Монография «Скрытые лики террора: история в документах и судьбах» демонстрирует новые подходы в изучении советской истории

На днях из печати вышла новая монография членов нашего общественного объединения, докторов наук, профессоров Евразийского национального университета Ильяса Козыбаева и Альбины Жанбосиновой «Скрытые лики террора: история в документах и судьбах». Данная работа выполнена в рамках реализации научного проекта по гранту Министерства науки и высшего образования РК «Вертикаль и горизонталь Большого террора: политические репрессии в Казахстане в 1937-1938 гг.»

Актуальность самого проекта и его результаты несомненны, ведь «Большой террор» являлся самой масштабной запланированной карательной акцией советского правительства. Авторы избрали объектом исследования массовые репрессивные кампании перио­да Большого террора и предметом исследования – механизм террора, включая полный цикл дискриминационно-репрессивных действий: от механизмов разработки и принятия директивных решений до технологии и практики, реализованной силовыми структурами с санкции власти.

Наиболее перспективным трендом в изу­чении политических репрессий сегодня является анализ массовых репрессивных кампаний и их специфики в регионах СССР. Предложенная моногра­фия посвящена истории политических репрессий 1937-1938 годов, нанесших обществу неизгладимую психологическую травму, вырвавших из жизни десятки тысяч наших земляков. Достаточно сказать, что Казахская ССР занимает третье место по численности жертв Большого террора после РСФСР и Украины.

Монография состоит из предисловия и двух разделов. Первый раздел – «Опыт изучения» и «Ежовые рукавицы» для чекистов. Эхо большого террора». Предложенные архео- и библиографическое описание документов, аналитический обзор литературы по теме заявленного исследования конкретизировали имеющиеся лакуны в историографии Большого террора. Авторам удалось на конкретных примерах и вводимых в научный оборот новых документов проанализировать иерархию полномочий центра и респуб­ликанской периферии в организации и проведении политических репрессий, показать «регионализацию» карательной политики, изучив полномочия и инициативы республиканского НКВД по вопросам репрессий.

На наш взгляд, знание о процессе принятия решений, планирования, о проведении и окончании террора позволяет судить о причинах, масштабах социальной и этнической чистки, предпринятой большевистским государством против преимущественно простого населения страны. Авторам удалось показать, как государство санкционировало и реализовало политический террор в отношении широких масс.

Второй раздел «Документы свидетельствуют. Кадровая политика и партийный облик работников НКВД» расширил научное пространство направления «персональная история», в данном случае –сотрудников НКВД Казахской ССР.

Монография при­влекла­ внимание по нескольким причинам.

Во-первых, авторами выбран необычный ракурс освещения проблемы.­ Бытовавший традиционный подход заключался в освещении событий через свидетельства очевидцев, прошедших через круги ада, то есть это были голоса репрессированных, ранее звучавшие только на допросах, в застенках НКВД, лагерях ГУЛАГа, в фальсифицируемых протоколах допросов. Здесь же предпринята попытка, надо сказать, успешная, «разговорить» противную сторону, тех, кто вершил так называемое «правосудие».

Сам процесс над вершителями незаконного правосудия начался с кампании по «восстановлению социалистической законности», представлявшей собой широкомасштабную акцию московского центра, направленную на дисциплинирование органов НКВД, возвращение их в рамки прежней компетенции и показательное наказание «активистов» Большого террора из числа сотрудников органов госбезопасности. Старт кампании дало постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» от 17 ноября 1938 года.

Авторам удалось в фокусе привлеченных материалов показать «восстановление социалистической законности», дав слово непосредственным проводникам репрессивной политики, которые буднично описывали свою деятельность, сами же вскрывали недочеты в чекистской работе, повествовали о практиковавшихся противозаконных методах следствия. Тем самым фактор самоизобличения придал исследованию столь необходимую толику объективности, убедительности и всесторонности.

Во-вторых, в центр внимания попали именно люди, находившиеся доселе «за кадром». По существу, перед нами персоналии кадровых сотрудников НКВД Казахской ССР второй половины 30-х годов и их жизненные траектории, которые зачастую привели их к скамье подсудимых или служебному наказанию. Авторы задались вопросами: какие были у них представления о ценности жизни и смерти? Чем они руководствовались в работе, в своем повседневном поведении? Как развивалась их служебная карьера? Почему они осознанно шли на явные правонарушения? Каков был духовный облик работника НКВД и иные составляющие портрета среднестатистического сотрудника силового органа?

