«О родная земля, я тобою был создан...»

«Если хочешь узнать поэта, побывай у него на родине», – гласит знаменитый афоризм Гете. В стихах Абу Сарсенбаева образы родной земли – бурные воды Каспия с покачивающимися на них рыбацкими лодками и заросли камыша в дельте Волги, где прошло босоногое детство поэта, просторы Яика и степи, эти «золотые реки» страны, хранящие тайны глубокой древности, – выписаны настолько зримо, что порой кажется, будто шелест книжных страниц оборачивается гулом перекатывающихся волн, и каждая новая строка обдает тебя потоками соленого морского воздуха. И речь здесь не только о мастерстве пейзажа, но и о той сыновней влюбленности в свой отчий край, которая выходит за собственно чувственные рамки и становится настоящим, большим искусством – искусством души. Патриотизм для Абу Сарсенбаева определяется не лозунгами и не клятвами, нарушить которые так же легко, как и дать, а действеннос­тью моральной силы, рожденной из сочленения двух начал – гражданского и личностного, интимного. Мечты и надежды родной земли поэт переживает как свои собственные, и чем они ярче и величественнее, тем острее он ощущает личную ответственность за их претворение в жизнь. Отсюда – тот внутренний тонус и та ведущая эмоциональная окраска его произведений, которую можно было бы назвать тихим пафосом. Обращаясь к Родине, лири­ческий герой Абу Сарсенбаева неизменно соизмеряет собственную жизнь с ее судьбой, стремится уловить созвучие пульсов и делами доказывает высокое право называться сыном своего народа:

За тебя уходил я туда, где опасно,

Где я голову мог поминутно сложить.

Что священней тебя,

Что на свете прекрасней,

Что величием можно с тобою сравнить?

Нет священней тебя ничего на планете.

Так с улыбкой в грядущее смотрит заря.

О, позволь за судьбу твою быть

мне в ответе,

Сделать краше тебя – это долг мой,

земля.

Осознание этого долга пришло к писателю еще в раннем детстве. Воспитанный морем, маняще таинственным и опасным, Абу Сарсенбаев с юных лет познал цену честному труду. Нелегкая рыбацкая доля закалила характер будущего поэта и предопределила ту естественную мужественность, которой проникнуто все его творчество. Образ моря в стихотворениях и поэмах Абу Сарсенбаева невероятно многогранен и символичен. Лирическая насыщенность пейзажа сочетается в нем с аллегорическим олицетворением воспитания характера («Дух окреп, и закалилось тело,⁄Слушая упругую волну»), человеческого великодушия («Когда бы морем синим мне родиться,⁄Я б жаждущие степи напоил»), напряженности творческого труда («И по-прежнему властно⁄Море бьется волною о письменный стол»).

Абу Сарсенбаев – мастер тонкого полнозвучного подтекста, своеобразие которого находится в тесной связи с душевными качествами и оптимистическим мировосприятием самого поэта. О его натуре, щедрой на внезапные открытия, свидетельствует один примечательный эпизод, рассказанный в послесловии к сборнику «Берег моей молодости»: «Как-то раз латышский писатель Жан Грива, с которым Абу Сарсенбаева связывает давняя дружба, познакомил поэта-«степняка» со своими друзьями-рыбаками. Абу попросил разрешения выйти вместе с ними в море на баркасе. Его взяли с некоторой опаской – как то встретится с морем человек, что видел одни лишь безводные степи? Выйдя в море, они с удивлением увидали в своем новом знакомце бывалого моряка, и это, наверное, было для них радостной неожиданностью».

Этим счастьем крепкого трудового товарищества, родством душ и судеб согреты стихи Абу Сарсенбаева об узбекских дехканах и латышских рыболовах, о русских рабочих и украинских хлебопашцах. Своими произведениями поэт утверждает непреложную истину о том, что национальное чувство достигает своего совершенства в общечеловеческой идее дружбы и братства народов. Не полюбив свою Родину, невозможно полюбить другие страны, и наоборот, не чувствуя своей связи с человечеством, ты никогда в полной мере не откроешь для себя прелестей родного края – эту мысль Абу Сарсенбаев всегда старается передать языком эмоций и поступков своих героев. Диалектику национального и интернационального поэт раскрывает через интегральные образы, где общность народной судьбы подчеркивается индивидуальной конкретностью тех или иных человеческих отношений, как, например, в стихотворении «Брату каракалпаку» из цикла «Амударьинские мотивы»:

Не можешь ты меня не понимать –

У нас один язык, а степь – нам мать,

Нас всех она вспоила и вскормила,

Дала нам крылья – высоко летать...

