«Стеклянный дом» не для женщин

– Зарема Каукеновна, по официальным данным, на 1 января 2023 года работающих на госслужбе женщин было больше, чем мужчин – 55,4%, но Вы все равно утверждаете, что госслужба качественно по сути своей является мужской. То есть гендерный баланс по-прежнему отсутствует?

– Президент Касым-Жомарт Токаев обратил внимание, что значительный дисбаланс наблюдается среди политических служащих, ведь женщин из них – менее 10 процентов. Это действительно так. В политическом корпусе, где находятся сотрудники, определяющие стратегические направления развития, женщин на начало прошлого года было всего 8,1 процента (59 из 726).

На сегодня в управлении государством участвуют около тридцати женщин: председатель Конституционного суда Эльвира Азимова, заместитель Премьер-министра Тамара Дуйсенова, председатель Высшей аудиторской палаты Наталья Годунова, министр культуры и информации Аида Балаева, министр здравоохранения Акмарал Альназарова, министр труда и соцзащиты Светлана Жакупова, девять вице-министров, три руководителя аппаратов. Женщины занимают руководящие должности в девяти госорганах, непосредственно подотчетных Президенту Казахстана. Депутатами Парламента являются 29 женщин, что составляет 20% от всего числа мажилисменов.

– А как обстоят дела за рубежом, есть ли такие страны, с которых мы могли бы брать пример?

– Лучшие показатели по доле женщин-министров, согласно данным ООН, имеют страны Европы. По состоянию на 1 января 2023 года, женщины составили 22,8% членов Кабинета минист­ров. Европа и Северная Америка (31,6%), а также Латинская Америка и Карибский бассейн (30,1%) являются регионами с самой высокой долей женщин в кабинетах министров. В 13 странах, в основном в Европе, есть правительства, достигшие гендерного паритета, при этом 50 или более процентов женщин – членов кабинета возглавляют министерства.

Есть еще 17 стран с представленностью женщин среди членов кабинета министров от 40 до 49,9 процентов, девять из которых также находятся в Европе. Так, во Франции – 55, в Швеции – 52,2, в Норвегии – 50, в Германии – 43,8, в Финляндии – 38,9 процента. Из стран-лидеров наиболее велика доля женщин в парламентах Швеции – 43,6, Финляндии – 41,5, Норвегии – 39,6 процента.

– В нашей стране планируют значимо увеличить долю женщин-руководителей – до 30% к 2030 году. Насколько возможно это сделать именно на государственной службе?

– Исторически государственная служба складывалась как «мужское» занятие. В XX веке в разных странах женщины постепенно начали осваивать профессию чиновника, что объясняется, с одной стороны, их массовым выходом на рынок труда, а с другой – ростом социальных функ­ций государства.

Казалось бы, мы наблюдаем процесс феминизации государственной службы – постепенное увеличение численности женщин в кадровом составе госслужбы. С 2010 года в нашей стране, согласно статистике, доля женщин на госслужбе выросла почти на 3%. Вместе с тем мы видим, что женщины-госслужащие численно преобладают прежде всего среди специалистов, но не среди руководителей, что свидетельствует о возложении на госслужбе властных полномочий и высшей ответственности на мужчин, а вспомогательной исполнительной работы – на женщин.

– Кроме «стеклянного потолка», то есть разных социальных факторов, препятствующих женщинам занимать руководящие должности, существуют также и «стеклянные стены», запирающие их в отдельных областях управления, а именно в социальной (образование и здравоохранение) и культурной сферах. Вы считаете, такой «стеклянный дом» не для женщин?

– Распространенные в нашем обществе стереотипы объясняют отсечение женщин от управления государством наличием у «слабого пола» особых черт – доброты, уступчивости, склонности согласовывать интересы. Они якобы противоречат типично мужским чертам – жесткости, твердости, смелости при принятии решений. Как показывают исследования, эти стереотипы по-прежнему разделяются у нас значительным числом госслужащих обоих полов, в том числе при приеме на работу и принятии решений о продвижении по службе. При этом ученые обращают внимание на давние, но живучие гендерные предрассудки, связывая их с открытой и целенаправленной дискриминацией или исключением женщин из власти.

Позднее возникли новые предрассудки, проявляющиеся неосознанной дискриминацией женщин. Беда в том, что последние мифы и домыслы часто разделяются самими женщинами. Как правило, наши дамы даже не планируют продвижения по карьерной лестнице, а если планируют, то сталкиваются с ситуацией, когда их поведение рассматривается коллегами либо как слишком «женское» и не подходящее для лидера, либо как чрезмерно жесткое и «неженское». В результате претендентки на должности опускают руки, перестают бороться.

– В одном из недавних со­циологических исследований показаны три модели продвижения женщин на госслужбе, характерные для постсоветских стран: постепенный рост в связи с повышением профессионализма; «парашютирование» – привлечение кандидаток извне, часто с помощью связей и знакомств; «наследование», когда политическая карьера передается внутри авторитетной семьи. Специалисты делают вывод, что женщины попадают во власть достаточно случайно, их карьерное продвижение – результат не целенаправленных усилий самих женщин, а решения руководителей-мужчин. Вы согласны с этим мнением?

