Великая подруга Чингисхана

– Я счастлив! – не может сдержать чувств писатель. – Не успел поставить последнюю точку, как о пьесе узнал весь Казахстан. Я много лет вынашивал в себе идею – написать о Чингисхане через его отношение к Борте, любимой жене, советнику, другу, государственному деятелю и соправительнице созданной им империи. Говорят, что у него было около 500 жен и наложниц, но в истории осталось только ее имя – императрицы Борте. Что в ней было такого, чего он не нашел ни в одной из самых красивейших женщин мира, которые жаждали его внимания? В чем секрет этой легендарной женщины? Почему великий полководец и суровый воин, завоевавший половину средневекового мира, чувствовал себя обычным человеком рядом с ней? Бытует мнение, что мужчины любят своих детей только до тех пор, пока любят женщину, родившую их. Так вот, только рожденные от Борте дети носили титул чингизидов, хотя у Чингисхана было примерно 600 сыновей и дочерей. Ее потомки, насколько мы знаем из истории, правили покоренными Чингисханом землями до 1920 года.

Я увлекся этой темой, читая произведения, посвященные эпохе Чингисхана, а до этого «Тайную историю монголов». Когда из глубины веков всплыло это имя – Борте, меня потрясло то, что, будучи готовой идти за ним в огонь и воду, она была ярой противницей главной идеи жизни великого супруга – идти войной на запад. То, что Борте происходит из тюркского рода конырат, к которому отношусь и я, тоже волновало.

Известно, что отцы Тэмучина-Чингисхана и Борте были друзьями. Чтобы скрепить союз племен, они сосватали своих детей еще в нежном даже для тех времен возрасте – будущему Сотрясателю Вселенной было всего 9 лет, его невесте – 10, и с тех пор они были почти неразлучны. Я собирал материалы об этих двоих, как пчела пыльцу. Набрал около 25 печатных листов. Из этих фактов и создал пьесу о великих мужчине и женщине.

Вчитываясь в детали собранного документального материала, я понял, что Борте была не только умна и красива, она еще была и самой независимой и строптивой в окружении Чингисхана. Она позволяла себе по отношению к Сотрясателю Вселенной такие вольности, на которые не осмелился бы ни один человек на Земле. Борте, нисколько не робела перед ним, могла обратиться к нему: «Эй ты, проснись! Открой глаза на мир шире». Он часто готов был разорвать ее на части от ярости и… сделал соправительницей созданной им империи. Много раз угрожал снять ей голову за то, что спорила, за то, что не соглашалась, не единожды отправлял в ссылку, давал приказы не подпускать ее к своей Орде, но ее блестящий ум, ее мужская логика тянули к ней магнитом.

Как и всякая мать, Борте не любила войны. Когда Чингисхан, объединив раздробленные монгольские племена и подчинив Китай, создал великую империю, единственным человеком, кто не восхищался им, была она: «Твои походы несут разруху. Вот ты завоевал Китай, а ведь это страна ученых и мыслителей. До каких пор мы будем дикарями? Когда начнем обустраивать свою жизнь и учить детей уму-разуму, а не только держать оружие?».

– Это Ваш художественный домысел, или Вы изучали исторические документы?

– Главным источником, на который я опирался при написании пьесы, была «Тайная история монголов» («Сокровенное сказание монголов») – единственный литературный и историографический памятник времен Чингисхана. 80% сюжета взято оттуда. Чтобы создать образ великой женщины, жившей в его эпоху, мне интересно было узнать линию поведения Борте, ее привычки и характер.

– Какой момент из их общей биографии потряс Вас больше всего?

– Через несколько месяцев пос­ле свадьбы меркиты внезапно ворвались в дом Чингисхана, тогда еще Тэмучина, и забрали Борте в отместку за грехи его отца. Тот ведь тоже свою жену, мать будущего Сотрясателя Вселенной, когда-то отобрал у ее законного мужа. Это клеймо – побывавшей в плену женщины – стало главной драмой ее жизни, оно преследовало Борте до конца ее дней, хотя для Чингисхана она так и осталась самой любимой женой. Она, по сути, была единственной для него. Когда Борте спрашивает у недомогающего Сотрясателя Вселенной: «Тэмучин, кто из четырех наших сыновей достоин занять твое место? Скажи это сейчас, иначе они завтра станут врагами друг другу», Чингисхан назвал старшего сына – Джучи. Остальные трое стали возмущаться: «Как так?! Он же не нашей крови. Мы этого не допустим».

Началась суматоха и ссора, дошедшая до драки. Борте заплакала: «Почему ты своим сыновьям до сих пор не рассказал правду? Ты же знаешь, что Джучи – твой ребенок. Когда меня украли, я ведь была уже беременна, и ты знаешь об этом. Помнишь, когда я захотела почки тигра, ты пропал на три дня, а потом жарил мне их на костре?»

Ей и Джучи-хану мы обязаны тем, что живем сегодня на этой земле. Бессменный исполнитель ролей ханов, актер Тунгышпай Жаманкулов после прочтения пьесы позвонил: «Коке, я в полной растерянности. Не могу собраться с мыслями, позже поговорим». Через несколько дней кричал в трубку: «Боже, какой финал! Как она прощается со своей Родиной, кипчакской степью: «Мы оставляем вам эту Великую степь от Волги до Алматау (яблоневых гор) как знак любви к нашему сыну, Джучи-хану. Я знаю, что больше никогда не вернусь сюда. Но пока жива, буду молиться за мир и покой кипчаков».

