Просто легенда – Асанали Ашимов

Асанали Ашимову 8 мая исполнилось 85. Свой юбилей он отметил, как всегда, на сцене Национального академического театра им. М. Ауэзова интерактивным спектаклем «Өнерiм-Өмiрiм» («Моя жизнь в искусстве»). В нем участвовали все – и актеры, и зрители со всех областей: они задавали мэтру вопросы, а он вместе с модератором, директором театра Еркином Жуасбеком, отвечал на них.

Судьбоносная встреча

Интервью «визитная карточка» казахского театрального и киноискусства дал в своей жизни так много, что зритель, внимательно отслеживающий каждый его шаг, знает, кажется, о нем даже больше, чем он сам. Для многих аксакал еще и образец человека, который, столкнувшись с тяжелейшими ударами судьбы – один за другим ушли любимая жена и оба сына, смог подняться на ноги и начал жизнь с нуля тогда, когда, как он признавался, земля уходила из-под ног.

Сегодня он бесконечно счастлив с матерью своего самого младшего сына, 14-летнего Асанали, Багдат Ашимовой. А ведь быть вместе эти двое смогли не сразу – ее родители были против. Версию Асанали-ага мы знаем. Он утверждает: виной этому была разница в возрасте – 34 года. А вот его супруга утверждает обратное.

– Наша первая встреча состоя­лась в октябре 2002 года, а в феврале 2003-го мы были уже вместе, 20 лет назад, – рассказывает верная подруга мэтра. – Когда я выходила замуж за Асекена, мама боялась, что не справлюсь с ролью его жены. «Он – народный артист, любимец народа, а ты кто? А вдруг ненароком уронишь его авторитет в глазах окружающих? Нет, эта жизнь не для тебя, ты у меня девочка простая». Мне и самой было страшно. Это сейчас я образцовая хозяйка большого дома, а тогда, честно сказать, и готовить-то не умела. У меня четыре женатых брата, их жены и обустраивали родительский дом, а у меня характер такой, скажу прямо, мужской. Возможно, это мне и помогло не испугаться и пойти за ним.

В 90-е я занималась бизнесом, привозила из Китая товар
КамАЗами, но вот судьба – однаж­ды (видимо, чтобы мы с Асекеном были вместе) я неожиданно для самой себя все бросила и пошла работать по специальности, медсестрой.

До мелочей запомнился день, когда впервые увидела Асекена не на экране. Я работала во втором терапевтическом отделении больницы управделами Президента Казахстана (совминовской), где народный артист поправлял здоровье. Мы столк­нулись, когда он заходил в свою палату, а я направлялась куда-то по своим медсестринским делам. Конечно же, сразу узнала, робко поздоровалась. Он посмотрел, но не ответил. «Какой высокомерный», – мелькнуло в голове, а вслух стала извиняться. За что – и сама не могла понять.

Иду обратно, а навстречу опять он! Меня словно облили вначале холодной, а затем горячей водой. Опустив голову, молча прошла мимо. Позже зашла в его палату с лекарствами. Он спросил: «Ты откуда будешь? Раньше что-то не замечал». Ответила, что всего полтора месяца назад устрои­лась сюда.

В следующую смену, встретив меня в коридоре, поздоровался первым и попросил чаю. Я хотела поручить девочкам-санитаркам, но он настоял: «Нет, занеси лучше сама». Не прошло и двух минут, как он уже звонит на пост: «Чай готов?» Я засуетилась: «Сейчас-сейчас!» – и, схватив чайник, помчалась в его палату. «Я пью зеленый. Заваривай», – распорядился Асекен. Положив пакетик, налила в чашку воду, а пар… не идет! Оказывается, чайник от волнения так и не включила. Побежала обратно на пост. Стыдно было до слез: такой человек попросил о такой мелочи, а я и этого не могу сделать!