– Никто у нас не любит слово «дискриминация». Факты дискриминации по половому признаку на госслужбе ­выявить довольно сложно, об этом и говорить не принято. Тем не менее, например, по-прежнему в коллективах сверхпопулярно ожидание, что женщина обязательно родит, следовательно, кто-то должен заменять ее на работе, пока она будет в отпуске по уходу за ребенком. То есть работа для женщины – явление временное, расчитывать на нее не нужно.

В патриархальных рассуждениях самое распространенное – женщина по своей природе, будучи более эмоциональной, руководит хуже, чем от природы рациональный мужчина. Многие дамы со временем выбирают на работе приспособленческую стратегию и принимают мужские правила игры, основанной на гендерных представлениях о «предназначении и разделении зон ответственности» женщин и мужчин в обществе. Часто амбиции женщин, связанные с высоким уровнем образования, затухают, когда работа отходит на задний план и становится своего рода дополнительной и удобной занятостью, позволяющей уделять внимание другим аспектам жизни.

Таким образом, несмотря на формальную возможность занимать управленческие долж­ности, продвижение женщин по карьерной лестнице госслужбы чрезвычайно затруднено, поскольку они, к сожалению, приспосабливаются к существую­щим предрассудкам. Сегодня базовым в обществе является гендерный контракт «работаю­щая мать», согласно которому женщины воспринимаются всеми и самими собой, как люди, обязанные сочетать домашние обязанности и работу.

В результате женщины на госслужбе вынуждены искать баланс между «женскими» и «мужскими» качествами, так как последние повышают их статус и ценность как работника, а первые «делают» их собственно женщинами. Может, поэтому в нашем обществе гендерные стереотипы по-прежнему работают, к тому же и еще с особым колоритом. К примеру, в ленте новостей назначение молодого человека на ту или иную руководящую должность часто комментируется вопросом: «Чей он родственник?», а молодой женщины: «Чья она токал?»

– В 90-е годы прошлого века американские футурологи Нейсбит и Эбурден выделили десять мегатрендов современного мира, которые определят его лицо в XXI веке. Одним из них является «прорыв женщин к власти». Они писали: «В первые декады третьего тысячелетия мы и наши дети оглянемся назад, на вторую половину ХХ века, и отметим, какими странными были дни, когда женщин исключали из высших эшелонов бизнеса и политики, подобно тому, как сегодня мы вспоминаем времена, когда слабый пол лишали права голоса»…

– Спустя тридцать лет этот прогноз начинает сбываться. Соглас­но опубликованной в 2023 году Карте женщин в политике, соз­данной Межпарламентским союзом и структурой «ООН – женщины», сегодня во всем мире больше женщин, чем когда-либо занимают посты, на которых принимают полити­ческие решения. По состоянию на 1 января 2023 года они возглавляли 11,3 процента стран (17 из 151 страны, исключая монархические системы), а в 9,8 процента стран женщины руководили правительствами (19 из 193). Это больше, чем десять лет назад, когда показатели составляли 5,3 и 7,3 процента соответственно.

Из всех регионов больше всего стран, возглавляемых женщинами, по-прежнему в Европе. В мире рождается примерно одинаковое количество мужчин и женщин. Но к тридцати годам количественный разрыв между ними увеличивается, и женщин становится больше. И статистически женщин-руководителей должно быть больше. Поэтому нужно рисковать – выдвигать женщин на ответственные пос­ты. При этом выбор должен быть не искусственным, а на основе компетенций. На руководящие должности должны приходить женщины с необходимыми профессиональными, деловыми и человеческими качествами, опытом. Женщины ведь не «ментальные инвалиды», чтобы их назначали исключительно для демонстрации гендерной политики, применяя специальные женские квоты...

– В то же время страны, добившиеся значимого присутствия женщин на руководящих должностях, в том числе на самых высших, например, та же Норвегия, пропагандируют систему квотирования должнос­тей по гендерному признаку. То есть Вы не считаете такую теорию полезной?

– Мировая практика еще не дала однозначного ответа на этот вопрос. Но, безусловно, без усилий и насилия приживается то, что полезно и выгодно. Если действительно полезно и выгодно, чтобы женщины занимали ведущие посты, – они должны их занимать. А сегодня многочисленные исследования говорят: там, где на уровне руководства обеспечено достаточное присутствие женщин, действительно достигается лучшая эффективность.

Недавно, 20 февраля, Касым-Жомарт Токаев, обращаясь к участникам форума Президентского молодежного кадрового резерва, отметил, что Казахстан строит справедливое государство, поэтому нам необходимо обеспечить гендерный баланс на государственной службе. Президент тогда сказал, что его значительный опыт на государственной службе подсказывает, что женщины все-таки более внимательно относятся к работе, более тщательно подходят к делу, не подвержены коррупционным проявлениям и действиям.

Да, возможно, сегодня общемировой тренд разворачивается у нас не так быстро. Но мы движемся к большему вовлечению женщин к управлению серьезными ресурсами на уровень принятия решений – и это главное. Именно поэтому Глава государства Касым-Жомарт Токаев неоднократно говорит, что женщинам должны быть предоставлены более широкие возможности для работы на руководящих должностях.