Знатные рыбаки тоже плачут
Александр Кузенный, Кокшетау – Петропавловск
Пустой садок
Навещая прошлым летом знакомых, отдыхающих на Имантауском озере, удивился, когда они собрались варить уху из рыбы, купленной накануне на городском рынке. Палатка на берегу, рыба под носом, снасти в машине, зачем людей смешить, приехав в Тулу с собственным самоваром, взялся им выговаривать. В ответ они показали утренний улов. В ведерке плавало около десятка подлещиков, больше похожих на мальков, нежели на промысловую рыбу.
В Имантау, а курортный водоем принадлежит нацпарку «Кокшетау», хоть такая рыбешка осталась. Бывает, окунь килограммовый клюнет, бывает, щука на блесну попадет, но удача стала такой редкой, что большинство рыболовов-любителей в нее давно перестали верить.
В 20 км от Имантау, также на территории СКО, находится более знаменитое Шалкарское озеро. Рыболовный туризм на этом уникальном (вода морская) водоеме не развивается, все происходит стихийно. Сделаем оговорку – происходило. Прежде яблоку негде было упасть ни на берегу, ни на воде. Сотни россиян с семьями на Шалкаре ежегодно проводили свой отпуск. Совковый сервис не выдерживал никакой критики, но все издержки с лихвой покрывались знатной рыбалкой. Местный окунь являлся главным рыбным брендом на севере Казахстана, причем активно клевал в любое время года.
Не отставали и сиговые. Из икры пеляди, рипуса, столько рыбы было много, умудрялись даже делать рыбьи котлеты. Было густо, стало пусто. По этой причине зарубежных туристов как бабка отшептала. Местные приезжают позагорать, покупаться, те же россияне выбирают Имантау, какая-никакая, а рыба на этом водоеме есть.
Сервис рыбаков-любителей интересует постольку-поскольку. Поэтому рыболовный туризм по праву считается наиболее доступным, массовым и востребованным. Однако, имея такие преимущества, его организаторы до сих пор ими не могут или не хотят воспользоваться.
Почему? Расскажем ниже. А пока немного поучительной истории, напрямую связанной с состоянием рыбохозяйственной отрасли Акмолинской области. Предупреждаем сразу – это не главная наша тема, за рыболовный туризм в первую очередь отвечают национальные парки. Но ветки, как известно, растут на стволе, и плоды на них – в непосредственной от него зависимости.
Клев задним числом
Среднегодовое потребление рыбной продукции на душу населения в регионе составляет 4,3 кг, тогда как среднемировое – 17 кг. Отсюда и будем танцевать. На территории области 6,2 тыс. водоемов, любая европейская страна обзавидуется. Подавляющее число из них – рыбоводные. Увы, отрасль до настоящего времени продолжает развиваться устаревшим и неэффективным экстенсивным путем. Иными словами, что бог пошлет, тому и рады.
57% общего улова формирует аборигенная рыба, 30% приходится на малоценного леща. Если дело таким образом пойдет и дальше, лещ может стать рыболовным брендом номер один, сменив на этом «посту» знаменитые сиговые породы.
Воспроизводство идет черепашьими темпами. В инкубаторах выращиваются два вида: рипус и карп. Остальная прибавка осуществляется за счет естественного возобновления. Для сравнения вернемся на много лет назад. 1935 год. В Зерендинское озеро перевезено из Балхаша более 200 производителей сазана. 1958 год. Состоялось переселение леща и судака из реки Урал. Середина 60-х годов. Началась активная акклиматизация сиговых: ряпушки, рипуса, пеляди, сига, муксуна, омуля. Икра и молодь этих видов завозились из Карелии, Ленинградской области, озера Байкал, реки Оби.
80-е годы. Из Алмаатинского прудхоза доставлены дальневосточные растительноядные белый амур, белый и пестрый толстолобик.
Руководило эффективным рыбоводным процессом тогдашнее Министерство рыбного хозяйства Казахской ССР. Сегодня, между прочим, рыбная отрасль кочует из одного ведомства в другое в поисках рачительного хозяина, добиваясь более чем скромных конечных результатов.
