Казахская душа немецкой келин

И хотя корни у нее немецкие, да и прожила на исторической родине 10 лет, но Казахстан, по ее словам, для нее родная стихия, здесь она чувствует себя как рыба в воде – настолько все близкое и родное.

Родом Галина из Семипалатинской области (ныне Абай), где ее бабушка с дедушкой обос­новались после войны. Построили дом, родили детей, а в 1996-м переехали в Германию.

– Дед не хотел, но бабушка рвалась к уже уехавшим родственникам, – рассказывает Галина. – Следом за ними поехали и мы – дети, внуки и даже правнуки. Пока ждали вызов, я успела выйти замуж за парня-наймана из села Лепсы Талдыкорганской области. Чтобы не аннулировать отъезд, уехала в марте 1998 года одна, а через полгода вызвала мужа по прог­рамме воссоединения семьи. В Германии родились два старших наших ребенка – сын Томас и дочь Диана.

Они уже учились в школе, когда муж стал рваться на родину. Устал он от немецкого порядка, скучно ему стало ходить в гос­ти по звонку. Два года пытался жить на две страны – гонял машины из Германии в Казахстан, а в 2008 году принял окончательное решение – вернуться. Я не хотела уезжать, там ведь оставались все мои родные, но моя мама сказала, что раз замужем, то, как нитка за иголкой, должна быть рядом с мужем, да и чувства тогда были еще крепкие. Когда вернулись, дети не знали ни казахского, ни русского, общались и играли только друг с другом. Но когда пошли в местную школу с немецким уклоном, быстро выучили и казахский, и русский языки.

За те 10 лет, что мы не жили в Казахстане, здесь, оказывается, многое уже поменялось. В том числе и в плане государственного языка. Понимать его я научилась уже давно – как только после замужества попала в казахскую семью. Муж, вообще-то, окончил русскую школу, но вся его родня, собираясь на семейные праздники, говорила только на родном языке, а я была образцовой казахской келин. Это не я себя так оценила, а моя свекровь.

После возвращения из Германии получилось так, что теперь уже я стала основным добытчиком в семье. Устроилась на работу в газовое хозяйство Алматы, а там почти все говорили на казахском, и я тоже присоединилась. Сложностей особых не ощущала, потому что спокойно переходила на русский, когда затруднялась что-то сказать, и это никого не смущало. В Германии в те годы, когда мы уехали туда, было то же самое: немецкий повсюду, поэтому выучить язык – первое дело. И мой совет всем, кто хочет быстро выучить любой язык: как можно больше говорить. Пусть с ошибками, пусть вас будут поправлять (не надо на это обижаться) – и вы сами не заметите, как заговорите чисто и без акцента. Но если кто-то хочет выйти на более продвинутый уровень, чтобы читать Абая или Ауэзова в оригинале, писать обширные текс­ты на государственном языке, тогда уже, естественно, нужны какие-то хорошие курсы, иначе грамматику не выучишь.

Многие казахские родители выбирают русские школы, потому что так легче им самим. Но как дети будут потом заявлять миру о своей идентичности, если они не знают родного языка? Поэтому двоих младших, которые родились уже здесь, я целенаправленно отдала в казахскую школу, чтобы они постоянно находились в языковой среде.

Мне тоже было сложно, когда младшая дочь пошла в первый класс и я пыталась ей помочь с уроками. Говорить – это одно, а вот язык учебника – совсем другое. На первом родительском собрании даже те мамочки, которые окончили казахскую школу, говорили, что и им тоже сложно разбираться в новых школьных программах.

С Алишером, самым младшим моим ребенком, было легче – сам разбирается со свои­ми уроками, а сейчас на всех семейных торжествах он еще и запевала – великолепно поет казахские песни. Мне вообще кажется, что мальчики языки осваивают быстрее, чем девочки. Томас, старший сын, свободно говорит на трех языках – казахском, русском и немецком, хотя оканчивал русскую школу с немецким уклоном. И оба знают всех дедов до седьмого колена. Иначе какие бы они были найманы из рода көккөз?

– Знание нескольких языков как-то помогает вам в жизни? – интересуюсь у собеседницы.

– Если знаешь языки, то нет границ для налаживания человеческих отношений. Недавно ко мне в магазин зашел мужчина-европеец. Видно было, что он иностранец, но я не могла определить, немец он, француз или англичанин. Попросил на ломаном русском холодный энергонапиток. Принесла, посчитала, сложила в пакет и, все еще гадая, какой он нацио­нальности, поблагодарила и попрощалась на немецком. Он встрепенулся: «Sprechen sie Deutsch?!» Оказался моим «братом по крови» – немцем. По его словам, когда он услышал родную речь, то родина показалась ему ближе.

