​Был копай-город...

– Мы на ней катались, как на тарзанке, – вспоминает карагандинец Павел Шумкин, детство которого прошло в старом городе. – Хватаешься и едешь. А когда расстояние до земли увеличивается – сигаешь вниз. Если не успеешь, тебя затягивало высоко. Тогда был риск не удержаться и сломать себе голову.

Сейчас в старом городе террикоников нет. Их разобрали на засыпку старых карьеров и строи­тельство дорог. Нет магазина «Шолпан», в котором многие карагандинцы стояли в очереди за дефицитной техникой.

Раньше здесь ходили трамваи. Но их тоже нет. Пути разобрали в начале 1980-х годов, когда пошла сильная просадка грунта из-за шахтных подработок. Собственно, из-за этого из копай-города выселили всех жителей. Им дали квартиры в разных районах Караганды. Но не все отсюда уеха­ли. В старом городе остались старожилы, которые не захотели покидать насиженное место. Один из них – Заянды Докаев. Он прожил в старом городе больше 50 лет и уезжать не собирается.

Пенсионер охраняет то, что осталось от некогда величественного здания Казахского драматического театра, памятник советского конструктивизма. Его 85 лет назад строили первые репрессированные. Каздрам был любимым местом досуга жителей старой Караганды. Теперь же его разбирают на стройматериалы.

– В 1952 году театр переехал в новый город, – рассказывает пенсионер. – Тут устроили кинотеатр «Шахтер». К 1980 году он план не выполнял из-за того, что людей всех переселили. Тогда здесь сделали магазин для участников Великой Отечественной войны и «афганцев». Чего там только не было! Румынская мебель с гнутыми ножками, ковры.

У Заянды Докаева душа болит за ставший родным Каздрам. Но спасать историческое здание поздно. Поэтому пенсионер бдит за тем, чтобы не случилось беды. Ведь на развалины частенько лезут любители старины и экстремальных фотосессий.

– Вот на днях приезжали сюда байкерши на дорогих мотоцик­лах, – с нескрываемым возмущением рассказывает Заянды Докаев. – Стали на руины лезть, фото­графироваться. Я как это увидел, подошел к ним и стал объяснять, что здесь опасно. Раствор уже давно превратился в труху. Стены держатся на одном честном слове. В любой момент они могут рухнуть. А эти девушки не стали меня слушать.

Заянды Докаев показал стену старого Каздрама, которая уже накренилась и готова упасть. Пенсионер переживает, что она может убить зазевавшегося любителя старины. Поэтому обещает, что зацепит ее тросом и свалит с помощью собственного экскаватора.

Люди в старом городе, можно сказать, доживают свой век. Здесь нет воды. Ее берут из колодцев. Осталось только электричество. Старые столбы и провода – наследие советского прошлого. Зато есть дороги. Одну из них, ту, по которой ходит общественный транспорт, отремонтировали в прошлом году. Поэтому добираться до центра Караганды местным жителям стало удобнее. Правда, новый асфальт разбивают фуры. Они используют дороги старого города как объездные. Альтернативы им пока нет.

Старый город с его шахтными стволами, закопченными здания­ми обогатительных фабрик и изрытая земля, из которой десятилетиями вынимали уголь, напоминает зону отчуждения. Это бесперспективный район. Строить здесь нельзя. Тому виной шахтные подработки. И возможно, через несколько лет копай-город растворится в толще лет, оставшись лишь в воспоминаниях старожилов.