Например, выращенная молодь напоминает кукушкины слезы. Годовые объемы личинок карпа не превышают 7–8 млн штук, сеголетки карпа – 3–4 млн, личинок сиговых – 3–4 млн штук. Поэтому доля этих ценных видов рыб в общем улове составляет менее 10%. В основной массе население получает рыбную продукцию низкого гастрономического качества. В то же время отраслевая наука сообщает: в глубоководных, незаморных озерах (Большое Чебачье, Щучье, Жаксы-Жангистау) возможно выращивание форели.
И как итог, хочется надеяться, что он промежуточный, в столичной области в настоящее время добывается всего-навсего около 0,6 тыс. тонн рыбной продукции, удовлетворяя 15–20% потребности населения. Пока что знатным остается клев задним числом.
Услуга в наручниках
Рыболовный туризм, повторимся, призван и возрождать, и развивать в первую очередь национальные парки. Особые надежды на ГНПП «Кокшетау». В его охранной зоне около 50 водоемов, из них рыбных 10%, в том числе претендующих на роль основных поставщиков 4 – Имантауское, Шалкарское, Зерендинское, Лобановское озера. Везде водятся небольших размеров окуньки, чебачки, подлещики, в Зеренде и Имантау еще и щука.
По словам руководителя отдела охраны и воспроизводства животного мира нацпарка «Кокшетау» Евгения Завьялова (рыболовный туризм в отдел передан недавно), удалось увеличить популяции щуки «административным методом», ударив тяжелой артиллерией по браконьерам. В роли последней выступила природоохранная прокуратура. Дальше пока похвалиться нечем, но вспомнить есть что.
Проявляя инициативу снизу, природоохранное ведомство пыталось заниматься воспроизводственными запасами, тем более на балансе был рыбоводный центр, расположенный в курортной Зеренде. Получив полуразрушенный объект в собственность, восстановив его, толку в конце концов ему не дали. Бюджетное финансирование прекратилось, внутренних доходов кот наплакал, поэтому проект по увеличению рыбных запасов бесславно канул в Лету.
И тем не менее небольшим количеством сиговых в 2013 году зарыбили Шалкар, за год до этого запустив сюда же окуня. Кормовая база на водоеме богатая, молодь быстро пошла в рост. Буквально через пару лет новоселы были готовы к отлову.
И что тут началось. Рыболовные браконьеры напоминали разбойников с большой дороги. Спохватились сотрудники охраны, да было поздно. Шалкар опять превратился в «мертвое» озеро, особо не представляя интереса для туристов, которые ради рыбалки готовы ехать за тридевять земель.
Всегда славилось рыбными запасами Лобановское озеро – по тонне карпов один невод доставлял. Славилось, вот парадокс, пока не оказалось в составе нацпарка «Кокшетау». Запрещенная промысловая добыча бумерангом ударила по содержимому. Мелочевка взялась уничтожать кормовую базу, поедая личинки молоди. Кроме больного карася, ничего в озере не осталось.
Шалкарский филиал нацпарка решил оживить водоем дедовским методом. Из озера Жаксы-Жангистау машинами завезли окуня. Растет слабо и клюет слабо. В 2011–2013 годах в Лобаново заселили личинки и сеголетки карпа при действующем еще тогда рыбоводном центре. Через два года на водоеме наблюдалось невиданное паломничество: весь Северный Казахстан, включая Астану. Приезжали ловить карпа, не дав ему как следует подрасти. Своими глазами видел, как рыбаки-любители, пусть простят, я бы их назвал губителями, набивали подростковой рыбой мешки.
Где охрана? Охрана была, но к каждому рыбаку инспектора не приставишь. Вот и пользовались они относительной бесконтрольностью. Пришлось лов до поры до времени запретить. Тотчас появились жалобщики. Как так, уже на удочку нельзя, зачем тогда существуют водоемы, возмущались они. Подробно описываю ситуацию.
В нашем рыболовном туризме отсутствует четкая и научно обоснованная система его развития. По образному выражению одного из организаторов, востребованная и массовая услуга давно пребывает в наручниках. С одной стороны, требуют, с другой – денег не выделяют. Требуют и тут же бьют по рукам – нельзя, закон об особо охраняемых территориях не разрешает.
