Центры – под замок?

Все дело в законодательстве

Три года назад Мереке Оспанова привела своего 6-летнего сына в частный коррекционный центр «Оркен». Тогда ребенок с задержкой психоречевого развития с трудом произносил отдельные слова и самостоятельно не мог делать элементарного. Постепенно мальчик научился внятно разговаривать и, что немаловажно, обслуживать себя.

Это стало огромной радостью и облегчением для семьи. А вот сообщение о том, что центр закрыт, повергло взрослых в шок. Встал вопрос, с кем оставлять мальчика, чтобы продолжать работать. Но больше всего родители переживают, что из-за перерыва в занятиях будут утрачены достигнутые успехи по социализации.

– Смена обстановки может привести к регрессу в детском развитии, – считает директор центра соцобслуживания детей с ограниченными возможностями «Айяла» Куралай Курманбекова. – Это серьезный повод для переживаний всех родителей, годами водивших своих особенных детей в коррекционные центры и радовавшихся их крохотным успехам.

Мама близнецов Алина Мец­гер не понимает, кто и зачем усложняет жизнь родителей, воспитывающих особенных деток.

– В «Оркене» моих ребят научили читать и писать, и мы планировали, что пойдем в школу, а теперь нам предлагают определить их в специнтернат, – говорит Алина Мецгер. – Меня это категорически не устраивает. Они раньше занимались в государственном центре, так что могу сравнивать. Хочу, чтобы дети были рядом. Максимально полно заниматься их развитием, наблюдать за прогрессом. Я считаю, что никто не имеет права забирать у наших детей возможность выбора.

– Владельцы центров жалуются, думая, что это наше управление приостановило их работу, но это не так, – комментирует ситуацию руководитель управления занятости и социальной защиты города Шымкента ­Жанат Утебаева. – У нас нет таких полномочий. Изменилось законодательство. С 1 января 2025 года НПО должны получать лицензию, которая обязательна для заключения государственно-социального контракта. Без этого финансирование невозможно. В прошлом году НПО получили по бюджетной программе 235,9 миллиона тенге. На 2025 год предусмотрено 234,9 миллиона тенге на обслуживание 350 человек.

Всего в Шымкенте 11 социальных учреждений – восемь частных и три государственных. За первые два месяца текущего года лицензии получили три НПО и одна государственная организация. Причем речь идет исключительно об обслуживании граждан с ограниченными возможностями на дому. Ни один коррекционный центр в этом списке не значится.

По данным управления занятости и социальной защиты, центры, подведомственные управлению, прошли идентификацию документов на получение лицензии. Восьми НПО оказывается консультационная поддержка с тем, чтобы они как можно скорее получили лицензии. Пока они закрыты, а сотни детей, пользовавшихся их услугами, сидят дома.

Без паники?

Жанат Утебаева считает лицензирование специальных социальных услуг важным шагом на пути модернизации, призванной обеспечить их безопасность и качество. Вот только благое намерение внедрить единые стандарты обернулось настоящим коллапсом. Дети остались без привычного коллектива, без общения и возможности постепенно интегрироваться в общество.

Президент благотворительного фонда «Оркен» Елена Фролова утверждает, что ей ежедневно звонят родители с одним и тем же вопросом: когда откроетесь? Папы и мамы особенных деток вынуждены брать отпуска без содержания, потому что оставить детей дома одних невозможно. Они все еще надеются, что происходящее – всего лишь недоразумение, которое очень быстро разрешится, и их дети вернутся в привычную обстановку.

Ничего утешительного ответить им Елена Ивановна пока не может, хотя и не сидит сложа руки. К слову, именно благотворительный фонд «Оркен» первым в Шымкенте получил лицензию на право обслуживания граждан с инвалидностью на дому.

– Там все намного проще, чем с коррекционным центром, – пояс­няет Елена Фролова. – Здесь же запредельные требования. Этим и объясняется, что ни один даже государственный центр до сих пор не прошел лицензирование, что уж там говорить об НПО. Нереально делать все по правилам, прописанным Министерством труда и социальной защиты населения. Я элементарно полгода не могу акт ввода в эксплуатацию здания оформить. И это только первая ступень. А дальше идут требова­ния по материально-технической базе, по медицине. Похоже, вводя лицензирование, решили коррекционные центры трансформировать в медицинские реабилитационные. И неважно, что нашим воспитанникам нужны социализация и адаптация. Лечения у них и так хватает.

С Еленой Фроловой солидарна и руководитель Фонда «Защита детей от СПИДа» Жанетта ­Жазыкбаева, на протяжении многих лет работавшая с детьми и подростками с нарушениями опорно-двигательной системы.