Подарками не загружу твой дом,

Я прибыл не с чапáном, не с ковром –

С открытым сердцем я к тебе приехал,

Пришел к тебе с любовью и добром.

Пришел к тебе с пожатьем добрых рук.

Принес тебе я братский сердца стук.

От имени большой земли Абая

Позволь обнять тебя, мой брат и друг!

Лирический герой Абу Сарсенбаева – не просто абстрактный современник, чья принадлежность к эпохе ограничивается набором свойственных ей стереотипов, а в буквальном смысле духовный брат поэта, человек высокой внутренней культуры, характер которого сформировался под прямым воздействием нравственных уроков времени. Среди этих уроков особое место принадлежит опыту Великой Отечественной войны, ставшей тем очистительным огнем, через пламя которого предстояло пройти былым идеалам и надеждам. Ведомый зовом сердца, герой Абу Сарсенбаева смело шел туда, где был «слышен голос пушечных стволов», первым рвался в атаку и судил врага памятью павших товарищей, зверски замученных мирных жителей, разрушенных городов и сожженных сел.

В стихотворениях о войне центром изображения поэт чаще всего избирает внутренний мир советского солдата, беспримерный подвиг которого становится искуплением кровавых безумств века. В этом смысле, пожалуй, лучшим в военной лирике поэта является произведение «Монолог воина» – страстная исповедь и священный завет поколения победителей. Человечность лирического героя Абу Сарсенбаева обнаруживается здесь даже в той беспощадной саморефлексии, через призму которой он пропускает события огненных лет. Увидеть «планету во власти стихов» – вот для него главная, самая трепетная и долгожданная радость Победы. В ее свете солдат не может утаить от будущего ни минутных слабостей, ни горьких ошибок, ни трагических срывов. Проклиная убийства, он вынужден был убивать – и горько плакал от такой вопиющей несправедливости. По прошествии лет эти живые, не успевшие остыть воспоминания отливаются в чеканные строки:

Я – воин.

Я радость Победы народам принес.

Встречался со смертью.

Мне страх был пред нею неведом.

О мир справедливый, тебя охраняя

от слез,

Мне вечно стоять в карауле

у стяга Победы.

Часовым мира и народной памяти был и сам Абу Сарсенбаев. О чем бы он ни писал, какие бы темы ни поднимал в своем творчестве, его произведения всегда напоминают о высокой мере ответственности каждого человека за общее будущее Земли. Возможно, именно эта мысль, выраженная поэтом так просто и так полно, привлекла к его стихам внимание именитых мас­теров художественного слова, чьими усилиями муза казахского поэта заговорила на многих языках мира. Так, например, среди русских переводчиков произведений Сарсенбаева мы встречаем крупнейших поэтов советской эпохи – основателя литературного конструктивизма Илью Сельвинского и Владимира Луговского, а также их младших товарищей – Михаила Львова, Веронику Тушнову, Льва Озерова и Татьяну Кузовлеву. Их всех объединяло то возвышенное отношение к художест­венному творчеству, о котором Абу Сарсенбаев прекрасно сказал в стихотворении «Поэту»:

Занимаясь орлиным заманчивым делом,

Будь достойным великих

стремительных лет.

Будь целинником в жизни, разведчиком

смелым,

Будь разведчиком нового в жизни, поэт.

Как и всякий крупный писатель, Абу Сарсенбаев стал биографом своей эпохи. Его многочисленные произведения, соотносясь друг с другом, образуют живописную панораму жизни Казахстана XX века и доносят до нас, сегодняшних читателей, простую заповедь поэта: «Люди грядущего, памятью мудрой⁄Вспомните тех, кто ступенькой вам был».