​Жизни пора золотая

Селянин – не профессия, а образ существования. Со всей очевидностью это понимаешь, общаясь с заслуженным человеком. Анатолию Ивановичу – 80, а он, как и в пору своей молодости, печется о родной земле, болеет ее болями, переживает об упущениях. И верит, что пока живут в родных местах люди, преданные своей земле, она не исчезнет, а обязательно расправит крылья и возродится.
Юбилей – событие знаменательное, но и ностальгическое одновременно. От воспоминаний никуда не деться. Они наплывают одно за другим. Особенно памятны те дни, когда ему, как одному из ведущих специалистов, доверили создавать крупные специализированные племенные фермы. Трудности не пугали. Он готов был работать и день, и ночь. Преданность делу Анатолий Иванович объясняет просто. Говорит, что таким его воспитала мама, простая крестьянка.
– Мы жили на станции Тонкерис, когда строилась магистраль на Карталы, – рассказывает он. – Водокачки не было. Зимой станцию заметало трехметровым слоем снега. Мужики подавали глыбы плотного снега маме, а та наполняла ими тендеры паровозов. А в счет зарплаты ей в Елизаветинке выдавали буханку хлеба, которая и спасала нас от голода. Вспоминаю все это и никак не пойму, почему сегодня активность и готовность так трудиться угасает. Без усердного труда рассчитывать на большие успехи не стоит.
Главным делом жизни Анатолия Ивановича стало развитие животноводства. И он заслуженно гордится тем, что не без его участия эта отрасль в районе процветала. Только на шалкарских лугах паслось около 12 тыс. голов крупного рогатого скота знаменитой красно-степной породы. На зиму здесь заготавливали до 20 тыс. тонн сена. В Ново­ишимке выращивали 9 тыс. племенных молочных телок. Тысячу телят тогда обслуживали всего две телятницы. Справлялись и не жаловались.
– Жаль, – сетует ветеран, – что животноводческую и молочную продукцию теперь мы чаще завозим, чем производим сами, а ведь могли бы...
Степь всегда радовала Анатолия Ивановича и своими чарующими рассветами, и яблоневыми метелями, и духмяным разнотравьем. Особенно остро разлуку с ней он почувствовал, когда ушел на заслуженный отдых и переехал в город. Ему часто снятся и нежный ковыль, и утренние ясные зори, и те зоотехнические хлопоты, которые наполняли его будни. Приходилось несколько раз в году проводить бонитировки, перегонять стада на зеленеющие майские пастбища, где травы стояли по пояс, особенно на Алвинском лимане.
Эту систему еще называли Тайбековской, по фамилии первого руководителя Акмолинской области. Тогда методом народной стройки были отсыпаны десятки мощных плотин, оборудованных надежными шлюзами. Потоки вешней воды задерживались до полумесяца, увлажняя луга. А затем трава «пре­вращалась» в молоко и мясо.
– Все, что нас многие годы кормило, быльем поросло, – горюет Анатолий Иванович. – Ветер в тех местах подымает в небо пыльные столбы. Куда подевалось богатое разнотравье и обилие цветов? Нарвешь, бывало, букет ромашек и душистого горошка, подаришь доярочке, она и рада.
Слушал я Анатолия Ивановича и вспоминал героя писателя Помяловского, который вопрошал: «Где те липы, под которыми я вырос?» и сам же себе отвечал: «Нет, таких лип и не было!»
«Может, и у тебя так было?» – спросил я Жерлицына. Он даже слегка обиделся: «Как бы трудно ни жилось, нам и в голову не приходило заниматься украшательством и возвеличивать себя по поводу и без. Для меня всегда примером была моя мама, Ольга Павловна. Представляете, сколько нужно было перелопатить снега, чтобы заправить им тендеры паровозов и наполнить их водой?! Зимы тогда были холоднющими, но не брюзжали и не хныкали».
Важной вехой в биографии Анатолия Жерлицына стала учеба в зоотехническом техникуме в Новоишимке, а затем в Целиноградском сельхозинституте. Лекции преподавателей он помнит и сейчас.
– Я понял, – рассказывает ветеран, – что важно любить свою профессию. Многому меня научил профессор Родионов – сподвижник выдающегося ученого Иванова. Нас приобщали не только к профессии, но и к чтению книг, посещению театра, выставок. А самое главное – нас учили ценить и уважать труд простых селян – пастухов, свинарок, доярок. Городские люди еще сны досматривали, а молоковозы из села везли уже горожанам свеженькое молоко. О порошковом тогда и речи не было.
О принципиальности Жерлицына я знаю не понаслышке. Сам был свидетелем того, как он допекал директора совхоза, когда узнал, что телятам не выпоили положенные 600–700 литров цельного молока. Анатолий Иванович тогда с горячностью говорил, что не допаивать теленка – то же самое, что не докармливать дитя.
В годы его работы в хозяйствах района было 100 тыс. голов крупного рогатого скота. Район производил много свинины, которой снабжал Урал, а баранина шла в города Узбекистана. Все это разрушилось бартером, когда за цис­терну горючего умудрялись увозить из села последнего теленка. В те времена вырезали все, на чем можно было нажиться. Вот почему сейчас приходится довольствоваться продукцией не первой свежести из Франции, Голландии, Новой Зеландии.
И впрямь, как тут не вспомнить наш прекрасный твердый сыр «Целинный», который выпускали мастера сыроварения Новочеркасска и Алексеевки? Досадует Жерлицын и по поводу дороговизны завоза скота из-за тридевяти земель.
– Мы в свое время, – говорит Анатолий Иванович, – развивали племенную основу, увязывая ее с укреплением кормовой базы и с повышением профессионализма животноводов. Скот завозили из ближних регионов. Да разве это единственная проблема? Редкостью стали такие специалисты в селе, как ветврач, осеменатор, зоотехник, специалист по выращиванию трав. Однако чему удивляться? Ведь многие чиновники живут в городе и понятия не имеют о том, как на ферме ворота открываются.
Мне неоднократно доводилось встречаться на жайляу и в животноводческих комплексах с Жерлицыным в ту пору, когда он был главным специалистом района. Пройдет Анатолий Иванович вдоль стойла и тут же на глаз определит продуктивность животного, его характер. Обязательно спросит у доярки о надоях и напомнит, что ласка, проявленная к корове, прибавляет молока. Ему одного взгляда на лошадь хватало, чтобы определить рысистость и то, ходит ли она иноходью или с красивой перевалкой с бока на бок…
Степь нередко обдувала Жерлицына своими колючими и жгучими ветрами. Да и пыли он немало наглотался, и бураны его неоднократно застигали в степи, где негде было укрыться табунам. И тогда Жерлицыну приходилось брать ответственность за сохранность животных на себя. Такие люди, как Анатолий Жерлицын, и составляли тогда цвет Целиноградского района, который считался форпостом высокоэффективного производства республики. Хорошо, что былые традиции возрождаются и сегодня. Земля не оскудела на людей, радеющих за свое дело.
…Готовя эту публикацию, мне потребовалось кое-что уточнить у Анатолия Ивановича. Позвонил по домашнему телефону. Молчание. Не увенчались попытки успехом на второй и на третий день. Даже к помощи полиции пришлось обращаться. Оказалось, Анатолий Иванович – в больнице, но бодрости духа не теряет. Не теряют ее и его друзья, которым не терпится обнять юбиляра и поздравить с 80-летием.