Например, в отделе туризма и науки ГНПП «Кокшетау» действует классификатор, запрещающий закуп личинок, сеголеток на стороне, но разрешающий воспроизводство. Нонсенс, какого свет не видел. Чем прикажете зарыблять, если нет материала. Приходится идти на нарушения. Рыбоводный центр сегодня находится под юрисдикцией управления природных ресурсов и природопользования, то есть в коммунальной coбственности. С ним нацпарк, извините, выдаю секрет, заключает договор, так сказать, 50 на 50, поставляя им икру, а после инкубации забирая половину, вторая половина достается рыбоводному центру в счет оплаты.
Такими способами и такими темпами, конечно, все водоемы не зарыбить. В рыбной отрасли царит полное безденежье, к нему и прибавляются законодательные нестыковки. В том же Имантауском озере давно болеет лещ, покрываясь неизвестными черными пятнами. Бросить бы невод, выловить его, обновить запасы, освежить кровь, однако промысел даже в лечебных целях в нацпарке строго-настрого запрещен. Что любопытно, все ссылаются на закон и правила и никто не пытается что-то в них изменить для пользы дела.
Отрасль как оставалась, так и остается на задворках региональных экономических задач, конкретно рыболовный туризм развивается только на словах. 30 лет назад у всех на слуху было озеро Белое. Морская вода, килограммовый окунь, вкусный рипус, знатный карп... На берегу стояли рыболовецкие артели. Ловили, дешево продавали, а запасы не убавлялись. Пришел запрет, рыбы не стало и водоема не стало, высох от дефицита влаги. Сам не гам и другим не дам – такая, увы, сложилась ситуация.
Между тем лучшего места для рыболовного туризма не придумаешь. Озеро Белое с трех сторон окружают сосны, рядом сопки, родники, грибы, ягоды. Слабым звеном являются дороги, после первого дождя только на тракторе и проедешь, и отсутствие элементарных условий для любительской рыбной ловли. Воды сейчас прибавилось, можно и зарыбить, но чем и как? «Наручники» по-прежнему крепко держат услугу.
Зима, солнце, день прекрасный
Разговоры разговорами, однако лучше раз увидеть. Выехали на Зерендинское озеро, что в 50 км от Кокшетау. Дорога занимает 40 минут, удовольствие, считай, под боком. На берегу пересаживаемся на служебный снегоход. Сразу подумалось: для удобства передвижения по льду неплохо бы создать пункт проката снегоходов. Но это уже заоблачная мечта. На Боровском озере (нацпарк «Бурабай») один год рыбаков развозила лошадь, запряженная в сани. Романтично и прилично, почему бы не взять на вооружение?
День выдался солнечным, на градуснике минус 9, ветра нет, идеальная погода для зимней рыбалки. Однако рыбаков можно пересчитать на пальцах рук. У первой палатки встретили пенсионера Виктора Васько. Гостям обрадовался, клев никакой, сидеть возле «мертвой» лунки одному скучно. За 8 часов рыбак от бога, не новичок, поймал не больше килограмма чебачков и окуньков величиной с ладонь.
– Перевелась рыба в нашем озере, – досадует он. – В молодости я здесь, притом с берега, ловил язей, линьков, карпов.
– Говорят, рипус сейчас идет.
– Идет, но слабо, рыба тощая, невкусная, переродилась...
– И какое предложение?
– Вычерпать сорную, запустить новую рыбу, только тогда толк будет...
Знакомая ситуация: вычерпать нельзя, зарыбить можно и нужно, но зарыбить нечем. Вначале зерендинцы возмущались, с них брали за разовую рыбалку 230 тенге. В нацпарке такие расценки за пользование дарами природы. А где, спрашивается, эти дары? Позже с природной рентой свыклись, говорят, не жалко, но обидно платить за то, чего нет.
Подошел к нам Павел Карпач, ему за 70, всю сознательную жизнь провел на местном озере. Ударился в воспоминания, у меня слюнки потекли. «Рыбы всякой было валом, – упоенно рассказывал он, – многие жители озером только и кормились».
В общем, рыболовный туризм закончился, не успев начаться. На огромном курортном водоеме насчитали до двух десятков рыбаков. Напоминаем, на рыбалку едут ради удовольствия, а какое удовольствие, если за 2 часа одна мальковая поклевка? Сплошное разочарование, делятся мыслями оба рыбака. Нам остается к ним присоединиться.
Все помнят, что плохому танцору обязательно что-то мешает. В таком же состоянии сегодня пребывают и наши рыбаки-любители...
