Крик души, или Как один человек пытается спасти реку

Сергей назначил встречу именно у Кошкараты неслучайно: река стала символом всего, что пошло не так в экологической политике. Берега заключили в габионы, родники заилились, вода ушла, русло в буквальном смысле превратилось в мусорный коллектор. Вместо того чтобы регулярно очищать дно и поддерживать естественный баланс, городские власти потратили сотни миллионов тенге на «каменный костюм», который лишь усугубил беду.

И это сумма финансирования первого этапа благоустройства от истока до улицы Джангильдина. На очереди второй этап, стоимость которого оценивается почти в полтора миллиарда тенге! Экоактивист переживает, что вложение такой колоссальной суммы может только ускорить потерю Кошкараты. Равнодушие, халатность и поверхностный подход к благоустройству запросто могут оставить город без реки, на берегу которой когда-то поселились первые его жители.

– Это не благоустройство – это убийство, – говорит Сергей, показывая выложенные габионом берега. – Проведенные работы не только не помогли реке, но и ухудшили ее состояние. За несколько сотен миллионов тенге реку «запечатали», но так и не очистили. Свою лепту вносят строительство жилья впритык к реке и стоки из них. Я так понимаю, что торчащие трубы – не что иное, как система откачки подпочвенных вод из подвала многоэтажки. Вполне допускаю, что там бьют ключи.

Кошкарата – уникальная река, питаемая множеством родников. Ее глубина когда-то достигала пяти метров, а вода была настолько прозрачной, что местные жители пили ее прямо из реки, а мальчишки смело ныряли с берега. Сегодня вместо чистого дна – слой мусора толщиной в метр. Вместо регулярной очистки – косметические работы и отписки в ответ на обращения.

Молчать Сергей Ефремов не стал. Посты в социальных сетях, прямые эфиры, обращения в местные исполнительные органы, министерства, личные встречи с акимом города Габитом Сыздыкбековым и даже министром экологии и природных ресурсов – все это дало результат.

Примечательно, что диалог о будущем шел не в кабинетах, а прямо у реки. Сергей предложил оставить берег как есть, натуральным. Чтобы его укреп­ляли своими корнями деревья, создавая микроклимат и экосистему, как это было на протяжении веков.

– Понадобился не один год, чтобы мой голос услышали, – рассказывает он. – Я не являюсь профессиональным экологом или гидрологом, но и мне совершенно понятно, почему катастрофически мелеет река. Это стало ясно всем после того, как я добился, чтобы ковшом экскаватора зачерпнули все то, что лежит на дне реки, что скрыто под гравием и илом. Мусор, который накапливался последние пару десятилетий.

Экоактивист снял на видео, чтобы показать содержимое русла горожанам. Это вызвало бурную реакцию в соцсетях. Люди требовали мер, чиновники оправдывались.

– Понятно, что очистить ту часть реки, где есть габионы, уже не получится. Иначе при углублении русла обрушатся все эти каменные стены, – считает Сергей Ефремов. – Важно, чтобы сейчас, когда готовится очередной этап благоустройства Кошкараты, изменили подход. Спасти обмелевшую реку можно не габионами и не бетонными плитами. Ей нужно банальное регулярное очищение. Механическая очистка поможет освободить дно от мусора, и родники вновь оживут.

Борьба с браконьерством стала первой ступенью общественной деятельности Сергея. Заядлый рыбак с детства, он создал чат единомышленников. Кто-то хвастался уловом, а кто-то жаловался на браконьеров – с сетями, глушилками и электроудочками, безжалостно уничтожающими рыбные запасы и причиняющими колоссальный вред экологии.

Сергей Ефремов поставил вопрос ребром: жаловаться бессмысленно, надо действовать! Так появилось первое добровольное сообщество рыболовов-патрульных. На собственных лодках они выходили в рейды, сотрудничали с рыбинспекцией, поднимали сети, в которых гибли­ не только рыба, но и другие животные. Все снимали на видео и выкладывали в соцсети, показывая масштабы бедствия.

Реакция не заставила себя ждать: рыбаки из других регионов начали просить Сергея помочь наладить аналогичные патрули у себя. Именно Сергей Ефремов первым показал, как в нерестовый период сотни браконьеров, ослепляя рыбу фонариками, уничтожают маточное поголовье рыбы. А когда кто-то выложил видео ночной колонны браконьеров, мчащихся по берегу Шардаринского моря, стало ясно: дальше так продолжаться не может.

Но если поначалу активистов было десятка три, то со временем кто-то разочаровался, что вести борьбу приходится с вет­ряными мельницами. Сергей не сдается, хотя и самому непросто проводить все свободное время на Шардаре.

Он резко выступил против намерения легализовать ловлю рыбы китайскими сетями. Попросил министра решить вопрос оснащения областной рыбинспекции плавсредствами, и теперь они не просто сидят на берегу, а проводят рейды на лодках. Сейчас активист поднимает вопрос целесообразности выделения субсидий на зарыб­ление водоемов, считая эту меру поддержки пустой тратой народных денег.

– Рыбные запасы истощаются из-за браконьерства, – уверен общественник. – Предлагаю на несколько лет ввести мораторий на рыбную ловлю. Природа сама восстановит запасы, не надо зарыблять. Просто реально охранять, без взяток и временного промысла. И мы увидим ту Шардару, которая была раньше, когда сомы водились под сто килограммов.

Ситуация с браконьерством десять лет назад и сейчас, безусловно, изменилась, заверяет активист. Но это не значит, что с ним покончено.

К слову, такая активность обер­нулась для Сергея неприятностями. Однажды перед очередным ночным рейдом его предупредили, что будут ждать на берегу, если он никак не хочет договориться «по-хорошему». Давление не ограничивалось угрозами. После открытого выступления перед замминистра, в котором он озвучил имена и фамилии должностных лиц, покрывающих браконьеров, последовал судебный иск. Но правда и здесь оказалась на его стороне – адвокат, поддержавший его безвозмездно, помог отстоять его честь.

Сегодня Сергей Ефремов, не будучи чиновником, каждый день делает для природы больше, чем многие структуры, получающие государственное финансирование. На вопрос, зачем он тратит свои силы, время и здоровье, не получая ни денег, ни благодарности, Сергей отвечает просто: «Максим Сергеевич – это мой сын, ему шесть. И я хочу, чтобы он тоже рыбачил, отдыхал на чистом зеленом берегу, а не среди стек­ла и мусора».

В этой фразе больше смысла, чем в десятках официальных заявлений. Эта личная история и есть настоящая мотивация, которая не про имидж, а про будущее. И еще: если кто-то думает, что один голос ничего не меняет, просто вспомните Сергея Ефремова. Потому что реки не умирают от времени – они умирают от равнодушия.