​Миры Мориса Симашко

Морис Давидович Симашко – народный писатель Казахстана, лауреат Президентской премии мира и духовного согласия, лауреат литературной премии им. Абая 1986 года за перевод на русский язык трилогии И. Есенберлина «Кочевники», номинант Международного ПЕН-клуба на Нобелевскую премию по литературе. Один из основателей школы нового исторического романа в Центральной Азии, Морис Симашко был автором 20 книг, изданных рекордными тиражами на 40 с лишним языках мира, по его сценариям поставлено около 10 фильмов.

С создателем фильма, заслуженным деятелем искусств РК, кавалером ордена «Құрмет» Александ­ром Головинским мы встретились в его студии «ИКС-Б», которая премьерой фильма о Симашко отметила и свое 25-летие. Поэтому для Александра Федоровича состоялся, можно сказать, двойной праздник.

– Идея сделать фильм о Симашко у меня появилась еще в 2011 году, – рассказывает Александр Головинский. – Как правило, я снимаю фильмы на спонсорские деньги, а на «Казахфильме» у меня было сделано всего три фильма – двухсерийная лента о Мухтаре Омархановиче Ауэзове «Трагедия триумфатора»; о классике казахской литературы Абди-Жамиле Нурпеисове «Великое безумие пчел»; и теперь – о Морисе Давидовиче Симашко. Сценарий написал мой старый друг Сергей Русаков. Когда-то он жил в Алматы, сейчас он – известный российский режиссер и сценарист. В основу сценария легла последняя книга Симашко «Четвертый Рим». Русаков предложил мне разыграть его на два голоса: рассказ в фильме ведется от двух лиц – писателя Симашко и журналиста.

Роль журналиста я решил взять на себя, потому что хорошо знал материал, был знаком с Морисом Давидовичем. Редактор Евгения Головинская на роль Симашко предложила Бахыта Каирбекова, которому когда-то писатель открыл дорогу в официальную литературу, дав рекомендацию в Союз писателей. Бахыт сначала очень удивился, дескать, сможет ли он это сделать? Но в итоге согласился.

В 2014 году мы отправились на съемки в Израиль, где отработали 10 дней. Следующая поездка должна была быть в Туркмению, в древний город Мары. Здесь у фильма и начались приключения.

– Откуда в биографии Симашко возник этот старинный город?

– В Марах Симашко работал корреспондентом областной газеты и преподавал историю древнего мира и средних веков в здешнем пединституте. Он ведь окончил Одесский учительский институт. Там он и создал свое первое литературное произведение. Это была пьеса «На крайнем юге».

Симашко – это писательский псевдоним Мориса Давидовича. Он перевернул свою фамилию – Шамис, добавив к ней окончание – ко. Хотя его фамилию в Казахстане многие произносили с глубоким уважением – отец Мориса, Давид Лазаревич Шамис, был известным ученым, профессором, организатором микробиологической науки в республике, первым директором Института микробиологии АН Казахстана.

– Проводить съемки в Туркменистане нам запретили, – продолжает Александр Головинский. – И тогда я поднял всех: обратился в МИД РК, в посольство, в Администрацию Президента. В результате получил официальный ответ из МИД Туркменистана, что наша командировка перенесена с весны на осень 2014 года. Но осенью мы опять получили отказ. Правда, уже неофициальный. И сейчас, когда фильм закончен, я могу открыть маленькую тайну: Туркменистан я снимал в Казахстане. Съемки проходили осенью 2015 года. Кстати, и Одесса в фильме тоже наша, местная. В Украину мы собирались ехать весной 2014 года, но там произошли печально известные события 2 мая. Я созвонился с Одесской киностудией, нашел режиссера фильма «Гу-га», снимавшегося по повести Симашко, и он нам сказал, что есть определенный риск съемок в центре Одессы. Рис­ковать аппаратурой мы не стали. Когда фильм был уже практически снят, Бахыта Каирбекова назначили президентом киностудии «Казахфильм»...

– На мой взгляд, Каирбеков очень органично вошел в фильм.