Навещая прошлым летом знакомых, отдыхающих на Имантауском озере, удивился, когда они собрались варить уху из рыбы, купленной накануне на городском рынке. Палатка на берегу, рыба под носом, снасти в машине, зачем людей смешить, приехав в Тулу с собственным самоваром, взялся им выговаривать. В ответ они показали утренний улов. В ведерке плавало около десятка подлещиков, больше похожих на мальков, нежели на промысловую рыбу.
В Имантау, а курортный водоем принадлежит нацпарку «Кокшетау», хоть такая рыбешка осталась. Бывает, окунь килограммовый клюнет, бывает, щука на блесну попадет, но удача стала такой редкой, что большинство рыболовов-любителей в нее давно перестали верить.
В 20 км от Имантау, также на территории СКО, находится более знаменитое Шалкарское озеро. Рыболовный туризм на этом уникальном (вода морская) водоеме не развивается, все происходит стихийно. Сделаем оговорку – происходило. Прежде яблоку негде было упасть ни на берегу, ни на воде. Сотни россиян с семьями на Шалкаре ежегодно проводили свой отпуск. Совковый сервис не выдерживал никакой критики, но все издержки с лихвой покрывались знатной рыбалкой. Местный окунь являлся главным рыбным брендом на севере Казахстана, причем активно клевал в любое время года.
Не отставали и сиговые. Из икры пеляди, рипуса, столько рыбы было много, умудрялись даже делать рыбьи котлеты. Было густо, стало пусто. По этой причине зарубежных туристов как бабка отшептала. Местные приезжают позагорать, покупаться, те же россияне выбирают Имантау, какая-никакая, а рыба на этом водоеме есть.
Сервис рыбаков-любителей интересует постольку-поскольку. Поэтому рыболовный туризм по праву считается наиболее доступным, массовым и востребованным. Однако, имея такие преимущества, его организаторы до сих пор ими не могут или не хотят воспользоваться.
Почему? Расскажем ниже. А пока немного поучительной истории, напрямую связанной с состоянием рыбохозяйственной отрасли Акмолинской области. Предупреждаем сразу – это не главная наша тема, за рыболовный туризм в первую очередь отвечают национальные парки. Но ветки, как известно, растут на стволе, и плоды на них – в непосредственной от него зависимости.
Клев задним числом
Среднегодовое потребление рыбной продукции на душу населения в регионе составляет 4,3 кг, тогда как среднемировое – 17 кг. Отсюда и будем танцевать. На территории области 6,2 тыс. водоемов, любая европейская страна обзавидуется. Подавляющее число из них – рыбоводные. Увы, отрасль до настоящего времени продолжает развиваться устаревшим и неэффективным экстенсивным путем. Иными словами, что бог пошлет, тому и рады.
57% общего улова формирует аборигенная рыба, 30% приходится на малоценного леща. Если дело таким образом пойдет и дальше, лещ может стать рыболовным брендом номер один, сменив на этом «посту» знаменитые сиговые породы.
Воспроизводство идет черепашьими темпами. В инкубаторах выращиваются два вида: рипус и карп. Остальная прибавка осуществляется за счет естественного возобновления. Для сравнения вернемся на много лет назад. 1935 год. В Зерендинское озеро перевезено из Балхаша более 200 производителей сазана. 1958 год. Состоялось переселение леща и судака из реки Урал. Середина 60-х годов. Началась активная акклиматизация сиговых: ряпушки, рипуса, пеляди, сига, муксуна, омуля. Икра и молодь этих видов завозились из Карелии, Ленинградской области, озера Байкал, реки Оби.
80-е годы. Из Алмаатинского прудхоза доставлены дальневосточные растительноядные белый амур, белый и пестрый толстолобик.
Руководило эффективным рыбоводным процессом тогдашнее Министерство рыбного хозяйства Казахской ССР. Сегодня, между прочим, рыбная отрасль кочует из одного ведомства в другое в поисках рачительного хозяина, добиваясь более чем скромных конечных результатов.
