Золото, а не завод!

Попасть на аффинажный завод ТОО «Тау-Кен Алтын» да еще в преддверии Дня металлурга оказалось большой удачей. Предприятие государственное, режимное, и просто так прийти сюда «в гости» не получится – нужны особые и разрешение, и приглашение. В нашем случае выручил пресс-тур, организованный столичными властями по передовым промышленным объектам, демонстрирующим инновационный подход и высокий уровень технологий.

На территории самой «аффинажки», крупнейшей в Казах­стане и входящей в структуру АО «НГК «Тау-Кен Самрук», действуют строжайшие правила, вплоть до «снимите это немедленно!» – заходить в цеха, имея при себе собственные золотые ювелирные изделия, нельзя. Их, как и заранее не оговоренную фото- и звукозаписывающую технику, личные сумки, вежливо попросят оставить в ячейке на хранении сразу при входе на КПП.

Зато снаряжают дополнительно СИЗами – средствами индивидуальной защиты: лицевыми масками, жилетами и бахилами. На обратном пути служба безо­пасности проконтролирует, чтобы посетитель их вернул. Зачем? Об этом чуть позже.

Начальник цеха плавки и литья Кожан Муратбеков, имеющий стаж работы в металлургии 28 лет, провел экскурсию по зоне своей ответственности. Именно отсюда будущие ровненькие золотые слитки начинают путь. Поначалу же металлурги имеют дело с неказистым на вид сплавом Доре, по сути, конгломератом нескольких металлов, включая редкие. Золота в нем может быть всего около 50%.

– В этом году в цехе установили новое оборудование, благодаря чему увеличилась производительность всего предприятия: при проектной мощности 25 тонн золота мы перешагнули рубеж в 50 тонн, – рассказал инженер.

Сплав Доре поступает на предприятие из разных регио­нов Казахстана: у завода заключены договоры с несколькими десятками сертифицированных золотодобывающих и горно-металлургических компаний. Кроме того, ТОО «Тау-Кен Алтын» принимает шлиховое золото от лицензированных старателей и ювелирный лом от ломбардов.

Цена на закупку – биржевая (может меняться в зависимости от стоимости золота на рынке), за минусом аффинажной ставки. Она может варьироваться также в зависимости от содержания драгметалла в сырье и от количества самого сырья.

Кожан Муратбеков рассказал и об особенностях аффинажа: оценить «на глазок», принять на веру, сколько чистого золота содержится в завезенном сырье, невозможно. Для этих целей сырье отправляется в печь на приемочную плавку – для усреднения состава и определения достоверного количества драгоценных металлов.

По соседству с плавильным находится электролизный цех – еще одно важное звено в получении золотых слитков. Техничес­кий директор «Тау-Кен Алтын» Зекаил Тюлюбаев посвятил гос­тей в тонкости производства.

По его словам, здесь аноды, состоящие из более чем 90-процентного золота, погружают в электролизную ванну. Туда же отправляются катоды из титана, подается электрический ток. Чис­тое золото растворяется в электролите и послушно оседает на катодах, примеси же остаются в растворе.

Этот цех работает круглосуточно, в две смены. Техника безопас­ности строжайшая. На всякий случай в одну из стен вмонтирован водный душ.

Учитывая столь непростые условия труда, доброе здоровье работников предприятия поддерживается отличным питанием: в меню столовой (естественно, бесплатной) предусмотрены все нормы для персонала вредного производства. В обязательном порядке в большом количестве вода для восполнения водно-солевого баланса. А еще отпуск у «аффинажников» дольше стандартного.

«Конечный продукт» находится в отдельном помещении. Сразу скажу: глядя на тяжелые, весом 12 кило, золотые слитки, впечатление получаешь не из банальных.

Полуматовые «кирпичики» завораживают, в руки их (обязательно в перчатках!) надо брать очень бережно, и не только потому, что каждый стоит 1,6 млн долларов, а в первую очередь по причине хрупкости: чистейшее золото крайне «нежное» – поцарапать можно запросто. Уронить? Ни в коем случае! Деформированный слиток сразу отправят на переплавку, иначе Национальный банк, а именно он является единственным приобретателем банковского золота, его не примет.

В отделе готовой продукции слитки дотошно осматривают, взвешивают на высокоточных швейцарских весах, хотя погрешности практически исключены: печь-гранулятор отвешивает ровно 12 килограммов золотых гранул, из которых и «выпекается» ровно 12-кило­граммовый блок. Что и указано на его поверхнос­ти. Оттиск содержит также дату изготовления, номер партии и эмблему завода.

Слитки упаковывают в холщовые мешочки, укладывают по два в пластиковые контейнеры, на которые навешивают пломбу. В таком виде они будут храниться до момента отправки в Нацбанк. К слову, не все золото уходит туда, для завода действует квота на продажу драгметалла (в гранулах) и для развития ювелирного сектора.

А вот серебро, отливаемое в слитки по 30 кило весом, Нацбанку не интересно – в Казах­стане нет понятия «серебряный запас страны». А потому этот металл отправляется в основном на экспорт.

И здесь как раз уместно вернуться к тем самым СИЗам, которые положено обязательно сдавать на выходе. После использования они отправляются в цех комплексной переработки, ибо все, что соприкасалось с золотом, должно быть сожжено в специальной мусоросжигательной печи. Не с концами, нет: в результате утилизированный подобным образом материал «отдаст» еще какое-то – пусть мизерное – количество золота!