Что касается государственного языка: если не владеешь им хотя бы на уровне понимания, то появляется, как я заметила, какой-то барьер, неудобство. Не каждый ведь казах владеет сегодня русским. Я отвечаю на казахском, и надо видеть, как у людей светлеют лица! А я-то, мол, тут распинаюсь, пытаясь что-то сказать, а вы, оказывается, қазақша судай ағып тұрсыз.

– Вы сказали, что казахская свекровь поставила вам высокую оценку как невестке. Как удалось завоевать ее расположение?

– Свекровь я покорила трудолюбием, чистоплотностью и готовностью принять уклад жизни их семьи. Я ведь вышла замуж очень рано – в 18 лет. Старший брат мужа женился почти одновременно с ним. И так получилось, что две молодые семьи поселились на первых порах в одной квартире, где братья до этого жили одни. Так как я пришла первой в их семью, то быстро навела порядок в холостяцкой квартире братьев. Заглянув однажды к сыновьям, свекровь была растрогана при виде сияющей квартиры. «Как мне повезло с тобой», – сказала она.

Как говорит мой папа, если бы он не знал, что я его дочь, то ни за что бы не подумал, что я немка. Войдя очень юной в казахскую семью, я быстро восприняла и традиции, и обычаи другого народа. Первым моим учителем в этом стала свекровь. «Курс молодого бойца» начался с казахской кухни. Она учила меня чистить внутренности барана или лошади, делать казы и шужык, готовить мясо по-казахски, куырдак, катать тесто и жарить баурсаки. Я это делала с лег­костью – мне нравилось. Все-таки многое зависит от воспитания, которое девушка получает в семье. А мои родители, кроме трудолюбия, привили всем своим детям еще и доброжелательное отношение к людям, уважение к старшим, умение выслушать другого человека.

А в замужество я шла, как в омут, – с головой: полюбила и готова была пойти за будущим мужем куда угодно, хоть на Северный полюс. Мои родители немного загрустили, когда узнали, что выхожу замуж за человека не своей национальности и веры, но категоричного «либо мы, либо он» не было. Потом уже жизнь сама все расставила по своим местам: 20 лет спустя мы с первым мужем разбежались в разные стороны, но воп­рос национальности, веры или языка не играл тут никакой роли.

– Ваш второй муж, кажется, тоже казах...

– Через семь лет после развода, когда и Томас, и Диана (старшая дочь уже вышла замуж за парня из Тараза) ушли в самостоятельную жизнь, я задумалась о том, что буду делать, когда младшие повзрослеют и тоже уйдут из дома. Словом, я пришла к тому, что рядом должен быть человек, который выслушает меня, когда мне захочется пожаловаться на весь мир или, наоборот, порадоваться. И так получилось, что понимающую меня душу нашла в своем магазинчике. Один из моих покупателей все чаще стал задерживаться у прилавка, вызывая меня на разговор. Познакомились поближе, пообщались, и уже через месяц он предложил мне выйти за него замуж. Но я думала в первую очередь о детях – как они воспримут в нашем доме чужого им человека? Их мнение я не могла игнорировать, и тогда мой будущий муж (кстати, учитель казахского языка и литературы) сказал, что придет просить моей руки у моего старшего сына. «Люблю вашу маму, хочу сделать ее счастливой, а для вас постараюсь стать если не отцом, то другом», – сказал он, придя к нам домой с цветами и тортом. И тут я узнала от сына нечто новое о себе: «Наша мама очень сильная женщина. Вы справитесь?»

Слава богу, все сложилось. Мой избранник вошел в нашу семью так органично и деликатно, что в нашем привычном укладе как будто ничего и не поменялось. То, что он не стал наводить свои порядки, я считаю бесценным качеством. Не каждый мужчина может прийти в дом к женщине, где есть дети, любить и уважать не только ее саму, но и стать другом и им тоже.

– А в Германии часто бываете?

– Мы, наверное, теперь будем ездить туда только в гости. Каждый раз, когда куда-то переезжаешь или меняешь жизнь, надо все начинать с чистого листа. Двадцать с лишним лет назад мы были молоды, весь мир, что называется, лежал у наших ног, а теперь и в общество будет нелегко влиться, и работодатель еще посмотрит, стоит ли брать на работу женщину под 50. Да и не убежишь от самого себя никуда. Мой первый муж – пример этому. Когда уезжал в Германию, то у него был настрой принять ту жизнь, какой бы трудной она для него ни была, и у него все получилось, но вернулся и почему-то вдруг решил, что здесь, на родине, можно расслабиться, ему все дозволено… Мой папа, кстати, скучает по Казахстану. Одно время, после смерти мамы, хотел вернуться, хотя все другие дети, кроме меня, там. Я отговорила, сказала, что жизнь здесь уже другая, не как 30 лет назад, когда он уезжал в Германию. Многих из его друзей уже нет в живых, а там уже налаженная привычная жизнь.