Рост на бумаге, на деле – перекос

Отмечено, что по итогам первого квартала Северо-Казахстанская область продемонстрировала впечатляющие темпы экономического роста, который обеспечили базовые отрасли: промышленность прибавила 36,8%, обрабатывающий сектор – 39,8, торговля – 20,8, транспорт – 17,4%. Причем рассматриваемый период регион завершил с краткосрочным экономическим индикатором в 125%. Однако за этими показателями все отчетливее просматриваются внут­ренние дисбалансы.

Главный из них – нарастающий разрыв между районами в сельском хозяйстве и затяжная стагнация в сфере переработки, без которой регион рискует закрепиться в роли сырьевого придатка. Разнонаправленный характер имеет и экономическая ситуация в разрезе регионов. Разрыв между ними становится все более очевидным: одни территории показывают уверенный рост, другие фактически топчутся на месте.

Так, Аккайынский район вышел на уровень роста в 117,2%, Есильский – в 112%, но эти цифры лишь подчеркивают контраст с отстающими районами, где динамика значительно слабее. Подобное расслоение – сигнал не столько о наличии недостаточно используемых точек роста, сколько о системных управленческих сбоях. Фактически речь идет о разной эффективности работы на местах, которая напрямую влияет на общий результат.

Особенно остро проблема прояв­ляется в животноводстве. Несмотря на объективные конкурентные преимущества региона, отрасль не демонстрирует прорывных результатов. И это происходит на фоне благоприятной глобальной конъюнктуры: к 2035 году мировое потребление красного мяса может достигнуть 233 млн тонн.

Для Северного Казахстана это потенциальный рынок сбыта, но воспользоваться им в текущем сос­тоянии отрасль вряд ли сможет. Ключевое препятствие – сырьевая модель животноводства. Регион по-прежнему в значительной степени ограничивается производством первичной продукции, не формируя достаточной добавленной стоимос­ти. А без развития глубокой переработки говорить о полноценной интеграции в экспортные цепочки преждевременно.

Показательной остается ситуация с инвестиционными проектами. К примеру, завод по выпуску гранулированной люцерны, который должен был стать одним из элементов перерабатывающей инфраструктуры, фактически превратился в долгострой.

Его ввод, намеченный на прошлый год, был сорван, сроки сдвинуты. Сейчас объект находится на завершающей стадии, сдача ожидается в августе, однако сам факт задержки ставит вопрос о качестве сопровож­дения инвестиций и ответствен­ности сторон.

Инвестиционная повестка в целом остается уязвимым звеном. Речь идет не только о привлечении капитала, но и о способности региона доводить проек­ты до результата. А без этого любые планы по диверсификации экономики рискуют остаться декларацией.

Схожие вопросы возникают и в отрасли дорожного строительства. За последние три года на развитие автотранспортной инфраструктуры было направлено 132,2 млрд тенге, отремонтировано 1,6 тыс. км автострад.

В нынешнем году планируется охватить всеми видами дорожного ремонта около 300 км транспорт­ных артерий. Однако при таких объемах финансирования основным становится­ не количество, а качество, и здесь необходим более жесткий контроль над подрядчиками и сроками исполнения проектов.

Отдельным фактором риска остается­ пожароопасный период. В условиях растущей нагрузки на природные ресурсы и изменения климата вопрос профилактики и оперативного реагирования выходит за рамки сезонной повестки и становится элементом общей устойчивости региона.

В итоге складывается противоречивая картина. С одной стороны, высокие макроэкономические показатели, с другой – структурные ограничения, которые сдерживают развитие ключевой отрасли. Главное испытание для региона сегодня – не просто сохранить темпы роста, а устранить внутренние перекосы. Без этого экономическая динамика рискует остаться статис­тическим эффектом.