Храня наследие веков
Сейдахмет КУТТЫКАДАМ, главный редактор журнала «Мысль»
Познакомились мы с ним более 20 лет назад благодаря Олжасу Сулейменову и подружились настолько тесно, что наши отношения можно назвать родственными. Сафар хорошо знает исламскую культуру, особенно родную иранскую (таджикскую), для меня более открыта – казахская, тюркская. Мы оба много читали о том, что касается мусульманского мира. Но есть вещи, для глубокого понимания которых нужен образованный носитель, который раскроет тебе их внутреннюю суть, укажет на какие-то важные, знаковые детали, которые с первого взгляда могут показаться второстепенными. Для меня Сафар стал проводником в мир нашей общей исламской культуры, загадочной для меня иранской (таджикской) культуры, персидской поэзии.
Читая раньше персидско-таджикскую поэзию, я, как оказалось, некоторые смыслы воспринимал не до конца – в частности, метафизический, эзотерический и в некоторых случаях суфийский подтексты. Сафар посвятил меня в сложности языка иранской мудрости, философии и поэзии. И сегодня на многие культурные феномены в мусульманском мире и в таджикско-персидской поэзии я смотрю по-другому, с родственными чувствами. Я понял, что великая персидская поэзия полна не только лирического очарования, но и тайных духовных смыслов. По-иному я стал воспринимать и великую иранскую историю.
Сафар в результате близкого общения с казахскими интеллигентами и наших постоянных с ним бесед тоже стал лучше понимать нас, казахов, наше мировоззрение и в целом тюркскую культуру. Он осознал, что наши культуры разные, можно сказать, полярные, и стереотипы одной из них не подходят к другой. В истории тюрки и персы (иранцы, таджики) иногда из-за этого друг друга не понимали. Но конец ХХ – начало ХХI века показали, что несхожесть эта как раз-таки интересна, и у таджиков и казахов появилась взаимная тяга друг к другу. Выяснилось, что именно через таджикский (персидский) язык мы, казахи, можем многое восстановить в своей истории. Сафар говорит, что большинство первоисточников о центрально-азиатских тюрках были написаны на фарси, и я думаю, что это как минимум 70% всех исторических документов.
Так сложилось, что в древности иранцы лучше понимали тюрок, но позже это было омрачено тюркскими завоеваниями иранских народов. Но тогда местом обитания тех и других служило общее пространство, и они все время пересекались между собой, перенимая друг у друга те или иные важные для жизни и сознания вещи, взаимно обогащаясь, в то время как такому процессу с китайцами мешала Великая стена, которая проходила не только по территории, но и по сознанию, менталитету и культуре. Поэтому изучение китайских источников тюркам дается сложнее, поскольку это совсем иная письменность, другая психология и другое мировосприятие.
Но ведь у тюрок была и своя письменность! К сожалению, самих исторических, философских и литературных трудов у них было намного меньше, чем у иранцев. Поэтому сегодня мы, тюрки, больше узнаем о себе через персидские источники. И вот тут Сафар многое дает нам. Занимаясь такими нужными нам переводами, он в то же время постоянно ратует за то, чтобы мы больше изучали первоисточники, особенно на фарси. Ведь мы, казахи, кочевники не только в жизни, но и в собственной ментальности – все время скачем и не можем остановиться, познавая все по верхам. Сафар же призывает глубже вникать в свои собственные корни, чтобы лучше понимать себя, лучше знать мир и закономерности истории. Он также является и проводником казахско-тюркской культуры в иранском мире. Принимая участие в различных международных конференциях, рассказывает их участникам, кто такие мы, казахи, и какая у нас культура, в чем ее самобытность.
Я уверен, что Сафар для нас – подарок судьбы. Ведь появился он у нас в то время, когда мы получили независимость, и нам надо было основательно разобраться в своей истории. Его появление в Казахстане было непростым, оно связано с трагическими событиями у него на родине. Какое-то время он жил в Москве, но там надолго не задержался, а в Казахстане хорошо укоренился, настолько, что сегодня нашу интеллектуальную элиту лучше него мало кто знает. Он дружит со многими известными людьми – и с казахами, и с русскими, евреями, корейцами, немцами, но все-таки больше с казахами. Думаю, он подарок судьбы не только для Казахстана, но и для Ирана. Я убедился в этом, когда вместе с ним ездил туда.
Представляете, когда Сафар начинал говорить на настоящем, классическом фарси, иранцы слушали его, как зачарованные. Он изящнее, точнее изъяснялся на фарси, чем они, он глубже и доскональнее знает иранскую историю и культуру. И диву даешься, когда он начинает часами цитировать Рудаки, Руми, «Шахнаме» Фирдоуси и других классиков без каких-либо записей. Он всегда говорит что-то конкретное и к месту, выступая на конференциях, спорит, доказывает, настаивая на том, что надо непременно обращаться к первоисточникам, всегда говоря конкретно, – в такой-то английской книжке, в таком-то русском журнале, в такой-то иранской летописи на такой-то странице написано так-то!
