​Быль и небыль

У Льва Гумилева мы находим сообщения о том, что хан Атрак с 45 тыс. воинов по приглашению Давида IV перекочевал в 1118 году в Грузию. По словам грузинского летописца, царь «решил призвать кыпчаков, так как не было другого выхода». Олжас Сулейменов в книге «АЗиЯ» называет его Артык-ханом и сообщает, что тот принял участие в освобождении Грузии. В битве при Дидгори, которая произошла в августе 1121 года, у Давида было 60 тыс. воинов, из них 45 тыс. конников хана Артыка. Его пребывание на Кавказе решил прервать брат его Сырджан. Прискакав в горы, он уговаривает Артыка вернуться в степь. Увидев, что тот не поддается уговорам, рассерженный брат выхватывает из-за пазухи клок травы степной, и запах сухого стебля полыни бросает Артыка в седло.

Несколько иной лейтмотив в интерпретации Аполлона Майкова, создавшего один из лучших переводов «Слова о полку Игореве». По нему Сырчан шлет к брату гонца с наказом: «Скажи ему, чтоб бросил все,⁄Что умер враг, что спали цепи,⁄Чтоб шел в наследие свое,⁄В благоухающие степи!» То есть хан сообщает брату о смерти князя Владимира Мономаха, называя его врагом.

Так ли это было на самом деле, мы не знаем. Однако обратимся вновь к Льву Гумилеву, считавшему, что пристальное изучение летописных сведений может дать только искаженную картину событий. Между тем привлечение широкого материала из истории окрестных стран позволило А. Ю. Якубовскому отнестись критически к банальному пониманию истории Руси и половецкой степи как вечной войны. В 1932 году он писал: «Русская буржуазная историография, заполненная рассказами о военных столк­новениях с половцами, не сумела заметить того факта, что для отношений между русскими княжествами и половецкой степью более характерными и нормальными являются не войны и набеги, а интенсивный товарообмен».

И действительно, с X по XII века существовали торговые пути из Киева к Черному и Азовскому морям. Половецкие ханы войне предпочитали союзы с князьями черниговскими, галицкими и суздальскими против киевских, а те опирались на других кочевников – торков, с которыми половцы враждовали. Если собрать сведения о столк­новениях в летописях, за 180 лет (1055–1236 гг.) половцы нападали на Русь 12 раз, русы на половцев – 12 раз, а совместных русско-половецких операций в междоусобных войнах было 30.

Кыпчаки, или половцы, как их называли в Киевской Руси, слишком широко расселились от Алтая до Карпат, к тому же широко практиковалась эмиграция на тот же Кавказ. Не реже можно было встретить кыпчаков в Болгарии, Венгрии и Византии. Множество кыпчакских воинов продавались на невольничьих рынках Ирана и Египта, где они становились гулямами – служили в гвардии мусульманских султанов. Некоторые из них делали головокружительную карьеру, достигая царской власти, как, например, Ильдегиз, основавший собственную династию.

Сначала степь покинули венгры, булгары и аланы, уступив земли Причерноморья азиатским племенам печенегов и торков, которых из Сибири и Приаралья вытеснили куманы-половцы. А в Русской земле в это время процветал Киевский каганат.

По подсчетам «великого евразийца», население Руси тогда насчитывало около 5–6 млн, а половцев было 300–400 тыс. человек. И заслуга Мономаха состоит в заключении мира, обеспечившего на 130 лет русско-куманскую унию.