Улыбнись, Казахстан, и турист к тебе потянется

«Потенциал этой отрасли до конца не раскрыт. В стране есть привлекательные туристические объекты, но они все еще малодоступны», – сказал Глава государства.

Эти слова в первую очередь относятся к Восточному Казахстану, чьей божественной красотой восторгаются все, кто побывал там хоть единожды. Туроператор, ресторатор и блогер Мухтар Тойбазаров создавал в свое время в Усть-Каменогор­ске группу из фотографов, библиографов, журналистов и туроператоров, которые, путешествуя по области, рассказывали в социальных СМИ о Восточном Казахстане как о привлекательном для туристов регионе. Что важно: он «затянул» в этот круг и молодежь.

– Обычно после очередного репортажа, сделанного нами из какой-нибудь выдающейся по своим красотам локации, начинался шквал звонков и личные сообщения в мессенджеры, – рассказывает Мухтар Тойбазаров. – Все спрашивали: как к вам можно приехать? И… не ехали. Вернее будет сказать – люди едут, но небольшими группами, которые никак не могут повлиять на экономику региона в ощутимых масштабах. Поэтому, несмотря на явный интерес, гостиницы города не переполнены туристами, туроператоры не загружены работой, а с сентября по май они вообще простаивают.

То есть никакой революции в сфере туризма в области пока не произошло, хотя говорится об этом много и не первый год. Мы внимательно наблюдаем за этим процессом по всей республике и видим, что кое-где есть оживление. Кратно больше стало, например, туристов в Алматинской области, отчасти – в Астане, Акмолинской, Туркестанской и Мангистауской областях, а вот в Восточном Казахстане, который, на наш взгляд, является самой большой и перс­пективной зоной для развития туризма – движения почти нет.

– В чем дело? Почему туристы отказываются получать наслаждение от дивных красот региона?

– Есть несколько объективных причин. Одна из них – дороговизна наших туров. Высокая стоимость авиабилетов сюда объясняется тем, что Восточный Казахстан находится на окраине страны, это, скажем так, географический тупик. И, планируя свой тур сюда, люди два дня теряют только на то, чтобы добраться до областного центра. Они не могут выйти из самолета и мгновенно начать тур. Вылетев часов в 12 или в два часа дня из Алматы или Астаны, турист ночует в городе, что влечет за собой дополнительные затраты. То же самое и обратно. Когда туристы начинают считать эти два дня и стоимость авиабилетов, то примерно у 70% из них снижается желание лететь сюда.

Вторая причина слабого развития туризма в ВКО – растянутость самой области. Славящийся красотой природных ландшафтов Катон-Карагайский район находится в семи часах езды от Усть-Каменогорска. Риддер, где не менее красивая природа, – в трех часах, Калбинский хребет, самый близкий из известных локаций – в часе езды. В случае с Катон-Карагаем люди теряют еще два дня на то, чтобы добраться до него, а затем вернуться обратно в Усть-Каменогорск. То есть 4 дня из планируемой недели уйдет только на дорогу.

– Что, на Ваш взгляд, нужно предпринять, чтобы туризм не только в ВКО, но и всюду в Казахстане развивался, создавая рабочие места и пополняя казну?

– На это должны быть нацелены не только мы, энтузиасты-туроператоры, а в первую очередь – государственные органы. Кроме соответствующих бюджетов на ремонт дорог, строительство и обслуживание придорожных туалетов (это очень важно), коль речь идет об экологическом туризме, в бюджеты районных городков и поселков также должны быть заложены дополнительные средства на уборку туристических локаций.

И еще: все госслужащие – от таможенников до полицейских – должны пройти курсы по обучению сервису, чтобы быть не просто безупречно вежливыми, а улыбаться при виде каждого туриста. Надо с большим уважением относиться к людям, благодаря деньгам которых могут по­явиться новые рабочие места и измениться жизнь в регио­не. Никто никогда такую мотивационную или психологическую работу не проводил.

Когда мне говорят о казахском гостеприимстве, я воспринимаю это скептически. Оно у нас какое-то избирательное. Если нужно принять в юрте какого-то большого начальника, то все предусмотрим так, что гостю трижды будет подаваться свежий бешбармак. А вот не пройти мимо явно не местного человека, который, оглядываясь по сторонам, ищет нужный адрес, или подойти к велосипедисту, который выглядит как иностранец, чтобы спросить, не нужна ли ему помощь, – этого у нас мало.

Неулыбчивы мы, к сожалению, в быту. Это не наша отдельная национальная черта. Кыргызы тоже были как мы, но жизнь заставила их стать радушными. Спокойные и трудолюбивые узбеки издавна привык­ли принимать много людей. У монголов никогда не увидишь драк на улицах, это вообще неагрессивный народ. Побывав в этих странах, я могу сказать, что по уровню гостеприимства мы на одном из последних мест.

Маленькую Грузию (население всего 3,7 миллиона человек) ежегодно посещают до девяти миллионов гостей, Узбекистан – 5–7 миллионов, Монголию – около миллиона, Кыргызстан – примерно 800 тысяч туристов. А Казахстан, по экспертным оценкам, до ЭКСПО посещали примерно 60 тысяч иностранных туристов. Сейчас речь идет о некотором увеличении – до сотни тысяч, но это кратно меньше, чем у всех наших соседей.

Следующий этап – отсутствие в туристическом бизнесе состоятельных людей из числа отечественных бизнесменов. Они, мы знаем, до недавних пор вкладывались в особняки и яхты за рубежом, туристический потенциал собственной страны им был неинтересен. Исключение составляет, может быть, только Алматы: здесь какие-то деньги бизнесмены начали вкладывать в туризм.

