Между высокими целями и реальностью

Урок как лаборатория мышления

Литература сохраняет и развивает язык, вдохновляя новые поколения использовать его более глубоко и осознанно. Так что изучение казахской литературы в школе – это не просто освоение учебного предмета, а путь воспитания личности, формирования эстетического вкуса, духовного стержня и национального соз­нания. Именно поэтому вопросы, связанные с преподаванием казахской литературы в рамках обновленной образовательной программы, сегодня остаются одними из самых актуальных.

Мы живем в эпоху стремительных перемен: глобализации, технологичес­кого прогресса, цифровизации всех сфер жизни. Молодежь ежедневно сталкивается с массивами информации, их внимание рассеяно между экранами, приложениями и быст­рым контентом. И в этих условиях казахская литература, как язык души и народной памяти, должна не потеряться, а, наоборот, стать тем компасом, который поможет ученику не потерять себя в этом меняю­щемся мире.

Однако реальность преподавания предмета в обновленном формате вызывает немало вопросов. Обновленная программа в целом ориентирована на современные цели: развитие креа­тивного мышления, аналитических способностей, навыков аргументации, интерпретации и оценки. Это хорошо. Это необходимо. Но насколько реально достичь этих целей в условиях массовой школы? Насколько программа адаптирована под возрастные особенности учеников и их уровень готовности?

К примеру, в разделе «Анализ и интерпретация» ученик должен не только понять содержание текста, но и сравнить его с другими произведениями, в том числе в других видах искусства. Ему предлагается оценить литературную, историческую и художественную ценность текста, а также написать критичес­кую статью. Согласитесь, для ученика 7–9-го класса это задача, сопоставимая с заданием для студента-филолога. Не является ли это завышенным ожиданием? Не рискуем ли мы превратить урок в теоретический семинар, где нет места живому восприя­тию, чувству и вдохновению?

Слово – живое,
литература – чувственная

На своих уроках я стараюсь уйти от сухого академизма. Чтобы ученик почувствовал силу художественного слова, его необходимо вдохновить. Мы выходим на природу, слушаем пение птиц, шепот лист­вы, журчание воды. Эти моменты становятся основой для образных выражений, метафор и сравнений. Природа – лучший учитель стиля и гармонии. Постепенно дети начинают видеть мир глазами художника, слышать его ушами композитора и чувствовать его сердцем поэта.

Мы читаем и обсуждаем произведения Тахауи Ахтанова, в частности, «Күй аңызы», погружаемся в музыкальный мир кюя, рисуем в воображении картины, рождающиеся под звуки домб­ры. После таких занятий ученики иначе воспринимают музыку и слово – с уважением, пониманием, внутренним трепетом.

Так же и в поэзии. На уроках мы не просто читаем стихи, а разбираем их ритм, метафору, идею. Особое место занимает творчество Абая. Вместе анализируем его стихотворение «Өлең – сөздің патшасы, сөз сарасы», учимся понимать, что такое поэтическое слово, как оно создается. Некоторые ученики начинают сами писать стихи. Пусть не все станут поэтами, но каждый казах в глубине души способен сложить пару куплетов – и это не пафос, а особенность нашей нации.

Главный способ обогащения словарного запаса – это чтение книг на казахском языке. Именно поэтому на каникулах мои ученики читают художественные произведения с учетом возрастных особенностей. На уроках же мы не пересказываем сюжет, а глубоко анализируем события, даем характеристики героев, обсуждаем их мотивацию, нравственный выбор. Обязательно просим детей выписывать понравившиеся художест­венные выражения. Их дальнейшее использование в письменных работах делает речь богаче, живее, точнее.

Те ученики, у которых уровень литературного мастерства ниже, получают индивидуальное сопровождение. Мы вместе правим сочинения, обсуждаем стилистические ошибки, работаем над логикой текста, формулировками, структурой. И я с радостью наблюдаю, как у них постепенно растет словарный запас, формируется художественный стиль мышления, речь становится образной.

Сложности программы:
быть или не быть?

Сегодня программа изучения предмета задает высокий темп и академический уровень. Однако нельзя не признать: программа не всегда гибка, а цели – чрезмерно обобщенные и науч­ные. Учителя поставлены в жесткие рамки. Нет достаточной свободы для адаптации содержания под реальных учеников.

К примеру, изучение творчест­ва одного автора в четверти – слишком ограниченный подход. Это снижает интерес и утомляет учеников. При этом порой мало часов отводится на важные произ­ведения – как, например, ­роман-эссе Медеу Сарсеке ­«Каныш Сатпаев».

Если мы не хотим потерять нашу идентичность, нужно больше вводить в школьную программу произведений Абая, Сабита Муканова, Мукагали, Бердибека Сокпакбаева.

Еще одна тревожная тенденция – в обновленной программе приоритет отдан коммуникативной функции языка, но грамматический компонент оказался обделенным вниманием. Учащимся не хватает системного понимания структуры языка, что отражается и на письменной речи, и на понимании литературы в целом.

Хотелось бы, чтобы составители учебных планов пересмот­рели грамматический раздел программы и вернули полноценную работу с грамматикой. Казахская литература – это не просто предмет. Это зеркало нашей души, национального характера и культурной памяти. Ее нужно преподавать не как науку, а как искусство. С уважением к возрасту, внутреннему миру ребенка, его личному восприятию. Да, обновленная программа несет в себе современные ориентиры, но ей не хватает гибкости, душевности и связи с реальностью.

Учителю литературы сегодня как никогда важно быть не просто передатчиком знаний, а воспитателем вкуса, исследователем детских душ, вдохновителем. И если мы хотим, чтобы наши дети не просто знали имена классиков, а чувствовали слово, уважали поэзию, думали глубоко и говорили красиво, – нам нужно пересмат­ривать не только программы, но и подходы.