Наконец, чай был готов. Он пригласил меня за стол. Поговорили о его здоровье. Он спросил: «А ты меня знаешь?» «Конечно, я же выросла на ваших фильмах». На все его вопросы отвечала так, как это принято на работе – соб­людая субординацию. В таком-то году окончила школу, потом медучилище, стаж у меня такой-то, родом оттуда-то, родители занимаются тем-то.

Когда уходила, дал книгу, которую написал после смерти сыновей. Когда читала об одиночестве человека, у которого есть все и… ничего, не могла сдержать слез: за что ему такие страдания? Почему Бог так несправедлив? Закрыв под утро последнюю страницу, подумала, что если бы рядом с ним был хотя бы один наследник – сын, он увереннее и веселее шагал бы по жизни. Наш именитый пациент еще никаких намеков мне не давал, а я уже готова была посвятить ему свою жизнь.

На третью смену, через сутки, я попросила его подписать подаренную книгу. Пока он ставил свой автограф, сказала, успокаивая: «Вы не один. Народ вас любит, все казахстанские парни – ваши дети».

А вечером он попросил меня зайти в его палату. Мне неудобно – в вечернее время в палаты персонал без надобности не заходил. Санитарка, женщина старше меня, вызвавшись посидеть за меня на посту, сказала, что Асекен не каждого удостоит разговором. Я зашла, и он часа четыре рассказывал о своей жизни. Когда собралась уходить, он, посмотрев на меня задумчивым взглядом, произнес: «Давно меня женщины так не слушали – затаив дыхание. Почему ты не замужем?»

За эти 10 дней, что он лечился в нашей больнице, у нас все и решилось – мы стали встречаться. Многие не то что не верили в наш брак, были просто удивлены: «Как так? 34 года разницы!» А я, закрыв глаза, пошла за ним, потому что его книга за одну ночь перевернула мое сознание – он мне стал близким и родным.

Теперь, когда родственники приходят к нам, он говорит им, что я «режиссер» его дома.

Я по гороскопу Овен – люблю делать так, чтобы находящимся рядом людям было комфортно со мной, и Бог, видимо, поэтому и послал мне этого человека, чтобы я не осталась без работы. Он не то что полностью отдал мне себя, но ему нравится, как я за ним ухаживаю, как организовываю его быт. Как-то хотела съездить к себе на родину, все приготовила-наготовила, рассказала ему, где что лежит, какую таблетку нужно выпить утром, а какую – вечером, и что нужно надеть на работу. А он сел и так задумчиво сказал, что раньше был такой самостоя­тельный, все для себя делал сам, а вот я его, оказывается, разбаловала за эти 20 лет. И правда, если он в другом городе, то звонит оттуда, чтобы спросить, где лежат носки в его собственном чемодане, через пять минут снова звонок – какое нужно выпить лекарство?

Погода в доме

– А в чем-то все-таки секрет успешной семейной жизни? Ведь отличных хозяек много, а счастливых семей так мало.

– У казахов дочь называют гостьей, которая родилась для того, чтобы продолжать род уже другой семьи. И когда приходишь в другой дом как жена и невестка, надо все свои капризы оставить на пороге родного дома. Признаюсь честно, быть хозяйкой дома Асекена – нелегко, это тяжелый труд. Он знал об этом и не торопил меня, в свой круг вводил постепенно. Вначале я прошла смотрины у его друзей. Месяца через два после того, как стали встречаться, он привел меня в дом к литературоведу Серику Кирабаеву. Мне было страшно, я и перед самим-то Асекеном робела, а тут собрался весь цвет казахстанской науки – за столом сидели одни академики. Не знала, как себя вести, что говорить, меня о чем-то спрашивают, а я молчу, только улыбаюсь. Когда дали слово, краснея и бледнея, выдавила из себя, что люблю всех, кто любит Асекена.