– Он очень сомневался, как его примут. Но мне представляется, мало кто смог бы сделать то, что сделал Бахыт Каирбеков. Все, что он говорит с экрана, это не экспромт: мы сразу определили – фильм выстраивался через последнюю исповедальную книгу Мориса Симашко «Четвертый Рим». Бахыт говорил, что ему было очень легко произносить текст – этому способствовали органика литературного языка Симашко и симпатия к нему. В конце он словно резюмировал фильм, рассказывая уже от своего имени о выдвижении Мориса Симашко на Нобелевскую премию. Мы не стали углубляться в эту историю, хотя она чрезвычайно интересна, ведь премия в итоге была присуждена немецкому писателю Гюнтеру Грассу. Но вскоре выяснилось, что Грасс в годы войны служил в войсках СС «Мертвая голова». И если бы это стало известно тогда, то его, естественно, никто бы не премировал.

В фильме мы сделали акцент на другом – еврее, пишущем на русском языке, да еще и о русской императрице (роман «Семирамида»).

Я не случайно в этом месте фильма дал слово самому Морису Давидовичу: это был фрагмент из моего фильма 1993 года, где Симашко говорит о нашей стране: «Казахстан – поистине зеркало мира со всеми его проблемами и надеждами. Представляя из себя сердцевину континента, он волею исторической судьбы вместил в себя, по выражению поэта, «все Бастилии грешной земли». Мировые религии и сопутствующие им конфессии в той или иной мере представлены здесь и мирно соседствуют».

– Фильм назван «Миры Мориса Симашко», что это за миры?

– Это и древняя Азия, и Россия, и история императрицы Екатерины... Как сказал в фильме, к сожалению, ушедший от нас замечательный писатель Герольд Карлович Бельгер , Морис Симашко очень органично чувствовал себя в этих исторических мирах.

Хорошо знавшая Симашко, талантливый журналист Людмила Енисеева-Варшавская писала о нем так: «Он жил историей, а история жила в нем. Она звучала всеми голосами, перекликалась на языках древнего мира, представала живыми картинами давно ушедших эпох... Орнаментальный повтор событий – это ключ к прочтению истории, который был обнаружен Симашко еще тогда, когда корреспондентом «Туркменской искры» он приезжал на раскопки к гениям архео­логии Масону и Толстову. Рассматривая как-то извлеченный из земли старинный кувшин, Морис Давидович с удивлением заметил, что узор на одеждах работающих рядом в поле турк­менок точь-в-точь повторяет тот самый орнамент, что наносил на свои изделия древний мастер.

Прошлое и настоящее сошлись в руках Мориса, и это было открытие. Со всей очевидностью он понял вдруг: связь эта не случайна. Она существует испокон веков, и она цементирует мир. Два десятка романов и повестей – это те самые барханы, под которыми таились истоки всех сегодняшних социальных процессов, и, положившись на интуицию, он докапывался до их корней...

Романтик в душе, независимо мыслящий и входящий в любую эпоху, как в собственный дом, Симашко-прозаик проводит параллели, раскрывает, прогнозирует, предупреждает и тем самым, конечно же, вразумляет. И как ни странно – чем дальше мы движемся вперед во времени, тем злобо­дневнее становятся его художнические прозрения и исторические умопостроения».

– Александр Федорович, в своем фильме вы отметили, что не только история, но и жизнь Мориса Давидовича становилась сюжетом его произведений. Такие пронзительные рассказы, как «Писание по Бондарю» и «Бербека», связаны с его детскими впечатлениями. А вот повесть «Гу-га» появилась пос­ле встречи с бывшим однополчанином. Вспоминая о товарищах по военно-авиационной школе, Симашко пишет о том, как он воевал в штрафбате. И что примечательно, повесть эта была первой в советской литературе книгой о штрафных батальонах...

– А еще мне представлялось важным сказать – нельзя уезжать из страны, где ты нашел себя. Он не родился на земле Казахстана, но как писатель состоялся именно здесь.

– Слова из повести Мориса Симашко «Бейбарс» – «Лучше быть подошвой горы на родине, чем вершиной горы на чужбине» – стали пророческими и для него.

– Да, он не хотел уезжать из Казахстана, но вынужден был это сделать по семейным обстоятельствам. И если у нас Симашко был не только известным писателем, но и крупным общественным деятелем, то там он стал никем. И что интересно – за границей он не мог писать. Он был, как растение, вырванное с корнем. Не случайно его «Четвертый Рим» пронизан глубоким чувством тоски по родине. Это «последнее прости», адресованное всем нам.