Два Аяккамыра

Поселение Аяккамыр, расположенное в восьми километрах от поселка Жезды, когда-то было описано Алькеем Маргуланом, впрочем, исследования известного памятника средневековья продолжаются и сегодня. Об этом рассказал руководитель центра сохранения историко-культурного наследия области Улытау Мухтар Бакытулы, автор книги «Средневековые дворцы и поселения Улытау», посвященной 800-летию Улуса Жошы.

– В 1972 году археолог Сайден Жолдасбаев описал городище как крепость и представил ее план: «укрепление с крепостными стенами, угловыми башнями и открытым двором, где располагалась ставка правителя», – поясняет он. – Последующие раскопки и найденный материал подтвердили наличие торговых транзитных путей через Улытау вдоль рек бассейна Сарысу.

В годы независимости археолог Жуман Смаилов обнаружил и расчистил в Аяккамыре 8 жилищ, крепостные стены и башни, хозяйственные постройки. Исследования городища показали его схожесть с другими древними крепостями региона, но и отличие тоже имеется. В Аяккамыре есть все признаки металлургической деятельности. Местные жители занимались выплавкой железа и марганца, что подтверждают фрагменты найденных руд. Стоит отметить, что это не единственные находки археологов в Аяккамыре – всего было описано свыше 450 фрагментов керамики, камня, костей, бронзовых изделий.

Мавзолей Аяккамыр географически – первый объект одноименного историко-культурного комплекса.

– Кстати, в XIX веке рядом с ним начали делать новые захоронения. Что интересно, при внимательном изучении под ними были обнаружены три руинизированных мавзолея, то есть это не единственный древний мавзолей, – отметил Мухтар ­Бакытулы. – Среди памятников археологического комплекса Аяккамыр – мазары с тамгами кыпчаков и баганалинцев, что как раз подчеркивает его принадлежность к эпохам раннего и позднего средневековья. Впрочем, одноименный мавзолей – один из самых интересных памятников, по мнению Алькея Маргулана, скорее всего, принадлежит племяннику Тохтамыша, ставленнику эмира Едыге – Темиру Кутлуку.

В свое время этот памятник истории был описан российским путешественником, исследователем казахских степей Александром Шренком и военным топографом Тимофеем Нифантьевым, его изучали Шокан Уалиханов, архитектор Михаил Красовский. Советский и казахский ученый-востоковед, историк, филолог, педагог Вениамин Юдин датировал этот памятник истории началом XV века. А вот советский антрополог, археолог и скульптор Михаил Герасимов относил его к более древнему периоду – огузскому.

– Споры вокруг датирования продолжаются, я считаю, что такие памятники надо изучать в ракурсе существования кочевничества, – подчеркнул Мухтар ­Бакытулы. – Это своеобразная материальная культура, когда номады, допустим, во время засухи покидали насиженные места, откочевывали и оседали на территории современного Кыргызстана, например. Спустя десятилетия, а то и столетия, они возвращались к местам упокоения предков и начинали реставрировать мавзолеи. И такое бережное отношение мы видим на протяжении веков, менялись только строительные материалы. Как раз в Аяккамыре таких вмешательств не обнаружено.

Помимо его исторической ценности, в XIX веке он был весьма популярен в архитектурном плане. В то время появи­лось много его копий. В целом архитектура мавзолея созвучна с караханидской, отмечает руководитель областного центра сохранения историко-культурного наследия. Она использовалась при возведении мавзолея Жошы-хана и его потомков. Отличие в фундаменте – его кладку делали из серо-синего жездинского известняка. Через несколько рядов красного кирпича эта кладка повторялась уже в виде «пояса».

– Стрельчатая арка, более сложный переход кладки камня от четверика к восьмерику – это явное указание на огузский период, что может запутать исследователей, – считает Мухтар ­Бакытулы. – Думаю, это архитектурное решение, скорее всего, было заимствовано у более ранних захоронений.

Упоминаний о Темире Кутлуке в литературе не так много. Согласно местным преданиям, о нем говорят, как о чингизиде, потомке одной из трех ветвей рода, которые имели право на престолонаследие в Великой степи. В отличие от его современника – эмира Едыге, который такого права не имел, хотя был более уважаем, особенно после смерти хана Тохтамыша. Мухтар Бакыт­улы также пояснил, что объединяет эти исторические личности.

– В 1391 году самаркандский эмир ­Тимур пошел против Тохтамыша, чтобы заставить Степь платить дань, – рассказал он. – Хан отказался, вместо этого начал укреплять армию. Общеизвестно, что в то время личность Чингисхана, как и его потомков, имели в Великой степи – Туране, священный статус, охраняемый Богами. Некоторые философы даже называли чингизизм своего рода религией, а самого Потрясателя Вселенной – пророком. Вот почему эмир Тимур, войдя в Улытау, перед битвой устроил большой огненный суфийский ритуал, проявляя уважение родовой горе чингизидов.

Из камней и природного топлива на возвышенности соорудили огромный курганообразный очаг и развели костер. А на камне Алтыншокы по велению эмира Тимура сначала высекли аяты из Корана, а затем сообщение, что в год Овцы султан Турана Тимур-бек совершил поход против хана Золотой Орды Тохтамыша.

После победы над Тохтамышем эмир Тимур поручает управлять Степью эмиру Едыге, а тот в свою очередь делает своим ставленником Темира Кутлука, который, как мы помним, имел право престолонаследия.

– Личность Темира Кутлука до сих пор вызывает много споров, – продолжает Мухтар Бакытулы. – В обсуждениях генеалогии правителей не редки противоречия, впрочем, большинство историков, как и Алькей Маргулан, склоняются к тому, что он был племянником Тохтамыша. Темир Кутлук, кстати, вполне спокойно дожил до старости, а за финансы и управление фактически отвечал хан Едыге.

Место упокоения самого Едыге также до сих пор оспаривают. Историки Мангыс­тау уверены, что он захоронен на территории их области. В области Улытау есть гора Едыге, и ряд экспертов считают, что именно на ней находится его могила, о чем в свое время упоминал Шокан ­Уалиханов. По этому поводу можно сказать, что великие каганы – цари – желали быть погребенными в Улытау, это место до сих пор называют пантеоном чингизидов.

– В этом году у нас проведены раскопки на могильнике Едыге, – рассказал о проведенной работе Мухтар Бакыт­улы. – На горе находятся три кургана. Курган № 1 по своей структуре может относиться к раннему железному веку, его пока не изучали из-за ограниченных финансовых возможностей. Номер три оказался жертвенником. В кургане № 2 обнаружены останки человека. По датам это погребение совпадает с временем гибели Едыге. У шеи погребенного найден фрагмент текстиля, что прямо указывает на то, что это не мусульманское захоронение. Человек был захоронен в простой одежде – никаких элементов золота, металлических нитей. На данный момент в Лондоне проводится радиоуглеродный анализ останков, результаты помогут дать более точный ответ о личности усопшего.

В 2019 году останки погребенных в мавзолеях Болган-ана и Аяккамыр были извлечены и направлены для исследований. 11 июля 2025 года по инициативе областного центра сохранения историко-культурного наследия после научного исследования они были возвращены археологом Сырымом Есеном из фонда Карагандинского областного музея и перезахоронены с соблюдением всех обрядов.