До этого мы ездили в его родной Тараз, где он стал почетным гражданином области, потом в Шымкент, а в феврале 2003 года был ас по его матери. Зная, что я боюсь встречаться с его родственниками, схитрил – сказал, что заболел. Я пришла, чтобы полечить его, а там… все его родственники во главе с двоюродной сестрой, старшей в роду. Она попросила меня замесить тесто к мясу. Видимо, экзамен я прошла успешно: когда гости расселись за столом, приобняв меня за плечи, сказала, что это выбор брата, поэтому «прошу любить и жаловать». Это было 11 февраля 2003 года.

Когда я вошла хозяйкой в дом Асанали, приложила все свои умения, вспомнила все, что видела, все, что умела, чтобы этот дом пришелся мне впору. Бывая с ним на разных приемах, старалась научиться самому лучшему, что видела там. Научилась любить то, что любит Асекен. Например, хлеб тапа-нан. Когда пекла такой хлеб первый раз, звонила в родительский дом, чтобы расспросить маму, ездила в деревню за кизяком, прямо на улице разводила огонь, запекала на углях в чугунной сковороде и горячим, с пылу-жару, подавала ему со сливочным маслом. «Запах аула», – говорил он, смакуя каждый кусочек.

Вдвоем в первые годы мы оставались редко. С нами жили дети его двоюродного брата, часто гостили другие родственники. Я потихоньку подстраивалась под новую для меня жизнь. Изучала его привычки, круг общения, то, о чем он любит говорить. Для меня он был как живая энциклопедия. Я и сейчас с удовольствием слушаю рассказы Асекена про его молодость – учителей, которые помогали оттачивать ему мастерство, про Шакена Айманова, и мне иногда кажется – будто всегда была с ним рядом, и мы вместе все это переживали.

Когда мы начали встречаться, он постоянно пропадал у друзей, старался убить время на работе, а сейчас не хочет из дому выходить. А я до него не жила, а существовала, а сейчас дышу полной грудью. У нас с ним до сих пор любовь, нескончаемая, мы еще не наговорились друг с другом. Причем, признаюсь, предметом обсуждения иногда может стать любой пустяк – и нам это интересно.

У нас день строится так: утром я его провожаю на работу, днем занимаюсь домашними делами. Я же в доме и сантехник, и электрик, и кухарка, и архитектор, и дизайнер. Асекена к таким делам просто близко не подпус­каю. Дома его должен встречать комфорт. Вечером требую: «Ну а теперь рассказывайте, чем занимались без меня». Когда я его слушаю, то у меня такое чувство, будто я с ним провела целый день.

Единственное, в чем мы с ним не ладим – он любит демократичную одежду, а я – чтобы все было красиво, аккуратно и чтобы строгий костюм с иголочки, а он их не любит, ему надо все обязательно комбинировать.

Позднее отцовство

– Вашему сыну – Асанали-младшему, идет 15-й год. Как Асекен отнесся к своему позднему отцовству?

– Когда мы поженились, то я даже и не мечтала о ребенке. Мне хватало того, что дышала с ним одним воздухом и служила ему. Но однажды, когда его спросили, о чем он мечтает, он ответил, что хотел бы подарить женщине, с которой сейчас счастлив, ребенка.

Мы долго шли к этому, серьезно готовились, но стать родителями долго не получалось. Однажды, заметив, что я украдкой плачу, он с сожалением сказал: «Сенің обалына қалдым-ау». Увидев, что и он тоже старается скрыть слезы, взяла ситуацию в свои руки и твердо заявила, что больше никаких слез не будет, я пришла в этот дом с огромной радостью и по своей воле. «Даже если у нас никогда не будет ребенка, я счастлива уже от того, что вы рядом со мной».

Когда у нас, наконец, появился малыш, он помолодел и посвежел, старался проводить с малышом каждую свободную минутку. Он смотрел на Асанали-младшего, как на чудо, все в нем его умиляло – как улыбается, смеется, ползает, сам учил его ходить… Признался, что когда старшие сыновья были маленькими, он ни разу не сходил с ними в парк или на футбол, этим занималась жена, а он только работал.