Между тем, поездив по разным странам, я понял, что туризм – один из самых честных, некоррумпированных направлений малого и среднего бизнеса. Грузия сейчас, например, выживает только за счет него. Такие же импульсы идут в Узбекистане, Кыргызстане и Монголии. Когда нас пытаются убедить, что туризм в Казахстане невозможно развивать, это от лукавого. Запрос на не затронутую цивилизацией первозданную природу в мире всегда был, есть и будет, так же, как и на национальную идентификацию и аутентичность.

– В Алматы и области за все нужно платить: за въезд в Аксайское ущелье, за посещение озера Иссык, Тургеньского водопада, Коктобе, Уштобе, пляжей на Капчагае и так далее. В других странах такого почему-то не замечено.

– У меня к этому двойственное отношение. С одной стороны, мне тоже это кажется несправедливым, а с другой – кто будет убирать за всеми, кто пожелал побывать в этих локациях? В Восточном Казах­стане единственным идеально чистым местом, где любят бывать туристы, является Рахмановское озеро, которое принадлежало БИПЭК АВТО. За то, что они сделали въезд сюда платным, все критиковали эту компанию, но зато здесь чисто, как за границей, на которую мы любим ссылаться.

К чему это говорю? Если не брать с людей деньги напрямую, тогда их нужно заложить в бюджет и эффективно распоряжаться ими. А то ведь получается, что люди не убирают за собой, и кто-то должен за них это делать. То есть, с одной стороны, у населения нет экологической культуры, с другой – никто не хочет платить. Но так не бывает. Выезжая отдыхать за город, люди в любом случае берут с собой какой-то провиант, а пакеты и мусор куда-то потом надо выбрасывать. Если имеются мусорные контейнеры, то их кто-то потом должен вывезти. Эти вещи должны быть налажены и стать нормой.

– А как быть с логистикой, которая «не пускает» туристов в Восточный Казахстан?

– После выступления Президента Касым-Жомарта Токаева в Парламенте я питаю большие надежды, что призывы о развитии туризма в стране и в Восточном Казахстане в частности перестанут быть декларацией.

В ВКО для этого в первую очередь нужно пустить из Алматы, Астаны и еще некоторых регионов высокоскоростные поезда «Тальго» и кратно субсидировать стоимость билетов для тех, кто передвигается по стране с туристической целью. И нужны два качественных автобана – из Астаны и Алматы. Алматинскую дорогу (Алматы – Усть-Каменогорск) строят много лет, да все никак не достроят.

– Сами Вы, судя по вашим видеорепортажам, объездили и мир, и республику вдоль и поперек. Что больше всего поразило у себя дома, в Казахстане?

– Для себя я с удивлением открыл Семей и абаевские места. Потом были Катон-Карагай, Риддер, берег Курчума, озеро Зайсан, Глиняные Красные горы... А знаете ли вы, что прародительницу всех культурных яблонь на земле – яблоню Сиверса – аптекарь из Барнаула, давший ей свое имя, открыл в Тарбагатайских горах, а потом уже в предгорьях Заилийского Алатау и в ЮКО? Это не говоря уже об остальном историко-археологическом наследии Восточного Казахстана – Берельские и Шелектинские курганы, огромное количество петроглифов.

И вот еще одна вещь, которую я открыл, поездив по миру: одним из основных мотивирующих начал во всех путешествиях являются не культурные и исторические объекты, а гастрономия. С чем, например, ассоциируется Бавария? Конечно же – с пивом и колбасками, а вот то, что это центр космической промышленности и мирового автомобилестроения (родина ВМW), туристов как-то интересует мало. Съездив в Грузию, больше вспоминают не о монастырях, а о вине и хачапури. Еда – тот кайф, ради которого люди, не признаваясь даже самим себе, едут в чужие страны.

Поэтому моя ресторанная компания поставила задачу – правильно кормить людей. Этот дорогой некоммерческий проект в Астане раскрутил шеф-повар ресторана высокой казахской кухни Артем Канцев и несколько шеф-поваров в Алматы, но поч­ти никто не занимается этим в регионах.

Принимая иностранцев, многие рестораторы думают, что они ментально готовы к тому, к чему привыкли мы сами. Но огромное блюдо с жирным мясом и головой барана вводит гостей из другой страны в состояние шока. Из чувства такта и деликатности они не скажут, что не едят уши, глаза, языки, мозги, но это травмирует их сознание.

Наша задача сделать древнюю казахскую кухню современной, деликатной, красивой, чтобы туристы не пугались, а восторгались. Нужно, приняв современные технологии, подстраиваться не­много под мировые тренды в кулинарии, гастрономии и ресторации. А там сейчас приветствуется национальная кухня с использованием локальных продуктов.

Нам сама природа подсказывает, что является нашим. Сейчас, например, в Усть-Каменогорске мы создали кухню «Алтай дәмі» – «Вкус Алтая», где применяем древние рецепты казахских блюд в новом исполнении и с использованием местных продуктов. Это рыба и продукты алтайских гор – кедровые орешки, мясо марала, мед, горные травы и ягоды.

Мы научились делать соус из курта, копченую сметану, соусы из местного кедрового масла, применять семена местного подсолнуха и масло из него, а еще использовать гречиху, которую выращивают, кажется, только в Восточном Казахстане. Мы долго экспериментировали, пока научились готовить куырдак из мяса марала с кедровыми орешками, поджаренный на масле с использованием пантокрина…

Вот так создается региональная нацио­нальная кухня, которая будет интересна Его Величеству туристу.