Тамыр казахов – Янушкевич

– Вымысла в моем фильме будет мало, – заверяет аксакал казахского кино.

Пока, по словам продюсера картины Каната Торебая, понятна только тема – жизнь Адольфа Янушкевича, которого в середине XIX века за участие в Варшавском восстании 1830 года сослали на 25 лет в Казахстан. Сжившись за эти годы с местным населением и выучив казахский язык, он встречался и общался со многими знаковыми людьми того времени. Это такие крупные фигуры, как отец Абая – Кунанбай Ускенбаев; последний некоронованный казахский хан Кенесары Касымов, отец Чокана – Чингиз Валиханов; тоже сосланный в Казахстан, где он «промерз до самого сердца», великий русский писатель Федор Достоевский.

Наиболее плодотворной для Адольфа Янушкевича была поездка в 1846 году в составе экспедиции пограничного начальника генерала Вишневского, которая продолжалась более 5 месяцев – с мая по октябрь. Путь экспедиции пролегал от Омска через Семипалатинск, Аягуз к отрогам Джунгарского хребта. Члены комиссии по переписи населения и скота казахов Средней Орды услышали немало горьких слов о российских чиновниках.

«Как мое сердце болело, когда я слушал рассказы о том, как проводились первые переписи, которые по-киргизски называются «сан», что также означает «кусок мяса», – писал Адольф Янушкевич в своих путевых заметках. – Почти каждый из этих проконсулов считал порученное ему дело только средством приобретения себе состояния. Прилетал, окруженный казаками, повергал в страх все окрестности и не брезговал никакими способами вымогательства».

В степях Казахстана ссыльный поляк полюбил верховую езду. «Не могу себе объяснить, но всякий раз, когда мне случается мчаться по степи на хорошей лошади, я испытываю какую-то необъяснимую радость, приближающуюся, право же, к ощущению счастья, прихожу в прекрасное настроение, пою, сердце мое разгорается, растроганный, я вспоминаю всю мою семью, мечтаю, как во сне моей юности», – писал Янушкевич.

Стремясь лучше узнать жизнь кочевых родов, Адольф Янушкевич посещал аулы: «В каждой юрте я
надеялся найти счастливых аркадских пас­тушков… Увы! Редко в которой из юрт взор мой не встретил печальных картин нищеты и болезней, изнуряющих бедное население. Почти во всех черных юртах (потому что богатые живут в белых) лихорадка, на детях оспа, короста, нарывы. Сердце разрывается при виде стольких мучеников, просящих о помощи. Можно ли им помочь? Обязательно нужно, чтобы каждая волость имела фельдшера, гораздо более знающего и умеющего, чем только «пускать кровь» и «накладывать пластырь», обеспеченного аптекой и жильем на зиму. Оспа, лихорадка, горячка, непрестанно губящие народ, ширятся и развиваются сейчас без всякой помехи».

А вот его замечания со сходки казахов: «Каждую минуту выступали новые ораторы и некоторые из этих степных Демосфенов захватывали меня выразительностью и полной энергии речью. Старшина Токумбай и сам Бейсеке сгибались бы под тяжестью лавров, если бы жили в древней Греции и Риме».

Совсем другим, чем у Мухтара Ауэзова в его романе-эпопее «Путь Абая», предстал перед читателем благодаря дневникам Янушкевича отец великого Абая – Кунанбай Ускенбаев: «…Бий Кунанбай. Это тоже большая знаменитость в степи. Сын простого киргиза, одаренный природой здравым рассудком, удивительной памятью и даром речи, дельный, заботливый о благе своих соплеменников, большой знаток степного права и предписаний алкорана, прекрасно знающий уставы, касающиеся киргизов, судья неподкупной честнос­ти и примерный мусульманин, плебей Кунанбай стяжал себе славу пророка, к которому из самых дальних аулов спешат за советом молодые и старые, бедные и богатые. Облеченный доверием сильного рода тобыкты, избранный на должность волостного управителя, исполняет ее с редкостным умением и энергией, а каждое его приказание, каждое слово выполняются по кивку головой. Когда-то он был красивым мужчиной, нынче на его лице следы оспы, нес­колько лет назад чуть не унесшей его в могилу, как Мирабо: во время вдохновенной речи он заставляет слушателей забыть о своем страшном обезображенном лице».

Когда ссылка закончилась, Адольф Янушкевич в 1856 году уехал в родную Польшу, однако сердце свое оставил здесь, в Казахстане. Уже пожилой и очень больной человек, прожил он там недолго. Его не стало уже через год.

После его смерти родственники и друзья издали двухтомную книгу «Жизнь Адольфа Янушкевича и его дневники и письма, написанные из казахских степей». Так он стал известен в Европе как один из первых крупных исследователей казахского быта и обычаев.

Теперь история его жизни в Казах­стане будет представлена и в кинематографическом варианте – для миллионов зрителей.