Два открытия мирового значения подарил Казахстану историк Виктор Зайберт

Виктор Зайберт подарил нашей стране два открытия мирового значения: на основе артефактов он доказал, что родиной одомашнивания лошади и изобретения технологии изготовления кумыса является Казахстан.

Эврика!

Историки считают, открытие им так называемой ботайской культуры в урочище Ботай близ крохотного сельца Никольское в Володарском районе Кокчетавской области (сейчас – Айыртауский район Северо-Казах­станской облас­ти) – сенсация и эврика архео­логии ХХ века.

По словам дружившего с ним много лет археолога, доктора исторических наук Жакена Таймагамбетова, жизнь Виктора Зайберта на 99% состояла из плюсов.

– Он был одержим наукой, предан ей, а по жизни очень скромный человек, который считал зазорным гнаться за дешевой сенсацией, поэтому кропотливо и скрупулезно доказывал, что человек на территории Казах­стана появился намного раньше, чем на других континентах, и что именно здесь был совершен такой величайший технологичес­кий прорыв, как одомашнивание лошади, – рассказывает ученый об ушедшем в бессрочную археологическую экспедицию друге. – Нас с ним связывала деловая, я бы сказал очень научная дружба, когда можно рассчитывать на поддержку друг друга в любой ситуации.

Мы познакомились в 1981 году, хотя заочно я знал его и раньше. В 1979 году после окончания исторического факультета КазГУ я поступил в аспирантуру Института истории, филологии и философии Сибирского отделения Академии наук СССР и одновременно стал старшим лаборантом отдела первобытной археологии Института истории, археологии и этнографии им. Ч. Валиханова, где ежегодно заслушивались отчеты археологов. На основании таких публичных защит выдавался открытый лист, то есть разрешение на продолжение раскопок. Это было похоже на нынешние защиты докторской диссертации: уровень требований был тогда чрезвычайно высок – текст должен быть выверенным вплоть до запятой, к нему обязательно прилагались чертежи, фотографии, иначе Полевой комитет не принимал его. У Виктора
Зайберта, преподавателя в то время исторического факультета Северо-Казахстанского пединститута, отчеты всегда были столь безукоризненны, что его нам всем ставили в пример.

Разведочный шум

В 1981 году Виктор Зайберт сделал главное свое открытие – ботайскую культуру, но пройдет почти 40 лет, прежде чем мир признает ее.

– Я был уже в Новосибир­ске, когда он однажды (это был 1982 год) приехал туда – в отдел археологии и этнографии Института истории, филологии и философии (ИИФФ) сделать отчет об открытии в Кокчетавской области уникального поселения эпохи энеолита – периода между каменным и бронзовым веками (3700–3100 годы до н. э.), – продолжает Жакен Таймагамбетов. – Помимо каменных орудий и фрагмен­тов керамики Виктор привез в качестве артефактов большое количество кос­тяных орудий, среди них – путы для стреноживания лошади. Это вызвало удивление и недоверие: открытие Зайберта означало ни много ни мало уход истории Казахстана в далекую-далекую древность. Оказывается, ложбина Ботай у села Никольское привлекла его внимание в 1967 году, когда он, 20-летний студент, впервые принимал участие в археологической экспедиции. В 1980 году вместе с коллегой, археологом Анатолием Плешаковым они сделали так называемый «разведочный шум», а через год были начаты раскопки. В то время в Советском Союзе ежегодно выходила книга «Археологические открытия», публикация в которой давала как бы негласное разрешение на раскопки. Вот в ней Виктор и опубликовал статью «Поселение Ботай», благодаря которой, собственно, и состоялось первое знакомство с памятником архео­логии – Ботайским городищем.

После защиты кандидатской я вернулся в Казахстан, и мы с Виктором снова встречались перед весенне-летними экспедициями на нашей ученой тусовке – ежегодных полевых весенних отчетах. Союз уже начал разваливаться, когда я снова уехал в Новосибирск, теперь уже в док­торантуру. Скоро туда приехал и он, чтобы обсудить свою док­торскую работу. Она, нетрудно догадаться, была именно по ботайской культуре. В ней он впервые выдвинул гипотезу о том, что родиной домашней лошади является Казахстан. И опять это многими учеными было воспринято скептически. Впрочем, неудивительно: сделать открытие – мало, надо еще доказать его жизнеспособность, но тем не менее защита состоялась. Она проходила в Москве, и была, по отзывам коллег оттуда, блестящей.

Принцип сделанности

Пройдет еще много лет, преж­де чем мир окончательно признает ботайскую культуру. Если считать с момента открытия, с 1981 года, – почти четыре десятилетия.