Я считаю неправильной поговорку «один в поле не воин». И один человек может быть в поле воином. Духовным воином. Часто бывало, что приходил этот самый воин один и менял все. Вспомним, например, буддизм – ведь именно такой служитель распространил его по многим странам. Или христианство – учение, которое разнесли по всему миру всего несколько человек. Конечно, у Сафара масштабы скромнее, но в нем есть убедительная искра этого высокого духа. Сегодня его уважают в нашей стране, он везде, во всех интеллектуальных кругах востребован, во многих конференциях участвует, и его роль проводника ирано-таджикской культуры в нашем обществе достаточно высока. Сафар сделал у нас интересные открытия. Например, в нашей Национальной библиотеке он нашел уникальные рукописи, которые имеют ценность не только для востоковедения, но и для мировой культуры в целом.
Мухтар Омарханович Ауэзов в свое время защитил эпос «Манас», и киргизы до сих пор это помнят. А самого Ауэзова вместе с российскими учеными защитил в свое время таджикский государственный деятель и ученый Бободжон Гафуров. Мы до сих пор благодарны ему. Затем он, будучи директором Института востоковедения СССР, помог в том, чтобы Аль-Фараби укоренился в нашей среде. В 1970 году в честь 1100-летия Аль-Фараби состоялись три конференции – в Багдаде, в Москве и третья – благодаря Гафурову – у нас, в Алматы. Так Аль-Фараби вошел в нашу духовную жизнь, хотя перед этим были серьезные споры по поводу того, чей он философ и ученый. Увы, «приватизация» древних мудрецов стала общим явлением. Гафуров положил этому конец, сказав, что Аль-Фараби – великий тюркский философ и ученый, родившийся на территории современного Казахстана.
У таджиков есть кем гордиться, и им надо ценить их наследие. И ценить дружбу с казахами. Думаю, что казахи и таджики – духовные братья. Я за то, чтобы мы все в Центральной Азии были вместе, и если Таджикистан и Казахстан, страны с разными культурами – исконно оседлой и исконно кочевнической, станут в этом связующим звеном, это будет более чем разумно. Думаю, что те зерна, которые сейчас бросает Сафар в нашу благодатную почву, принесут хорошие плоды. Ученый-востоковед, он читает лекции студентам, уже восемь лет он главный редактор востоковедческого журнала «Иран-наме», директор небольшого издательства, которое выпускает книги, в основном казахских писателей и поэтов. Он у нас главный переводчик с фарси. Многие пытались хорошо переводить, но так, как Сафар, никто не переводит! Сейчас Сафар вернулся к своему прежнему занятию – он снова стал писать стихи на фарси. Он пишет и редактирует книги и статьи, поддерживает связи со многими людьми в разных концах света. В нынешнем году мы празднуем его 60-летие и, отмечая эту дату в Казахстане, планируем провести международную конференцию.
Желаю Сафару, своему другу, чтобы он продолжал плодотворно работать, чтобы он стал еще больше казахом (по примеру Герольда Бельгера), чем сейчас, оставаясь при этом настоящим таджиком, настоящим иранцем.
Читая раньше персидско-таджикскую поэзию, я, как оказалось, некоторые смыслы воспринимал не до конца – в частности, метафизический, эзотерический и в некоторых случаях суфийский подтексты. Сафар посвятил меня в сложности языка иранской мудрости, философии и поэзии. И сегодня на многие культурные феномены в мусульманском мире и в таджикско-персидской поэзии я смотрю по-другому, с родственными чувствами. Я понял, что великая персидская поэзия полна не только лирического очарования, но и тайных духовных смыслов. По-иному я стал воспринимать и великую иранскую историю.
Сафар в результате близкого общения с казахскими интеллигентами и наших постоянных с ним бесед тоже стал лучше понимать нас, казахов, наше мировоззрение и в целом тюркскую культуру. Он осознал, что наши культуры разные, можно сказать, полярные, и стереотипы одной из них не подходят к другой. В истории тюрки и персы (иранцы, таджики) иногда из-за этого друг друга не понимали. Но конец ХХ – начало ХХI века показали, что несхожесть эта как раз-таки интересна, и у таджиков и казахов появилась взаимная тяга друг к другу. Выяснилось, что именно через таджикский (персидский) язык мы, казахи, можем многое восстановить в своей истории. Сафар говорит, что большинство первоисточников о центрально-азиатских тюрках были написаны на фарси, и я думаю, что это как минимум 70% всех исторических документов.
Так сложилось, что в древности иранцы лучше понимали тюрок, но позже это было омрачено тюркскими завоеваниями иранских народов. Но тогда местом обитания тех и других служило общее пространство, и они все время пересекались между собой, перенимая друг у друга те или иные важные для жизни и сознания вещи, взаимно обогащаясь, в то время как такому процессу с китайцами мешала Великая стена, которая проходила не только по территории, но и по сознанию, менталитету и культуре. Поэтому изучение китайских источников тюркам дается сложнее, поскольку это совсем иная письменность, другая психология и другое мировосприятие.