Например, выращенная молодь напоминает кукушкины слезы. Годовые объемы личинок карпа не превышают 7–8 млн штук, сеголетки карпа – 3–4 млн, личинок сиговых – 3–4 млн штук. Поэтому доля этих ценных видов рыб в общем улове составляет менее 10%. В основной массе население получает рыбную продукцию низкого гастрономического качества. В то же время отраслевая наука сообщает: в глубоководных, незаморных озерах (Большое Чебачье, Щучье, Жаксы-Жангистау) возможно выращивание форели.
И как итог, хочется надеяться, что он промежуточный, в столичной области в настоящее время добывается всего-навсего около 0,6 тыс. тонн рыбной продукции, удовлетворяя 15–20% потребности населения. Пока что знатным остается клев задним числом.
Услуга в наручниках
Рыболовный туризм, повторимся, призван и возрождать, и развивать в первую очередь национальные парки. Особые надежды на ГНПП «Кокшетау». В его охранной зоне около 50 водоемов, из них рыбных 10%, в том числе претендующих на роль основных поставщиков 4 – Имантауское, Шалкарское, Зерендинское, Лобановское озера. Везде водятся небольших размеров окуньки, чебачки, подлещики, в Зеренде и Имантау еще и щука.
По словам руководителя отдела охраны и воспроизводства животного мира нацпарка «Кокшетау» Евгения Завьялова (рыболовный туризм в отдел передан недавно), удалось увеличить популяции щуки «административным методом», ударив тяжелой артиллерией по браконьерам. В роли последней выступила природоохранная прокуратура. Дальше пока похвалиться нечем, но вспомнить есть что.
Проявляя инициативу снизу, природоохранное ведомство пыталось заниматься воспроизводственными запасами, тем более на балансе был рыбоводный центр, расположенный в курортной Зеренде. Получив полуразрушенный объект в собственность, восстановив его, толку в конце концов ему не дали. Бюджетное финансирование прекратилось, внутренних доходов кот наплакал, поэтому проект по увеличению рыбных запасов бесславно канул в Лету.
И тем не менее небольшим количеством сиговых в 2013 году зарыбили Шалкар, за год до этого запустив сюда же окуня. Кормовая база на водоеме богатая, молодь быстро пошла в рост. Буквально через пару лет новоселы были готовы к отлову.
И что тут началось. Рыболовные браконьеры напоминали разбойников с большой дороги. Спохватились сотрудники охраны, да было поздно. Шалкар опять превратился в «мертвое» озеро, особо не представляя интереса для туристов, которые ради рыбалки готовы ехать за тридевять земель.
Всегда славилось рыбными запасами Лобановское озеро – по тонне карпов один невод доставлял. Славилось, вот парадокс, пока не оказалось в составе нацпарка «Кокшетау». Запрещенная промысловая добыча бумерангом ударила по содержимому. Мелочевка взялась уничтожать кормовую базу, поедая личинки молоди. Кроме больного карася, ничего в озере не осталось.
Шалкарский филиал нацпарка решил оживить водоем дедовским методом. Из озера Жаксы-Жангистау машинами завезли окуня. Растет слабо и клюет слабо. В 2011–2013 годах в Лобаново заселили личинки и сеголетки карпа при действующем еще тогда рыбоводном центре. Через два года на водоеме наблюдалось невиданное паломничество: весь Северный Казахстан, включая Астану. Приезжали ловить карпа, не дав ему как следует подрасти. Своими глазами видел, как рыбаки-любители, пусть простят, я бы их назвал губителями, набивали подростковой рыбой мешки.
Где охрана? Охрана была, но к каждому рыбаку инспектора не приставишь. Вот и пользовались они относительной бесконтрольностью. Пришлось лов до поры до времени запретить. Тотчас появились жалобщики. Как так, уже на удочку нельзя, зачем тогда существуют водоемы, возмущались они. Подробно описываю ситуацию.
В нашем рыболовном туризме отсутствует четкая и научно обоснованная система его развития. По образному выражению одного из организаторов, востребованная и массовая услуга давно пребывает в наручниках. С одной стороны, требуют, с другой – денег не выделяют. Требуют и тут же бьют по рукам – нельзя, закон об особо охраняемых территориях не разрешает.