Асанали-младшему раньше нравилось, что все кругом боготворят его отца, он гордился им. Теперь сын подросток, ему пошел 15-й год, а у Асекена, да и у меня тоже, чисто советские воспитание и восприятие мира, и теперь нередко бывает так, что мы не понимаем друг друга. Сынок относится к нам немножко снисходительно, считает нас безнадежно устаревшими людьми. Он у нас творческий человек. Одно время увлекался музыкой, пением, теперь – блогерством. Растет неизбалованным, учителя говорят, что он шутник, заводила и организатор в своем кругу. Сейчас Асанали в США – подтягивает английский язык. Ребятам, с которыми он поехал, по 17–18 лет, но они крутятся вокруг него. Такой он у нас заводной парнишка.

– Как у вас сложились отношения с дочерью Асанали-ага от третьего брака?

– Сейчас Сагине 21, она у нас красавица и умница. Отец с матерью развелись, когда ей было всего полтора годика. Лет с 3–4 забирали ее к себе на выходные, а потом – на летние каникулы. Но вот в подростковом возрасте мне с ней тяжеловато стало находить общий язык, мы не понимали друг друга, она ревновала меня к отцу.

Вообще, у меня со всеми родственниками и друзьями мужа отношения хорошие, они любят бывать у нас. И вот однажды Асекен сказал мне: «У тебя сердца на всех хватает. Может, и моей дочке тоже достанется кусочек твоей любви?» Этого было достаточно. Мы на Новый год специально поехали в столицу, чтобы забрать Сагину насовсем. Отца она очень любит, поэтому согласилась сразу, мать тоже была не против. Сейчас Сагина студент­ка, она будущий маркетолог ресторанного и гостиничного бизнеса, проходит стажировку в Чехии.

С братом они очень дружны. Асанали-младший все свои сек­реты доверяет только ей. Что хорошо, они у нас оба не похожи на тех, кто родился с серебряной ложкой во рту. Что меня радует – очень привязаны к семье. Нам интересно быть вместе. Играем, дурачимся, слушаем концерты, смотрим фильмы. Во время пандемии у нас появилась привычка – каждый вечер читать вслух «Слова назидания» Абая и анализировать их.

– Майру, мать двоих старших сыновей, он называл единственной своей женщиной, хотя его всегда окружали поклонницы. Хранится ли в доме память о ней?

– Недавно в его архивах нашла письма, которые она писала ему в 1957–1958 годах, когда они были еще студентами Алматинской консерватории, она – вокального отделения, он – театрального. Эти письма полны нежности и не совсем разделенной любви. Читая их, я невольно прониклась чувством женской солидарности. Майра писала ему, что ей уже не­удобно перед девочками, которые работают на Главпочтамте, – она уже все глаза им намозолила. Я упрекнула Асекена: «Она так страдала из-за вас! Почему вы отвечали на ее письма раз в 10 дней, она ведь писала вам каждый день?» Шамши Калдаяков, тоже в ту пору студент Алматинской консерватории, видел, как она страдала. И они вместе с Туманбаем Молдагалиевым написали одну из своих первых совместных песен – «Кыз сыры», посвященную Майре и Асанали.

Мне кажется, во мне он увидел черты Майры – она готова была идти за ним в огонь и в воду. И я тоже… Завет мамы, когда она провожала меня из родного дома, – достойно нести честь супруги жены Асанали Ашимова, мне кажется, я выполнила.

…Когда-то я с нетерпением ждала своего 40-летия, торопилась, мне хотелось быстрее повзрослеть, а здесь раз – и уже оказывается 20 лет прошло. Мне уже 51. Он хотел сделать мне праздник к юбилею, но я отказалась. Пусть яркие дни рождения будут пока только у него и у сына. Но я попросила его поставить цель перед собой – справить пышный юбилей в честь моего 60-летия. Тогда я уже, наверное, буду не просто счастливой женой и матерью, а еще и бабушкой. Рядом со мной будет моя большая семья – муж, сын, дочь, внуки...