Но ведь у тюрок была и своя письменность! К сожалению, самих исторических, философских и литературных трудов у них было намного меньше, чем у иранцев. Поэтому сегодня мы, тюрки, больше узнаем о себе через персидские источники. И вот тут Сафар многое дает нам. Занимаясь такими нужными нам переводами, он в то же время постоянно ратует за то, чтобы мы больше изучали первоисточники, особенно на фарси. Ведь мы, казахи, кочевники не только в жизни, но и в собственной ментальности – все время скачем и не можем остановиться, познавая все по верхам. Сафар же призывает глубже вникать в свои собственные корни, чтобы лучше понимать себя, лучше знать мир и закономерности истории. Он также является и проводником казахско-тюркской культуры в иранском мире. Принимая участие в различных международных конференциях, рассказывает их участникам, кто такие мы, казахи, и какая у нас культура, в чем ее самобытность.
Я уверен, что Сафар для нас – подарок судьбы. Ведь появился он у нас в то время, когда мы получили независимость, и нам надо было основательно разобраться в своей истории. Его появление в Казахстане было непростым, оно связано с трагическими событиями у него на родине. Какое-то время он жил в Москве, но там надолго не задержался, а в Казахстане хорошо укоренился, настолько, что сегодня нашу интеллектуальную элиту лучше него мало кто знает. Он дружит со многими известными людьми – и с казахами, и с русскими, евреями, корейцами, немцами, но все-таки больше с казахами. Думаю, он подарок судьбы не только для Казахстана, но и для Ирана. Я убедился в этом, когда вместе с ним ездил туда.
Представляете, когда Сафар начинал говорить на настоящем, классическом фарси, иранцы слушали его, как зачарованные. Он изящнее, точнее изъяснялся на фарси, чем они, он глубже и доскональнее знает иранскую историю и культуру. И диву даешься, когда он начинает часами цитировать Рудаки, Руми, «Шахнаме» Фирдоуси и других классиков без каких-либо записей. Он всегда говорит что-то конкретное и к месту, выступая на конференциях, спорит, доказывает, настаивая на том, что надо непременно обращаться к первоисточникам, всегда говоря конкретно, – в такой-то английской книжке, в таком-то русском журнале, в такой-то иранской летописи на такой-то странице написано так-то!
Я считаю неправильной поговорку «один в поле не воин». И один человек может быть в поле воином. Духовным воином. Часто бывало, что приходил этот самый воин один и менял все. Вспомним, например, буддизм – ведь именно такой служитель распространил его по многим странам. Или христианство – учение, которое разнесли по всему миру всего несколько человек. Конечно, у Сафара масштабы скромнее, но в нем есть убедительная искра этого высокого духа. Сегодня его уважают в нашей стране, он везде, во всех интеллектуальных кругах востребован, во многих конференциях участвует, и его роль проводника ирано-таджикской культуры в нашем обществе достаточно высока. Сафар сделал у нас интересные открытия. Например, в нашей Национальной библиотеке он нашел уникальные рукописи, которые имеют ценность не только для востоковедения, но и для мировой культуры в целом.
Мухтар Омарханович Ауэзов в свое время защитил эпос «Манас», и киргизы до сих пор это помнят. А самого Ауэзова вместе с российскими учеными защитил в свое время таджикский государственный деятель и ученый Бободжон Гафуров. Мы до сих пор благодарны ему. Затем он, будучи директором Института востоковедения СССР, помог в том, чтобы Аль-Фараби укоренился в нашей среде. В 1970 году в честь 1100-летия Аль-Фараби состоялись три конференции – в Багдаде, в Москве и третья – благодаря Гафурову – у нас, в Алматы. Так Аль-Фараби вошел в нашу духовную жизнь, хотя перед этим были серьезные споры по поводу того, чей он философ и ученый. Увы, «приватизация» древних мудрецов стала общим явлением. Гафуров положил этому конец, сказав, что Аль-Фараби – великий тюркский философ и ученый, родившийся на территории современного Казахстана.
У таджиков есть кем гордиться, и им надо ценить их наследие. И ценить дружбу с казахами. Думаю, что казахи и таджики – духовные братья. Я за то, чтобы мы все в Центральной Азии были вместе, и если Таджикистан и Казахстан, страны с разными культурами – исконно оседлой и исконно кочевнической, станут в этом связующим звеном, это будет более чем разумно. Думаю, что те зерна, которые сейчас бросает Сафар в нашу благодатную почву, принесут хорошие плоды. Ученый-востоковед, он читает лекции студентам, уже восемь лет он главный редактор востоковедческого журнала «Иран-наме», директор небольшого издательства, которое выпускает книги, в основном казахских писателей и поэтов. Он у нас главный переводчик с фарси. Многие пытались хорошо переводить, но так, как Сафар, никто не переводит! Сейчас Сафар вернулся к своему прежнему занятию – он снова стал писать стихи на фарси. Он пишет и редактирует книги и статьи, поддерживает связи со многими людьми в разных концах света. В нынешнем году мы празднуем его 60-летие и, отмечая эту дату в Казахстане, планируем провести международную конференцию.
Желаю Сафару, своему другу, чтобы он продолжал плодотворно работать, чтобы он стал еще больше казахом (по примеру Герольда Бельгера), чем сейчас, оставаясь при этом настоящим таджиком, настоящим иранцем.