Например, в отделе туризма и науки ГНПП «Кокшетау» действует классификатор, запрещающий закуп личинок, сеголеток на стороне, но разрешающий воспроизводство. Нонсенс, какого свет не видел. Чем прикажете зарыблять, если нет материала. Приходится идти на нарушения. Рыбоводный центр сегодня находится под юрисдикцией управления природных ресурсов и природопользования, то есть в коммунальной coбственности. С ним нацпарк, извините, выдаю секрет, заключает договор, так сказать, 50 на 50, поставляя им икру, а после инкубации забирая половину, вторая половина достается рыбоводному центру в счет оплаты.
Такими способами и такими темпами, конечно, все водоемы не зарыбить. В рыбной отрасли царит полное безденежье, к нему и прибавляются законодательные нестыковки. В том же Имантауском озере давно болеет лещ, покрываясь неизвестными черными пятнами. Бросить бы невод, выловить его, обновить запасы, освежить кровь, однако промысел даже в лечебных целях в нацпарке строго-настрого запрещен. Что любопытно, все ссылаются на закон и правила и никто не пытается что-то в них изменить для пользы дела.
Отрасль как оставалась, так и остается на задворках региональных экономических задач, конкретно рыболовный туризм развивается только на словах. 30 лет назад у всех на слуху было озеро Белое. Морская вода, килограммовый окунь, вкусный рипус, знатный карп... На берегу стояли рыболовецкие артели. Ловили, дешево продавали, а запасы не убавлялись. Пришел запрет, рыбы не стало и водоема не стало, высох от дефицита влаги. Сам не гам и другим не дам – такая, увы, сложилась ситуация.
Между тем лучшего места для рыболовного туризма не придумаешь. Озеро Белое с трех сторон окружают сосны, рядом сопки, родники, грибы, ягоды. Слабым звеном являются дороги, после первого дождя только на тракторе и проедешь, и отсутствие элементарных условий для любительской рыбной ловли. Воды сейчас прибавилось, можно и зарыбить, но чем и как? «Наручники» по-прежнему крепко держат услугу.
Зима, солнце, день прекрасный
Разговоры разговорами, однако лучше раз увидеть. Выехали на Зерендинское озеро, что в 50 км от Кокшетау. Дорога занимает 40 минут, удовольствие, считай, под боком. На берегу пересаживаемся на служебный снегоход. Сразу подумалось: для удобства передвижения по льду неплохо бы создать пункт проката снегоходов. Но это уже заоблачная мечта. На Боровском озере (нацпарк «Бурабай») один год рыбаков развозила лошадь, запряженная в сани. Романтично и прилично, почему бы не взять на вооружение?
День выдался солнечным, на градуснике минус 9, ветра нет, идеальная погода для зимней рыбалки. Однако рыбаков можно пересчитать на пальцах рук. У первой палатки встретили пенсионера Виктора Васько. Гостям обрадовался, клев никакой, сидеть возле «мертвой» лунки одному скучно. За 8 часов рыбак от бога, не новичок, поймал не больше килограмма чебачков и окуньков величиной с ладонь.
– Перевелась рыба в нашем озере, – досадует он. – В молодости я здесь, притом с берега, ловил язей, линьков, карпов.
– Говорят, рипус сейчас идет.
– Идет, но слабо, рыба тощая, невкусная, переродилась...
– И какое предложение?
– Вычерпать сорную, запустить новую рыбу, только тогда толк будет...
Знакомая ситуация: вычерпать нельзя, зарыбить можно и нужно, но зарыбить нечем. Вначале зерендинцы возмущались, с них брали за разовую рыбалку 230 тенге. В нацпарке такие расценки за пользование дарами природы. А где, спрашивается, эти дары? Позже с природной рентой свыклись, говорят, не жалко, но обидно платить за то, чего нет.
Подошел к нам Павел Карпач, ему за 70, всю сознательную жизнь провел на местном озере. Ударился в воспоминания, у меня слюнки потекли. «Рыбы всякой было валом, – упоенно рассказывал он, – многие жители озером только и кормились».
В общем, рыболовный туризм закончился, не успев начаться. На огромном курортном водоеме насчитали до двух десятков рыбаков. Напоминаем, на рыбалку едут ради удовольствия, а какое удовольствие, если за 2 часа одна мальковая поклевка? Сплошное разочарование, делятся мыслями оба рыбака. Нам остается к ним присоединиться.
Все помнят, что плохому танцору обязательно что-то мешает. В таком же состоянии сегодня пребывают и наши рыбаки-любители...
