​Поющий в тишине

Марат говорит негромко, с трудом. Зато его работы резонируют как самый звучный музыкальный инструмент. Названия картин говорят за себя: «Небесный музыкант», «Серебряный музыкант», «Песни акына», «Звуки древнего кобыза»… В музее надеются привлечь к творчеству Марата спонсоров, чтобы у талантливого художника никогда не было нужды в холстах, красках и кистях.

«Льется музыка», – так емко Марат обозначает свой внутренний мир. Ангел небесный играет музыку ночи, ангел природы поет родником, степь звенит, будто струны домбры… Смотришь на работы устькаменогорца и не верится, что создавший их мастер всю жизнь провел в полной тишине.

Достаю ручку и пишу на листке воп­рос: «Когда вы начали рисовать?» Марат разводит руками: столько, сколько себя помнит.

Как рассказали сотрудники музея, азам мастера научил отец, занимавшийся оформлением сельского клуба. Потом были изобразительная школа в Зыряновске и Ленинградский художественный политехникум Всесоюзного общества глухих.

– У него великолепное чувство цвета, композиции и невероятное воображение, – считает научный сотрудник музея Лариса Мартынова. – Многие умеют рисовать, но единицы способны создать образ. Марат видит образами. Звуки он воспринимает только на уровне вибраций, кожей ощущает игру на инструменте или пение. Тем удивительней темы его работ, в которых он непонятным шес­тым чувством пытается постигнуть мир музыки.

В произведениях художника много авангардного, символичного. И, как заметили в музее, не важно, чем пишет мастер – маслом, темперой или акварелью. По колориту эти работы дают тот танец, который, как говорил Ницше, рождают звезду. В папке мастера – пухлая пачка эскизов, которые должны бы стать картинами или книжными иллюстрациями. На них образы животных, людей, реальные и сказочные. Есть даже карикатуры. У сотрудниц музея голос меняется, когда они берут их в руки – такие рисунки и на такой простой бумаге!

– Создается впечатление, что он работает на любом листе, который попался под руку, – лишь бы выплес­нуть образы, которые его словно разрывают, – заметила научный сотрудник музея Айнура Карабекова. – Последние рисунки сделаны обычной шариковой ручкой, потому что у него нет холстов и красок. Сами знаете, не каждый ­художник смог приспособиться к рыночным отношениям, а инвалиду это тем более сложно. Марат много лет без постоянной работы, сильно нуждается.

Восточно-Казахстанский областной музей искусств уже провел мини-благо­творительную акцию – работники собрали для художника краски, растворители. Несколько работ учреждение за свой счет решило оформить в багет для продажи на благотворительном аукционе.

– Ему нужны спонсоры, которые бы помогли на первых порах, – пояснила Айнура. – Нужна мастерская, нужно выйти из замкнутого круга. Марат может создавать шедевры, но теряет время и веру в себя из-за вынужденного простоя.

Маленький музейный отдел, несколько искусствоведов, которые всеми силами пробуют помочь бедному художнику… В тот день я впервые пожалела, что у меня нет мешка денег – оставила бы его молчаливому мастеру с невероятным даром звучащей живописи. Чтобы он этот денежный мешок превратил в картины и рисунки. К слову, супруга Марата тоже художник. Елена, как и ее муж, с рождения слабослышащая, но это не мешает ей делать чудесные куклы в национальном стиле. Во время ЭКСПО-2017 они могли бы влет уходить у зарубежных гостей...

Хочется надеяться, что в республике найдутся люди, которые поддержат творческую пару.