В-третьих, следует дать оценку впервые вводимым в научный оборот архивным документам. Авторы использовали материалы следственной комиссии НКВД СССР во главе с помощником начальника следственной части НКВД СССР, майором государственной безопасности В. А. Какучая, расследовавшей весной 1939 года факты нарушения социалистической законности высокопоставленными сотрудниками НКВД Казахской ССР.

Кроме того, авторы опираются на ряд документов партийных органов во главе с ЦК КП(б) Казахстана, в которых освещается ход выполнения решений ЦК ВКП(б) об обязательной проверке и утверждении в должности руководящих и оперативных сотрудников управлений НКВД. Эта проверка осуществлялась областными, краевыми и республиканскими комитетами партии во исполнение решений Политбюро ЦК ВКП(б) и была важной составляющей кампании по дисциплинированию чекистов.

Особую группу документов составляют протоколы закрытых собраний партийных организаций центрального аппарата НКВД Казахской ССР за ноябрь 1938 – март 1939 гг. Помимо восстановления партийного контроля, протоколы партийных совещаний позволяют заглянуть в закулисье массовых операций НКВД и увидеть повседневную жизнь исполнителей репрессий, детали обсуж­дения личной жизни тех или иных персоналий.

Авторы использовали документы, отложившиеся в фондах Специального государственного архива Комитета национальной безопасности РК.

Поиск ответов на перечисленные воп­росы заставил ученых углубиться в изучение повседневности сталинской эпохи, буквально по крупицам собирать информацию. При чтении книги невольно осознаешь эмоциональную нагрузку на исследователей террора, поскольку от них требуется максимум моральных и физических сил, чтобы работать с документами, источающими боль. В работе использована широкая разновидность редко привлекаемых источников: это архивно-следственные дела руководителей тайной полиции областного и республиканского уровней, протоколы партийных собраний и оперативных совещаний сотрудников НКВД Казахской ССР, обвинительные заключения, доносы и заявления подследственных работников государственной безопасности. По нашему мнению, именно публикация текстов ряда первоисточников придает особую ценность монографии.

Импонирует, что авторы не только показали пример творческого изучения новых видов источников, которые, кстати, необходимо привлекать при изучении и других периодов эпохи тоталитаризма, но и одновременно проанализировали текущее состояние изучения проблемы, дали свое видение горизонтов научного поиска.

Отдадим должное авторам, дистанцировавшимся от политизации вопроса, что отнюдь непросто в условиях разгоревшихся «войн памяти» на постсоветском пространстве. Более того, взвешенное исследование дает шанс на примирение противостоящим друг другу сторонникам и противникам сталинского террора, служит гуманитарно-нравственной «прививкой» против повторения ужаса беззакония.

Заслуживает быть отмеченным деятельность Национального конгресса историков Казахстана, уделяющего данной проблеме неослаб­ное внимание. Наши ученые-историки активно подключились к работе Государственной комиссии по полной реабилитации жертв политических репрессий, созданной по Указу Главы государства в ноябре 2020 года.

За три года работы респуб­ликанской и местных комиссий осуществлен прорыв в изучении этой проблематики, рассекречены и открыты новые пласты фактического материала из некогда закрытых архивных фондов, возвращены из небытия и получили юридическую реабилитацию более 311 тыс. ссыльных и спецпоселенцев. Оперативно изданы и стали доступны общественности свыше 70 документальных сборников и монографий под грифом Государственной комиссии, раскрывающих детали репрессивной политики во всех регионах Казахстана. Наконец, после сосре­доточения при специально созданном научно-исследовательском центре около 715 тыс. дел из специальных государственных архивов КНБ, МВД и Генеральной прокуратуры создан серьезный задел для сохранения исторической памяти.

Выражаю надежду, что коллеги по историческому цеху еще не раз порадуют соотечественников качественными работами, освещающими все периоды истории нашего Отечества.