В Казахстане прошла торжественная церемония, посвященная принятию новой Конституции, поддержанной гражданами на общенациональном референдуме 15 марта
Выступая, Президент Касым-Жомарт Токаев подчеркнул, что страна вступает в качественно новый этап развития, а сама Конституция стала «стратегическим мандатом доверия» и «фундаментом Независимости и Суверенитета». По его словам, это не просто правовой документ, а новый общественный договор, отражающий стремление общества к справедливости, прогрессу и устойчивому развитию. О значении этих изменений для Казахстана и всего региона Центральной Азии в интервью в интервью с Канатбеком Мурзахалиловым, управляющим партнёром коммуникационной группы «Гуров и партнёры Центральная Азия», кандидатом исторических наук.
– Канатбек, 15 марта в Казахстане состоялся общенациональный референдум по новой Конституции. Как вы оцениваете его значение для дальнейшего политического и общественного развития страны, а также его возможное влияние на страны Центральной Азии?
– Проведение референдума является важным элементом для любой политической системы, особенно если речь идет о таких фундаментальных изменениях. В случае Казахстана этот референдум показал высокий уровень участия населения – явка более 73% и около 90% поддержки говорят о том, что процесс прошел при заметной вовлеченности граждан.
В то же время важно понимать, что референдум в данном случае стал скорее формой закрепления уже выбранного курса, чем площадкой для конкуренции альтернатив. Основные параметры реформ были заданы заранее и последовательно продвигались властью, в лице Касым-Жомарта Токаева. Для самого Казахстана это означает переход к более четко оформленной модели управления, где приоритет отдается устойчивости и предсказуемости.
Для Центральной Азии это тоже показательный кейс. Регион сейчас находится в фазе трансформации, и Казахстан демонстрирует один из вариантов – усиление управляемости через институциональные изменения. Это может восприниматься как ориентир, особенно в условиях, когда вопросы стабильности выходят на первый план.
– Новая Конституция рассматривается как основа модернизации политической системы и обновления институциональной архитектуры государства. В чем, на ваш взгляд, заключается ее ключевая ценность и может ли Казахстан задать ориентир для других стран региона?
– Если говорить прямо, то ключевая ценность новой Конституции не столько в либерализации системы, сколько в ее упорядочивании и усилении управляемости.
Происходит корректировка баланса между ветвями власти, но в целом конструкция становится более централизованной. Это позволяет быстрее принимать решения и снижать риски внутренней нестабильности. С точки зрения государства это прагматичный шаг. В условиях внешней неопределенности и внутренних вызовов многие страны делают ставку именно на эффективность и контроль.
Для региона это может стать определенным ориентиром, особенно для стран, где также стоит задача укрепления государственных институтов. Но важно учитывать, что каждая страна Центральной Азии имеет свою специфику, и прямое копирование таких моделей не всегда возможно.
– Президент Касым-Жомарт Токаев позиционирует реформы как часть курса на построение «Справедливого Казахстана». Какую роль, по вашему мнению, играет политическое лидерство в реализации таких масштабных преобразований?
– В данном случае роль политического лидерства является определяющей. Именно президент Токаев выступил инициатором этих реформ и последовательно продвигал их после событий января 2022 года. По сути, именно тогда была сформирована логика изменений – усиление управляемости системы и снижение рисков дестабилизации.
Референдум стал завершающим этапом этого процесса. Когда реформы исходят сверху и имеют четкую политическую поддержку, их реализация происходит быстрее и более последовательно.
Вопрос в том, насколько такие изменения в дальнейшем будут институционализированы и станут устойчивой частью системы, а не зависимыми от конкретной политической фигуры.
– Глава государства назвал новую Конституцию «фундаментом Независимости и Суверенитета» и «стратегическим мандатом доверия». Насколько такие формулировки отражают реальное значение документа и могут ли подобные подходы стать ориентиром для укрепления государственности в странах региона?
– С точки зрения политической риторики такие формулировки понятны. Любая конституционная реформа подается как стратегический шаг и как отражение воли народа. Если говорить, по сути, то референдум действительно зафиксировал поддержку курса, предложенного властью. В этом смысле можно говорить о мандате доверия.
Но важно понимать, что реальное значение Конституции определяется не формулировками, а практикой ее применения.
Если нормы будут последовательно исполняться, тогда она действительно станет фундаментом системы.
Для стран региона это скорее пример того, как через конституционные изменения можно укреплять управляемость государства, чем универсальная модель развития.
– Президент также отметил, что страна вступает в новый этап развития, который потребует глубокой трансформации законодательства и институтов. Какие изменения, на ваш взгляд, будут наиболее значимыми и могут ли они повлиять на региональную динамику управления и сотрудничества в Центральной Азии?
– Среди наиболее значимых изменений можно выделить несколько направлений. Во-первых, это усиление президентской вертикали и возвращение института вице-президента, что создает дополнительный элемент управляемости и преемственности власти.
Во-вторых, корректировка парламентской системы. Она становится более функциональной, но при этом не выходит за рамки общей централизованной модели.
В-третьих, общая логика изменений направлена на упрощение принятия решений и снижение бюрократических барьеров.
Для региона это может означать усиление роли Казахстана как предсказуемого и стабильного партнера. В условиях, когда Центральная Азия усиливает внутреннее взаимодействие, фактор стабильности становится ключевым.
– В своих выступлениях Касым-Жомарт Токаев подчеркнул, что новая Конституция станет «символом единства и солидарности народа». Можно ли говорить, что Казахстан формирует модель общественного консенсуса, которая может служить ориентиром для других стран Центральной Азии?
– На данном этапе можно сказать, что референдум зафиксировал поддержку курса и создал основу для дальнейшей консолидации общества. Но реальный консенсус формируется не на этапе голосования, а в процессе реализации принятых решений.
Если изменения приведут к улучшению качества управления, повышению уровня жизни и укреплению доверия к институтам, тогда можно будет говорить о сформированной модели.
Для других стран региона это скорее пример того, как государство может выстраивать систему, ориентированную на стабильность и контроль, чем универсальный рецепт общественного согласия.