– Кроме ремонта здания, переселение в которое совпало с требованиями лицензирования, нам придется закупать оборудование для физиотерапевтического кабинета, укомплектовать кабинет ЛФК, приобрести диагностическое оборудование, – делает расклад Жанетта Жазыкбаева. – Зачем оно в реабилитационном центре? Не понимаю. Требования прописаны ко всем одинаковые, хотя должны быть разные, учитывая специфику центров. Мы посчитали: если приходят 40 детей, то понадобятся 66 штатных единиц!

По мнению руководителей НПО, требование по штату не учитывает возможности реабилитационных центров. В него включили завхоза, кастеляншу, директора, заместителя, специа­листа по госзакупкам, методис­та, четырех врачей, сторожа, сантехника, электрика… Содержать такое количество работников небольшим учреждениям, а центры НПО посещают от 20 до 50 детей, не под силу. На это у них просто нет денег.

Зачастую в таких центрах работает много волонтеров, не получающих оплату. Теперь требуют в одночасье все изменить. НПО обязали официально через Enbek.kz оформить трудовые договоры согласно штатному расписанию. И, естественно, платить налоги.

– В 2024 году финансирование из бюджета на одного ребенка в день составляло 4 123 тенге, – рассказывает Жанетта ­Жазыкбаева. – Примерно такую сумму оплачивали родители. Повышение стоимости услуг для них будет неподъемным. Сюда входит перевозка детей из дома в центр и обратно, трехразовое питание, оплата услуг специалистов и прочее. Мы и на эти-то деньги выживали. А теперь добавились требования по комплектации оборудования, которые одинаковы для государственных и коммерческих организаций. Почему бы на средства Фонда национального благо­состояния не оснастить центры НПО всем необходимым?! Это было бы подмогой общественным организациям.

Представители НПО в один голос твердят, что о готовящихся переменах узнали только в ноябре прошлого года. Оставшегося времени оказалось недостаточно, чтобы выполнить все требования.

– Минтруда и соцзащиты населения должно было не только заблаговременно проинформировать, но и ввести поэтапный плановый переход, – настаивает Жанетта Жазыкбаева. – Тогда бы постепенно и безболезненно перешли на работу по новым правилам, не ущемляя потребителей услуг, которым и так непросто.

– А еще есть многочисленные парадоксы, – добавляет Елена Фролова. – Например, я, как хозяйка частного дома, не могу получить медицинскую лицензию, а арендатору этого же здания – позволено. Нельзя получить лицензии на две организации, расположенные по одному и тому же адресу. Я просто устала от происходящего. Не хочу никому ничего доказывать или обвинять. Слишком много затрат предполагает реформа, да и подводных камней. Конечно, столько вложено в этот центр, жаль бросать на полпути. Но, похоже, придется искать другие возможности.

О смене деятельности начинают задумываться и руководители других НПО. Если это произойдет, то тогда сотни детей могут надолго лишиться возможности посещать коррекционные центры. По официальным данным, частные центры посещали 372 ребенка с особыми потребностями.

Жанат Утебаева считает, что повода для паники нет. Дескать, в центре оказания специальных социальных услуг № 6 есть 38 свободных мест, еще семь – в центре «Қамқорлық», в который уже пришли четверо детей, ранее занимавшихся в НПО.

При всем желании разместить всех в государственных учреж­дениях не получится. В городе дефицит мест в социальных учреждениях, центра для людей с инвалидностью старше 18 лет вообще нет, а частный вынужден закрыться.

По информации начальника отдела управления занятости и социальной защиты города Шымкента Раушан Сейдакбар, государственные центры рассчитаны на 450 мест. Заявки на получение услуги по социальной реабилитации подали родители порядка 1 500 детей. Сверка с данными медико-социальной экспертизы и вовсе показала, что индивидуальная программа реабилитации разработана на 1 840 человек.

– То, что больше трехсот человек не зарегистрированы на портале госуслуг, необязательно связано с дефицитом мест, – заверяет Раушан Сейдакбар. – Вполне возможно, что часть детей посещают реабилитационные центры, работающие по линии управления здравоохранения. А может, некоторые родители сами занимаются с детьми. Сейчас мы готовим документы на сессию городского маслихата, чтобы решить вопрос об открытии еще одного государственного центра на 150 мест. А через два года в городе появится совре­менный реабилитационный центр. На его строительство в микрорайоне «Бозарық» из рес­публиканского бюджета выделено четыре миллиарда тенге.