаемого судом уголовного наказания. Все это убеждает в том, что назрела пора и одновременного существенного пересмотра норм уголовного закона по следующим направлениям.

Первое. Предлагаю ввести в статью 4 Общей части УК «Основание уголовной ответственности» в виде отдельных частей или абзацев понятие простого (основного), квалифицированного, особо квалифицированного состава уголовного правонарушения, которое в настоящее время в УК отсутствует. Состав уголовного правонарушения традиционно образуют четыре элемента, каждый из которых обладает определенным набором объективных и субъективных признаков, характеризующих конкретное деяние именно как уголовное правонарушение.

Это будет означать, что все нормы в статьях Особенной части УК должны будут придерживаться данной градации при описании уголовных правонарушений, то есть содержать только три стандартные части, характеризующие тот или иной состав уголовного правонарушения. В принципе, при таком подходе можно сохранить там, где это необходимо, соответствующие примечания к нормам той или иной статьи Особенной части УК.

Второе. Введение в статью 4 УК понятия и классификации видов состава уголовного правонарушения также потребует указания под каждым из них наиболее приемлемых видов уголовного наказания, которые могут быть назначены судьей при их совершении, из перечня наказаний, уже имеющихся в Общей части УК.

Третье. Наряду с этим стоит провести тщательный анализ всех действующих видов уголовного наказания, указанных в Общей части УК, с исключе­нием неработающих, а также введением, возможно, новых видов наказания с предельно четким установлением низших и верхних пределов каждого из уголовных наказаний.

Четвертое. Имея четкое представление об общих началах назначения уголовных наказаний, прежде всего в нормах новой редакции статьи 4 УК и в иных нормах статей Общей части УК, следует решительно отказаться от указания в нормах статей Особенной части УК, закрепленных сегодня под каж­дым составом преступления, санкций (уголовных наказаний) за их совершение.

Пятое. В этих условиях в порядке дополнительного ориентира для судей при назначении вида уголовного наказания важно указать через примечания к каж­дой главе Особенной части УК (их 18), какие виды уголовных наказаний могут быть назначены за деяния, приведенные в конкретной главе соответствующей части УК. Просто привести их перечисление, однако без указания размеров, сроков, иных измерителей.

Шестое. Чего мы в итоге добьемся? Мы избежим «тоннельного зрения» в работе наших судей и предотвратим случаи их предвзятого отношения к подсудимым и осужденным при определении вида, размера, сроков уголовного наказания. Заработает прямая функция суда, направленная на защиту «интересов права» в каждом конкретном уголовном деле. Повысится профессиональная и нравственная ответственность судей за правосудность судебных решений и назначаемые виды уголовного наказания. Исчезнет обвинительный уклон в работе судей, главным образом сформированный десятилетиями под давлением пределов главного судебного разбирательства. Начнет набирать силу процесс постановления оправдательных приговоров по уголовным делам. Возрастет качество обвинения и защиты от обвинения в досудебных и судебных стадиях движения уголовного дела.