Джучи-хан, как мы знаем из исторических источников, очень любил кипчакскую степь, доставшуюся ему за военные заслуги. Это дало братьям повод для темных мыслей: мол, он хочет собрать здесь великую армию, чтобы скинуть отца с его трона. Этот слух они довели до Чингисхана и заставили поверить в него. И он отдал тайный приказ – убить старшего сына. Впрочем, это типичная для царствующих особ история. Иван Грозный убил сына, царевича Ивана, Сулейман Великолепный тоже казнил сына Мустафу, когда того в его глазах выставили мятежником, император Нерон не пощадил ни детей, ни братьев, ни сестер, ни мать, ни учителя – Сенеку. Чингисхан не стал исключением и тоже повелся на наветы.

Одна примечательная деталь. Когда Тэмучин спасал свою юную жену из меркитского плена, была великая битва. Обняв, наконец, друг друга, они увидели некую старушку, на руках у которой был младенец месяцев пяти от роду. Подойдя к Борте, она спросила ее: «Ты узнала меня? Я та самая Айша, мы рос­ли вместе. Но я вышла замуж в 14 лет, ты – в 20. И я больше всех хлопотала на твоем свадебном тое. Но вот ты теперь стала женой убийцы. Посмотри, сколько из-за тебя, какой-то бабенки, полегло людей, и посмотри, в кого превратилась я?». Чингисхан, потупив взор, отвечает, что таковы законы войны. «Но на войне убивают врагов, а при чем здесь мы, мирные люди? Этот ребенок, что у меня на руках, сосал грудь мертвой матери. Я подобрала его, хотела отдать вам, но теперь вижу, что в руки кровопийц ангела нельзя отдавать».

Когда она уходит, Чингисхан говорит жене: «Ты заметила, что у младенца нет большого пальца?». Эта деталь всплывет в финале, когда Чингисхан дал приказ казнить Джучи. Через некоторое время он одумался, но палач уже успел сделать свое дело. Не зная, как сообщить отцу о смерти сына, его соратники передают останки – большой палец Джучи – через Борте: «Нас живыми великий хан не оставит».

Охрана не осмеливается остановить ее, когда она заходит в покои Чингисхана. Хан взбешен: «Почему ты врываешься ко мне? Почему обращаешься: «Эй, Тэмучин! Меня так 5 лет уже никто не называет. И зачем ты выпила эту настойку? Это лекарство, его готовили для меня». «Оказывается, перед смертью человеку очень хочется пить, – отвечает она. – Ты ведь всю жизнь охотился за моей головой. Теперь твоя мечта сбудется. Я пришла сказать тебе, что наш сын убит. Но ты зря не проливай слезы. Зачем? Его ведь убили по твоему тайному приказу». «Я не поверю, пока не увижу его останки. Что это за тряпку ты мне показываешь?» «В ней большой палец Джучи, это все, что осталось от него. Теперь можешь отрубить мою голову». И сама помогает ему вытащить меч из ножен. Увидев слезы на глазах обессиленного, суетящегося Чингисхана, встряхивает его: «Возьми же себя в руки!». «Ты выдержала все, сумасшедший ангел мой, – отвечает ей Сотрясатель Вселенной, прислоняясь к ее плечу. – Ты сильнее меня. А я всю жизнь тянул руки к недосягаемому. Моя мечта была – завоевать весь мир, чтобы объединить его в единое царство, где не будет проливаться кровь. Я хотел через войны прекратить войны. Но, оказывается, жизни одного человека для этого мало...»

Палец, отделенный от руки, действительно, был найден в могиле Джучи, которая находится на побережье реки Кенгир, в 45 километрах от Жезказгана.

Мне очень лестно, что Абдижамил Нурпеисов хорошо отозвался об этой пьесе. Мэтр читал ее сутки. Быстрее не получалось. И не только потому, что болен – высокое давление, другие неизбежные для его возраста проблемы – он просто привык ко всему подходить основательно. Я сохранил тот вариант, который он прочел. Не осталось ни одной страницы, где бы он не оставил свои пометки. В конце сделал приписку: «Жылаттың ғой». – «Ты заставил меня плакать». Еще он сказал, что ему не терпится увидеть «Борте» на сцене».

– Действительно, когда мы увидим спектакль по этой пьесе?

– Она уже готова к постановке. Я ни к кому не обращался, чтобы пристроить свою «Борте», но у театров, и не только казах­станских, она нарасхват. Пьеса уже переведена на русский и монгольский языки, делается перевод на английский и французский. Театры Вены, Брюсселя и Улан-Батора сообщили, что готовы ставить ее на своих сценах. Но пока право на постановку имеют только Национальный театр драмы имени Ауэзова и ТЮЗ имени Габита Мусрепова. Новый театр, Туркестанский драматический, тоже собирается открыть свой занавес этой пьесой. В тех краях, откуда я и сам родом, считают Борте своей землячкой. Тут уж грех было отказывать. Другим театрам, тоже желающим поставить спектакль по этой пьесе, «добро» я пока не дал. Неудобно, слишком много спектаклей по одной и той же пьесе в одно время – тоже не есть хорошо. Кстати, названием – «Борте» – пьеса обязана Мухтару Кул-Мухаммеду. У меня было «Борте-ханум». Экс-министр культуры и спорта хвалил меня целый час, потом сказал, что у него есть многолетний опыт работы советником Президента Казахстана. Название «Борте», по его мнению, будет звучат более емко. «Борте-ханум» – слишком статусное и хрестоматийное.

– Кого Вы видите в роли Борте?

– Пока не знаю. Чингисхана может сыграть любой масштабный актер, их у нас немало, а вот Борте... Она ведь, как и все талантливые, харизматичные люди, была очень многогранной (неплохо пела, танцевала, вступала в философские споры с властителями умов того времени) и не менее, если не более легендарной, чем Томирис. Образ сакской царицы, жившей до нашей эры, на мой взгляд, не более чем символ.