– В 1991-м я вернулся в Казах­стан, был назначен заместителем директора по науке в только что открывшемся Институте археологии имени Алькея Маргулана, и с Виктором мы стали встречаться уже чаще, так как тематика наших исследований имела много точек соприкосновения, – вспоминает Жакен Таймагамбетов. – Я занимался истоками археологической культуры Казахстана, то есть еще более поздним ее периодом, а Виктора очень интересовало, откуда пришли люди на территорию Казахстана и, в частности, как они попали на его родину, в Северный Казахстан? Когда я обнаружил большой памятник каменного века – Кызыл­тау, свидетельствующий о том, что миллионы лет тому назад территория Казахстана была уже заселена первобытными людьми, а потом, выступая на разных научных симпозиумах (во Франции, США, Германии, Испании, Японии и в Южной Корее), выдвинул гипотезу о том, что прародиной японцев является казахский Алтай, Виктор воспрял духом. Ведь сколько бы он ни приводил доказательств того, что ботайская культура местная, а никакая не пришлая, и что одомашнивание лошади произошло у нас, научный мир продолжал сомневаться. Чтобы утвердить принцип сделанности в науке, он не раз приглашал специалис­тов из-за рубежа. Проведенные в лабораториях Англии анализы на уровне нанотехнологии сосудов, которыми в III тысячелетии до н. э. пользовались жившие в эпоху энеолита на территории Северного Казахстана люди (те самые ботайцы), позволили, наконец, установить, что в них действительно содержался кумыс. Доказав, что технология изготовления этого напитка также принадлежит Казахстану, Виктор мечтал наладить его производство повсеместно. В Германии это уже сделали. Виктор, общаясь с ребятами-немцами, которые уехали еще в конце 80-х, наверняка приложил к этому руку. Но в Казахстане, к сожалению, этот вопрос никак не решается на государственном уровне. Другие анализы подтвердили, что родиной одомашнивания лошадей является Казахстан.

Последняя экспедиция

В 2015 году рядом с селом Ботай открыт одноименный государственный историко-культурный музей-заповедник. Виктор Зайберт вместе с другими специалистами сам реконструировал жилища людей эпохи энеолита. К этому времени он уже выпустил капитальную работу – монографию «Ботай. У истоков степной цивилизации».

...Проводить его в последний путь приехала молодежь со всего Казахстана – Костаная, Петропавловска, Караганды, Нур-Султана, Алматы... Вокруг него всегда было много студентов и школьников-старшеклассников, которых он ежегодно вывозил на раскопки. Не уставая возиться с ними, он не забывал интриговать их рассказами о тайнах археологии.

Компанейский человек, Виктор располагал людей к себе с первой минуты – такая от него исходила добрая энергетика. Помню, как мы с ним вместе были в Таразе на открытии музея под открытым небом. Когда возвращались в гос­тиницу, встретили известного мотобайкера Дмитрия Пет­рухина, объездившего на своем мотоцикле почти весь мир. Он сидел возле нашей гостиницы – такой огромный, вальяжный, колоритный. Виктор подошел и без предисловий: «Привет, снимай куртку». Я думал, они знакомы, потому что тот безропотно подал ему свою униформу. Виктор надел ее, сел за мотоцикл и попросил меня сфотографировать его. «Виктор Федорович, ты что, знаешь его?» – спросил я его потом. «Да нет, видел его живьем первый раз». Жалею очень, что не сохранил то фото.

Известие о том, что Виктор ушел, мне сообщил его друг Анатолий Плешаков из Петропавловска, когда я был в Баку на международной конференции с участием ученых из Азербайджана, Турции, России. Когда я сообщил всем, что умер Виктор Зайберт, кто-то вдруг спросил: «А разве он не уехал в Германию?». Меня этот вопрос даже покоробил: ему это и в голову не приходило. Он всегда подчеркивал, что Казахстан его единственная родина. Признаюсь, когда Союз начал разваливаться и немцы стали массово уезжать на историческую родину, я ему как-то сказал, а почему бы и ему не ­уехать туда, где жизнь и спокойнее, и сытнее, а у нас тут раздрай, денег на науку нет... Он мне ответил категорично: «Нет, Жаке! Здесь родился, здесь и умру».

В одной из своих книг по ботайской культуре, которую Виктор мне подарил, есть трогательная надпись: «Дорогому Жакену от немецкого сына казахского народа». Он действительно по менталитету был казахом. На его поминальном обеде запомнилась такая деталь. Подали бесбармак, и его младший брат Юрий, его копия, стал мастерски (для казахов это настоящий ритуал) нарезать мясо. И мне показалось в этот миг, что это сам Виктор.

Немцы вообще очень благодарный народ. Помнится, однажды в командировке в Германии, сидя с кем-то в кафе, краем глаза я увидел, что люди за соседним столом прислушиваются к разговору. Один из них в конце концов не выдержал – подошел: «Вы из Казахстана?» Крепко пожав мне руку, сказал, что очень жалеет о том, что не выдержал труднос­тей 90-х и переехал на родину предков, которая так и не стала ему своей, хотя и прошло больше четверти века.

На гражданской панихиде аким Северо-Казахстанской области Кумар Аксакалов сказал, что Виктор Зайберт – второй немецкий нагыз-казак после Герольда Бергера. Они оба, будучи преданы этой земле, сделали для нее столько, что хватит на несколько жизней.

И это нисколько не преувеличение. Виктор Зайберт, открыв ботайскую культуру, не просто возвысил казахскую археологическую науку, он заставил мир по-другому смотреть на роль тюрков-кочевников в развитии мировой цивилизации. Согласно навязанной европоцентристской концепции, тюрков долгое время считали варварами, которые все разрушали на своем пути. Сейчас появилась совершенно противоположная точка зрения: двинувшись в Европу, тюрки соз­давали там государства и возводили города.

В последние годы Виктор переехал из Петропавловска в Алма­ты, работал в Казахском нацио­нальном университете имени аль-Фараби, где открыл научный центр археологии.

Планов у него было громадье. Он надеялся, что мы с ним сделаем под Ботаем еще какие-то открытия, и это были не пустые слова. Когда я проводил разведочные работы в Северном Казахстане, то обнаружил там следы еще более древнейшей культуры. Сейчас идет целенаправленная работа по подготовке к раскопкам... Они в память о нем будут проходить под знаком и незримым присутствием немецкого сына казахского народа Виктора Зайберта.