Спасибо!

И вызвать этот естественный искренний порыв способен лишь поступок, природа которого тоже не поддается рациональному объяснению, потому что не несет в себе никакой выгоды, а значит, не может быть оплачен материально, ведь такого эквивалента он попросту не имеет. Другими словами, бесценный.

Поэтому, чтобы объяснить мое собственное отношение к смысловому наполнению этой даты, тоже придется рассказать историю глубоко личную. Шесть лет назад я стала мамой. Так случилось, что в самый ответственный момент обретения мной этого статуса не все пошло по плану, и вместо отводимых на это дело трех дней, я задержалась в роддоме на три недели.

В детской реанимации со своей новорожденной лежала и Асель, лет на десять младше меня. Коротая время за разговорами между процедурами ухода за малышами, решившими появиться на свет раньше положенного срока, мы познакомились ближе, поведали друг другу свои истории, делились переживаниями по поводу здоровья своих крошек. В общем, не то чтобы сдружились – скорее поняли друг друга. Ведь каждому известно, что разговоры с людьми незнакомыми, но случайно оказавшимися рядом, бывают настолько искренними и откровенными, что по эффективности терапевтического воздействия могут сравниться с консультациями психолога.

Надо признаться, я очень завидовала Асель. Будучи частью большой казахской семьи, она была окружена ежеминутным вниманием со стороны старших женщин: ей звонили, передавали домашнюю еду и вещи, молниеносно исполняли любые желания и поручения. Когда довольно долго находишься в стенах больничной палаты, реальность сужается до череды однообразных процедур, а возможность связи с внешним миром способна неимоверно украсить эту монотонность, сопровождаемую постоянным недосыпом, усталостью и тревогой за здоровье новорожденного. Думаю, любая женщина согласится со мной в том, что никогда так остро мы не нуждаемся в заботе своей матери, как в первые дни после рождения собственных детей. Я, к сожалению, уже не могла рассчитывать на эту поддержку, а потому, видя, как трепетно относится к моей соседке ее семья, еще острее чувствовала свое сиротство.

Однажды, подойдя к моей кровати, Асель тихо тронула меня за плечо. «Пойдемте кушать, – сказала она. – Мама приготовила для нас обеих, я рассказала ей, что вам одиноко, и она теперь будет заботиться и о вас тоже». С этого дня я ела наваристые мясные бульоны, домашние манты и лапшу, а у моей малышки всегда были чистые вещи, заботливо выглаженные и переданные мамой Асель. На мои постоянные слова благодарности, она всегда лаконично отвечала: «У нас так принято».

Асель выписалась на три дня раньше меня. Сначала мы поддерживали связь, обменивались поздравлениями и фотографиями детей, удивляясь, как быстро растут и меняются наши девочки. Со временем ежедневная суета взяла свое, шли годы, контакты наши потерялись. Но я всегда помню Асель и ее маму, которая так точно и просто отозвалась на потребность в заботе совершенно незнакомого ей человека.